Токсичные желания (ЛП)

Пять минут спустя в дверь вошел Кольт. Его волосы аккуратно зачесаны набок, на нем простая рубашка-поло и джинсы, но почему-то благодаря его идеально скроенному телу это выглядит намного привлекательнее.
Официантка была прямо у моего столика, когда заметила Кольта, направляющегося в мою сторону, как будто она ждала его.
— Черный кофе со сливками и сахаром. — Кольт садится, его колени касаются моих. Я уверена, что мы выглядим нелепо, сидя друг напротив друга. Рост Кольта был 6 футов и 2 дюйма (188 см), и его ноги занимали все пространство под столом. Доминируя над моей фигурой 5,3 дюйма (160 см). Если быть точной, во мне было 5,2 и три четверти, но я всегда округляла в большую сторону. Так проще, и в начальной школе нам всегда говорили округлять, если десятичное число больше пяти, что я и делала.
  
— Сейчас принесу, — сказала официантка с широкой улыбкой. Джош должен был присоединиться к нам, но вчера поздно вечером он прислал мне смс, сообщив, что не сможет прийти. Я знала, что он пользуется летними каникулами, наслаждаясь отсутствием бремени утренних занятий и рутины. Я не могла его винить. Если бы мои родители платили за все мое дерьмо и встречали меня дома приготовленной едой, улыбками и признанием, я бы тоже доила эту корову столько, сколько могла.
— Ты голодна?
Этот вопрос показался мне таким напряженным. Я всегда была голодна. Расстройство пищевого поведения не было похоже ни на одно другое заболевание. Это скорее психическое заболевание, чем что-либо еще. Люди должны были есть. И чтобы быть уверенной, что я держу черного ленивца на расстоянии, мне нужно было питаться тем, что не заставит чувствовать себя виноватой.
В противном случае, я замучаю себя дополнительным часом кардиотренировок в тренажерном зале или окуну голову в унитаз.
— Тост с яичницей подойдет.
— Я сделаю заказ, когда вернется официантка. — Он был резок со мной, и это только разозлило меня еще больше, поскольку это была его идея.
Я киваю, судорожно сжимая салфетку. Я не знала, о чем именно он хочет меня спросить, поэтому ждала, пока он заговорит первым.
— Давай сразу перейдем к делу. Очевидно, вы, ребята, познакомились в больнице, но как вы с Блейком стали друзьями?
Черт, я знала, что Джош рано или поздно проболтается.
— Что еще Джош сказал тебе, раз уж мне, судя по всему, не нужно здесь находиться.
— Ничего. Джош не знал Блейка, он просто слышал историю о том, как он умер, много лет назад, и знал, что у него были проблемы с наркотиками. Джош не знал, что вы двое вместе учились в средней школе.
— А ты знал? — Мои брови сошлись.
— Нет, но это не так сложно выяснить. Блейк был эмоциональным и записывал многие свои чувства.
— Откуда ты знаешь? — Быстро спрашиваю я, стараясь не показаться слабой, ни в малейшей степени, чтобы Кольт не подумал, что ему легко меня запугать.
— Я задаю вопросы, милая. — Его губы изгибаются в дьявольской усмешке, и впервые я замечаю слабую ямочку на левой щеке. Образ улыбки Блейка всплывает в моем сознании, посылая пулю прямо в сердце. Даже слышать, как он говорит «милая», было все равно что плеснуть кислотой в мои уши. Вот насколько больно слышать, как похожий голос произносит слово, навевающее столько воспоминаний.
Я раздраженно закатываю глаза.
— Да, мы вместе ходили в среднюю школу. Так мы и подружились.
— Ты когда-нибудь собиралась признаться мне, что была там в ночь его смерти, если бы мы никогда не встретились во время праздника твоей кузины?
— Наверное, нет, — честно ответила я, понимая, что ему нравится небольшая бунтарская жилка в девушке. — Он не был твоим самым большим поклонником. Не думала, что ты этого заслуживаешь.
Он кивает, на удивление принимая этот факт.
— А как насчет моего отца, или того, кого мне нравится называть донором спермы. Блейк его тоже не любил?
— Любил, пока не начал понимать, что он тоже самовлюбленный мудак.
Он почти улыбнулся, это был призрак улыбки, скрывающийся за его прекрасным лицом. Но я увидела это.
