Шайтан Иван 2 (СИ)
Наше хозяйство стало слишком большим и мне с трудом удалось уговорить Егора Лукича отдать часть производств в надежные руки с двадцать пяти процентным отчислением от прибыли. Эта битва за проценты была эпической. Уговорил, объяснил на пальцах, о всех наших выгодах. В конце он признал мою правоту, но выдал своё: — Без копейки, рубля нету. Не можешь ты, командир, деньгу беречь.- Прав куркуль. Порой приходилось решать мелкие и несерьезные на мой взгляд вопросы, как количество выделяемой помощи малоимущим в станице. Это для меня они не столь важны, а для людей, это порой вопрос жизни и смерти. Приходилось вникать и в это.
Через неделю, после нашего разговора у костра, ко мне пришели Савва с Эркеном. Когда я был на базе, они не так плотно опекали меня. Только Бирюк постоянно находился рядом. В отличие от Саввы и Эркена он не мог работать с людьми. Зато, как телохранитель, ему цены не было. Учитывая все обстоятельства, они поделили свои обязанности. Бирюк осуществлял защиту моей персоны, а Савва и Эркен, занимались оперативной работой.
— Рассказывай, что нарыли.
— Загит из селения Ашли, на равнине. Раньше, оно было большими и богатым. Много, ремесленников, базарный день, хорошая торговля. Из-за войны селение пережило несколько набегов. Его жителей считают изменниками за хорошее отношение с Русской администрацией. Поэтому Загит решил переехать к нам. Жена, дядьки Ермолая, тётка Сания, дальняя родственница Загита. Он услышал слухи о Шайтан Иване, которого опасаются черкесы и подумал, что никто не будет нападать на жилище Шайтана.
В этом месте два ухореза заулыбались, понимая свою причастность к делам Шайтан Ивана. — Халид, сын его сестры, которая проживала в небольшом горном селении Муни. Что-то случилось там и Халид приехал к дяде. Он, точно, чего-то опасается, наверное с кровниками связано. Все, командир.- закончил Савва.
— Молодец Савва, хорошая работа. Эркен, ты почему отказываешься помогать Роме при подготовке его бойцов.
— Не могу я учить кого-то. Уволь, командир. Как объяснить, если надо чувствовать. Нет.
Эркен был не только интуитивный кладоискатель, но, наверно, самый меткий стрелок в сотне.
— Надо говорить с Загитом, должен помочь, нутром чувствую. — как говорит Санька.
Не стали откладывать в долгий ящик и на следующий день отправились к дядьке Саввы, Епифану Степановичу Дугину. Списанный на внутреннюю службу, он тоже недавно перебрался в Пластуновку со своим семейством. Был не плохим плотником и столяром. Работы хватало и Дугин был вполне доволен. Очень уважал меня, со слов Саввы, и наш неожиданный приход всполошил всё семейство.
— Вы не суетитесь Епифан Степанович, мы по делу.- попытался я остановить и успокоить хозяина, но не тут то было.
— Эн нет, сотник, в кой-том веке ко мне в гости заглянул и не суетиться. Не можно так, уважь.
Пришлось оказать уважение Епифану Степановичу.
— Епифан Степанович, поговорить с тобой хочу по поводу твоего соседа, Загита.
— Так ты ж сам дал добро на поселение?
— Да я не о том, Епифан Степанович, что о нем думаешь, какой он человек?
— Плохого ничего не скажу. Мало знакомы, что б вот так, с наскока, о человеке сказать. Мирный он, не любит воинское ремесло. По соседски покуда мирно живем. Тяжко ему, трое ребятишек, да еще жена, мать, попробуй такую ораву прокормить. Пока работать не начнет, из нужды не выйдет. Помогаю чем, могу. Мои то уже своими домами живут.
— А что про племянника думаешь?
— Тут не просто, сотник. Молчит, угрюмый и нелюдимый. Видать что-то стряслось у него, а чего, то неведаю, в душу к чужому человеку не залезешь.
— Епифан Степанович, пригласи соседа, скажи, что сотник поговорить хочет. Не будешь в накладе?
— Переживу как-нибудь.- усмехнулся Дугин, вставая с лавки.
Через минут десять в комнату вошел Загит и Дугин следом. В поношенном бешмете и разношенных сапогах, но все чистое и опрятное.
— Приветствую вас, господин сотник.- Загит поклонился с достоинством.
— Валейкум ассалам Загит. — ответил, немного удивленному Загиту.
— Ты проходи, Загит, присаживайся к столу. Господин сотник не чурается с простым народом посидеть.
