"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
А не слишком ли легко он решил отделаться? Раз, и мы красиво уходим на другой берег Стикса, а на мне еще один грех за погубленную душу? Нет, Гриня, ты ошибся. Сильно ошибся.
— Госпожа?
«Ой, как вовремя!».
Черт, звучат интонации Леночки, но на это я реагирую с усилием, так как действительно Ли сказал это вовремя, и даже мой неожиданный «ой» звучит органично.
Слияние лун? Не смешно и тревожно. С мальчиком моим мне было легче — мы понимали друг друга. А здесь мы друг друга… э, чувствуем? Муж и жена… Гх-м, а вот это точно моя мысль? Мля, такое впечатление, что сумасшествие этой сучки заразно. Ладно, как говорила редкостная стерва Скарлетт: «Я подумаю об этом завтра!», а сейчас мужчины ждут моего решения. Ох, мля! Мужчины ждут! А я то кто?
Я вздрогнул и с силой ухватил бледную причину моего раздражения за горло:
— Соскочить захотел? Равновесие мировое в душе поймать? На флейте без дырок поиграть вздумал, нирванист фигов? Не выйдет это у тебя, Гриня! Не получится. Я тебя не убью. Я тебя отпущу.
— Зачем?
Умница, однако… Не «почему», а «зачем». Интуиция развита у молодого человека. Я заинтересованно посмотрел на стоящего на цыпочках мальчика. Ах, да я же по-прежнему держу его за горло! Пальцы нехотя разжались.
— Затем, что бы ты сказал своим начальникам, что видел меня на окраине города. Уезжающей с вокзала. Дышать легче? Не сильно болит? Писать умеешь? Грамотный?
— Не… Да… Нет… Ага, я умею, товарищ царевна.
Где же я так нагрешил? Да знаю где, знаю.
— Я не царевна — Гриша промолчал, да я и не ждал от него ответа — Значит так, напишешь на следующий день, что делать начали, какие команды отдавали, и кто больше всех бегал. Имя, звание, внешность. Что говорил. Напишешь и принесешь сюда, положишь вот под этот кусок кирпича.
Я тронул носком обуви серый обломок.
— А если не напишу?
О, как мы умеем! Ноздри его носа сейчас просто разорвет от напора горячего воздуха. Раскраснелся, сопит. Глупый бычок с претензией вырасти в быка. Ничего, малыш, сейчас мы тебе колечко в ноздри вденем.
— Не напишешь — так не напишешь. Бог тебе судья, Гриша, он и простит. Себя вот только, простишь ли?
Я развернулся и пошел. Медленно, плечи опущены, подошвы сапожек шаркают по камню мостовой. Передернуть плечами, будто я плачу? Нет, это лишнее, не стоит переигрывать. Через четыре с половиной шага меня догнал его вскрик:
— Э… Эй! Я обязательно напишу, товарищ царев… Товарищ Анаста… Я напишу!
Я не обернулся, продолжая все так же идти, Ли с ним разберется, немаленький.
Легкая улыбка скользнула по моим губам. Напишешь, конечно и принесешь на указанное место. Куда же ты денешься, дурачок, я ведь для тебя царевна.
— А этот вот юноша давно у вас в штате?
— Который этот, товарищ Штилет?
— Внизу, во дворе, слева, в рыжей куртке. Худой, лицо бледное, одет в серые штаны. Стоит рядом с бойцом у выхода. Постоянно смотрит в окна здания.
— О, так… Подожди-ка, товарищ представитель, я погляну.
Человек за столом в торце кабинета грузно завозился, складывая небрежно машинописные листы бумаги в папку, одновременно с громким стуком задвигая открытые ящики стола. Скрипел, звякал, бурчал невнятно, отхаркивался. Стилет терпеливо ждал. Наконец, с отчетливо слышимыми щелчками в суставах, человек выкарабкался из-за стола, пугающе вырастая в размерах и гулко топая по полу, прошел к окну.
— Энтот?
Узловатый палец ткнул в стекло неровно обрезанным ногтем, заставив дрогнуть фрамугу окна.
— Да, этот.
— А бис его матку, шалаву погану, знаэ… Погодь немного, товарищ представитель, зараз взнаемо. Тропин!
Бас подошедшего к окну ударил набатом о стены кабинета, куснул, потрепал плакаты, вырвался грозовым штормом за приоткрытую дверь. Стилет с легкой опаской покосился на подошедшего к окну человека — не хватил бы удар крикуна. Жилы на шее огромного, нездорово полного мужчины вновь напряглись, неровные красные пятна выступили на гладко выбритом черепе, воротник застиранной, с бесформенными влажными пятнами под мышками, гимнастерки врезался в кожу, стискивая напрягшиеся вены на шее:
— Тропин, бля, мати твою, сюди йди!