— Давай начнем с самого начала. Когда вы, ребята, начали тусоваться?
— Мы познакомились в больнице в наш день рождения. Мы учились в девятом классе. У него было то же время обеда, что и у меня, поэтому иногда он присоединялся ко мне за обедом, чтобы убедиться, что я ем, поскольку... — Я замолчала.
Он снова кивнул, понимая, к чему я клоню этим предложением. Прошлой ночью я решила, что буду честна с Кольтом. Не имело значения, что он был эгоистичным ублюдком. Во всяком случае, вчерашний день доказал, что Блейк ему небезразличен. Этот человек, черт возьми, чуть не держал меня в заложниках в моей собственной машине, требуя этой встречи и ответов. Но в то же время я не могла спросить Блейка, согласен ли он с этим, поэтому мне нужно было быть разборчивой в своих словах и поделиться как можно меньшим количеством информации, чтобы успокоить его брата.
— Насколько все было серьезно? Его наркотическая зависимость. — спросил Кольт. Боль, пронзившая его лицо, была такой острой, что у меня перехватило дыхание.
— Он не был счастлив, во всяком случае, по-настоящему. — Я сделала глоток кофе, чтобы проглотить комок в горле. — С тех пор, как он попал в больницу и впервые застал меня на улице за ланчем, мы стали друзьями. Он записал свой номер в мой телефон, и вскоре после этого мы начали переписываться.
— О чем? — Кольт наклоняется, еще более заинтригованный.
— Ничего серьезного, в основном просто музыка и вещи, которые мы загадывали.
— Загадывали? — Он бросил на меня взгляд, который говорил: «Сколько тебе лет?».
— Да, 11:11 — это время исполнения желаний — наш день рождения. Блейк не знал этого, пока я не сказала ему в день нашего знакомства, так что в это время мы переписывались и рассказывали друг другу о своих желаниях. Иногда он присылал мне мелодии или биты, которые сам придумывал, а иногда и целые песни. Он был великолепным гитаристом.
— Он ненавидел меня до глубины души, — сказал Кольт как утверждение. Я пожала плечами. Это не было неправдой. Кольт откинулся на спинку стула, проведя рукой по своей точеной челюсти. В нем было что-то очень темное и декадентское. Если бы я раскрыла его прекрасную внешность, невозможные светло-голубые глаза, соблазнительный рот и тело, можно было бы сказать, что он создал этот шедевр за годы тренировок. Под ней я бы обнаружила лишь лед.
— Хотел ли он… Хотел ли он покончить с собой?
И вот он, вопрос, который мы все задавали себе. Была ли его смерть преднамеренной? После многих лет, когда я задавала себе тот же вопрос, я ответила Кольту то, во что верила.
— Нет, я в это не верю. Но мы перестали встречаться примерно в то время, когда все это случилось, и я не знала наверняка, начал ли он снова употреблять, нар...
— Вы, ребята, встречались вне школы? — Спрашивает Кольт, прерывая меня. — Я просто думал, вы общались в школе?
— Нет, мы несколько раз тусовались вне школы, но не часто. В основном мы общались в школе и переписываясь. Мы были не так близки, как ты думаешь.
— Тот факт, что у Блейка вообще был друг, означает, что вы были близки. Блейк ненавидел всех, особенно меня.
— Это потому, что вы с отцом заставляли его играть в футбол и стать профессионалом.
— Это был только мой отец. Мы даже ссорились из-за этого. Но мой отец хотел убедиться, что оба его сына следуют американской мечте. Но это была мечта моего отца, и он жил всеми хорошими воспоминаниями, которые принес ему НФЛ. Клифф жил прошлым, и все еще живет. Я знаю, что Блейк ненавидел мои советы, но я сказал ему, что если он будет продолжать в том же духе какое-то время, пока не закончит школу, то все это останется позади. Поэтому я давал ему советы. Либо так, либо пусть Блейк мучается с Клиффом, нашим донором спермы. Клифф не был создан для того, чтобы стать отцом, и хотя мы с Блейком не были близки, я знал, что ему больно из-за того, что случилось с его мамой. Вдобавок ко всему выяснилось, что его отец не был тем престижным игроком НФЛ, каким его все эти годы выставляли СМИ. Спойлер: Клифф был на мели в то время, когда попросил меня помочь заботиться о Блейке.