— Благодарю тебя Епифан, я сыт. Вы хотели поговорить со мной?
Загит смотрел на меня настороженно, как будто ожидая неприятности. Видимо сильно помотало его в последнее время, если он решился на переезд.
— Скажи, Загит, неужели так плохо стало в родном селении, что ты решился переселиться?
Он сразу нахмурился и задумался над моим вопросом.
— Война принесла разорение в наше селение. В Ашли проживало много ремесленников и разных умельцев. В основном мирные люди и никто не помышлял о войне с Россией. Пришли люди Абдулах-амина и стали мутить народ, призывая к священной борьбе с неверными, требовать, что бы мужчины шли в его отряды, а мы помогали с продовольствием и деньгами. Когда наши старейшины отказались воевать на стороне Абдулах — Амина, нас объявили изменниками. Совершили грабительский набег, пострадало много семей. С трудом мы смогли отбить нападение. Русская администрация прислала солдат, но они простояли две недели и ушли. В конце августа отряды Хайбулы совершили несколько мелких набегов на нас. Угнали много скота и захватили некоторых жителей. Русские не смогли нам помочь. Нападения были еще на станицы и другие аулы. После этого многие решили уехать. Я приехал сюда.
Хотел спросить Загита о племяннике, как в дверь постучали. В комнату вошёл парень. Поджарый и заметно похудевший. Впалые щёки, угрюмый взгляд. Поклонился с достоинством. И как, это у них получается, так вести себя. В старых обносках и в папахе с поредевшим волосяным покровом, а ведет себя как аристократ с голым задом.
— Я здороваться с тобой господин.- Дальше он заговорил на не понятном для меня языке. Загит пытался что-то втолковать племяннику, но тот упорно наседал на дядю пытаясь гнуть свою линию. Я поднял руку, останавливая Дугина, собиравшегося вмешаться в диалог. Все сидели не мешая разговору и ожидали его окончания. Дугин пересел ко мне ближе и стал, тихо, переводить разговор.
— За точность не берусь, сотник, Халид просит дядю поговорить с тобой о чем-то, а Загит уговаривает его бросить это дело и спокойно жить с ним, помогать в работе. Халид кипятиться говорит, что не может оставить без мести смерть родителей.
— Епифан, ты знаешь аварский?
— Так, жена моя аварка, и в молодости много раз с ними резались. Вот и перенял малёха, но говорю плохо, жена смеётся.
Наконец диалог закончился, видимо Халид смог убедить дядю и тот, обреченно вздохнув, начал разговор со мной.
— Уважаемый, господин сотник, не примите мои слова за оскорбление. Это правда, что вы тот, кого горцы называют Шайтан Иван.
Я молча кивнул.
— Халид, сын моей старшей сестры, которая жила в ауле Муни. Два месяца назад Хайбула со своим отрядом в пять десятков, заехал в аул и стал призывать людей присоединиться к ним. Тулпар, мой зять, один из старейшин аула, спросил у Хайбулы, за чем ему воевать за Абдулах-амина, если от смены хозяина ничего не измениться для него и людей аула, только налоги могут стать больше. Он отказался присоединиться к ним. Хайбула приказал убить Тулпара. Чохо самый верный слуга Хайбулы выстрелил из пистолета, а когда моя сестра кинулась к убитому мужу, ударил её шашкой. Никто из сельчан не посмел выступить против Хайбулы.
Халид в это время был на охоте и когда пришел в аул и узнал о смерти родителей, пошёл по следу отряда Хайбулы, что бы отомстить. Но, по пути, попал в засаду. Когда он уходил от преследователей, пришлось переходить через речку, промок и сильно замерз. Болел и только сейчас пошел на поправку.
— У меня от радости заколотилось сердце. Я постарался успокоить себя, так, как наступил ответственный момент и сейчас очень важно не ошибиться и выбрать верный путь к сердцу Халида. Не ставить себя в позицию просящего, а наоборот заставить Халида просить меня.
— Халид один не сможет отомстить за смерть родителей, он очень просит тебя помочь ему, он понимает, что его просто убьют и родители останутся не отомщёнными. Халид, последний мужчина в роду. Осталась только старшая сестра. Неожиданно Халид рванул ко мне. Я даже не успел испугаться и сидел не шелохнувшись. За то Бирюк среагировал мгновенно встав между мной и ним, с обнаженным ножом и только мой крик, СТОЯТЬ, заставил всех замереть. Халид встал передо мной на одно колено и быстро заговорил.