Повторный рев хозяина кабинета тараном еще раз ударил в дверь и затих в коридоре обессилевшей волной, заставив дернуться людей во дворе и вздрогнуть рассматриваемого Стилетом человека. По кабинету распространился до невозможной плотности насыщенный запах жуткого перегара, чеснока и тошнотной отрыжки.
«Вот пьяный идиот. Спугнет ведь пацана. Верно говорил Ласкин — менять пора Дыбина на более грамотного товарища. И плевать что он орденоносец. Пропил он все свои заслуги».
Александр брезгливо отодвинулся, стараясь незаметно стереть капельки вонючей слюны с рукава френча, одновременно стараясь не выпускать из поля зрения заинтересовавшего его юношу. Юноша с виду обычный, один не то что из ста, из многих тысяч, но что-то в нем зацепило взгляд Александра и не отпускало. Слишком неспокойный? Нет, не то. Слишком часто верти головой, словно ищет кого-то? Да, но есть что-то еще и помимо этого. Стилет шагнул чуть в сторону от окна, продолжая наблюдать за привлекшим его внимание человеком.
Так, а вот это интересно. Шея паренька во дворе вытянулась, он весь словно подался вперед, чуть изогнувшись корпусом, стараясь не упустить из поля зрения людей в кабинете и одновременно контролировать выход из здания.
«Следит, щенок. Точно, следит, знаем мы этот взгляд, не он первый выдает себя излишне пристальным вниманием к объекту. Но вот за кем именно он следит?».
Нет, не за ним, не за товарищем Стилетом из Петрограда, кстати, до чего же дурацкий псевдоним ему выбрали, паренек его еще не видел и не знает. За хозяином кабинета, товар-р-рищем Дыба? Скорее всего. И еще он ждет. Ждет чего-то для него очень важного. Интересно, чей он? Из чьего гнезда птенец?
Мысли Стилета прервала с грохотом распахнувшаяся дверь:
— Тарищ начотупр! Девку видели! На вокзале!
Дыба всем телом повернулся к ворвавшемуся в кабинет нескладному бойцу в сбитой набок будёновке. Стилет коротко глянул в ту сторону: «А вот и вызываемый Дыбиным Тропин».
— Каку дивку?! Тя где носит, бисов сын, когда я тебя зову? Я ж тебя на казематах сгною, я тебя на фронт, с голой жопой, да под пулеметы! Под шашки казачьи! А ну отвечай, кто там стоит? А?! Кто?! — Дыбин резко махнул рукой в сторону окна, клокоча горлом и вращая налитыми кровью глазами — Там кто?
— Бойцы, тарищ начотупр! А девка как бы не уехала, а?
— Да кака дивка, рожа ты дезертирная! Я тебя…
Стилет шагнул вперед, тяжело опуская руку на плечо Дыбина и останавливая очередной рев этого украинского кабана. Надоел своим ором с самого утра, честное слово, уши уже закладывает от воплей этой пьяни.
— Доложите по форме, товарищ Тропин. Что за девушка, какой вокзал, почему такая срочность?
— Товарищ…
— Товарищ представитель. Просто представитель.
— Товарищ представитель, согласно приказу от четырнадцатого, велись розыскные… эти, мероря… Мероприня…
— Мероприятия, боец.
— Ага, эти, они самые. Девку-бандитку и убийцу из Петрограда искали. Ну картинку еще показывали. Красивая такая. Так вот, на вокзале ее видели, на Николаевском, у касс.
— Когда и кто?
Стилет подался вперед, с силой сдавив плечо Дыбина. Начальник отдела восьмого управления поморщился, но руку Александра стряхнуть не решился.
— А вчера и видели, товарищ представитель. Товарищ наш видел, что Григорием Сычевым зовется. Он у нас на АМО, в ячейке комсомольской, заводской, агентом. Он девку у касс заметил, с мужиком каким-то, а потом в переулках потерял. Ну и доложился поутру, а счас внизу ждет распоряжений. И ее еще два дня назад на Сретенской видели, рапорт писали. Товарищ начальник отдела и читал. На стол ему ложили.
— Рапорт? А запись в регистрационном журнале сохранилась? Очень хорошо. Так, а этот ваш Григорий Сычев сам молодой, худой, в рыжей куртке, серых штанах и стоит на улице у входа?