"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
От ворот прямая как стрела улица вывела его на центральную площадь города с храмом, над которым поплыл малиновый звон. Еще недавно он был самым красивым и неповторимым не то что на Руси, но и в мире. Теперь же только первый в ряду. Церкви росли как на дрожжах, одна краше другой. Михаил дал только толчок, дальше уж местные архитекторы и сами с усами да бородами.
Хм. Но с другой стороны, ведь не без его участия. И дело даже не в том, что он имеет знания из будущего. Все, на что его хватило в прошлой жизни, это собрать комплексную бригаду. И ведь не столько от неумения, сколько от лени. Его и так все устраивало. На жизнь хватало, особо напрягаться не хотел. Тут же уже девятнадцать лет рвет жилы не за страх, а за совесть. А оттого и результат.
В этот момент позади церкви поднялся аэростат с наблюдателем. Михаил посмотрел на него, припомнил все, что уже сделал, чего добился, и непроизвольно хмыкнул. То ли еще будет. Сбил на затылок мурмолку и пнул пятками бока коня, трогая его в сторону своего дома. Ну или дворца.
— Подумать только! Он там всего лишь неделю, а наворотил уже столько, что хоть за голову хватайся, — произнес историк Кудрявцев, отпивая кофе.
— Ну-у, это здесь прошла только неделя. Там же миновало девятнадцать лет. Он просто живет полной жизнью. Вот и все, — следуя его примеру, произнес руководитель проекта Щербаков.
Два профессора были полной противоположностью друг другу. Кудрявцев — доктор исторических наук, высокий худощавый уже старик семидесяти с лишним лет. Щербаков помоложе, ему сорок пять, в полном расцвете сил, невысокий толстячок, доктор физико-математических наук.
Но было в них и общее. Едва ли не фанатическая увлеченность своим делом. Три дня назад их знакомство прошло не лучшим образом. Историк был просто в шоке от того, насколько глупо подошли к изучению истории эти дилетанты.
Он негодовал, топотал ногами и требовал, чтобы работа была систематизирована. Но не преуспел ввиду невозможности что-либо предпринять. Даже предложил обследовать себя и своего помощника. Но безрезультатно. Неудача постигла их и при поспешном проведении обследования преподавательского состава университета и наиболее перспективных студентов. Разумеется, все было должным образом залегендировано.
Наконец Кудрявцев принял все как есть и взглянул на этот вопрос другими глазами. Что сказать, Щербаков вызывал уважение как профессионал своего дела. И именно в таком ключе Анатолий Петрович его теперь и рассматривал. Макар Ефимович платил ему той же монетой. И странное дело, они поладили. Даже где-то были полезны друг другу.
— Но ваша правда, успел многое, — продолжил Щербаков. — Настолько, что теперь история пойдет другим путем. Еще когда только решался вопрос об очередном эксперименте, я обратил внимание на символизм. Романов Михаил Федорович. Полный тезка родоначальника царской династии.
— Совсем необязательно, — покачав головой, возразил историк. — Я сильно сомневаюсь, что вот такое вмешательство способно повлиять на ход исторических событий в глобальном смысле. На коротком ее участке у него это, несомненно, получилось. Но дело в том, что Мономах и без вмешательства нашего пилигрима объединил бы Русь. Возможно, не с такой сильной вертикалью, но все же. И половцев приструнил настолько, что Русь на долгие годы позабыла о серьезных набегах со стороны степи. Да и после вполне сдерживали их выпады. Но сыновья эту власть не удержали, усобицы продолжились, а пришедшие монголы попросту смели все на своем пути. Достижения древних Египта, Китая, Греции, Рима — все это было сметено вихрем истории. Византия и Арабский халифат попытались удержать их в своих руках, но и они пали под натиском молодых, сильных и жизнеспособных народов. А вместе с ними были утрачены и их достижения. Все новшества, привнесенные Михаилом, могут оказаться попросту сметенными глупостью, жадностью и властолюбием князей. А хан Батый вколотит в крышку гроба Руси гвоздь, в одночасье вернув все на круги своя.
Закончив свой монолог, Кудрявцев легонько пожал плечами и вновь отпил кофе.
— Ну что же, глупо спорить с человеком, разбирающимся в вопросе гораздо лучше тебя. Но если в историческом плане он ничего не добился, то в направлении изучений единого информационного поля Земли мы продвинулись на порядок дальше, чем это было всего лишь неделю назад. Конечно, никаких сомнений в том, что эта легкость связана с тем, что мы пока только в начале пути. Дальше процесс неизменно замедлится. Но имеющегося уже более чем достаточно для продолжения щедрого финансирования. Скажу вам по секрету, мы даже кое-что придерживаем, чтобы не выдавать слишком много. Им там все равно. А у нас кое-какая фора.
— Надеюсь, теперь горячку пороть не нужно и следующего пилигрима вы позволите подготовить и проинструктировать, — заметил Кудрявцев.
— Непременно, — заверил его Щербаков, но тут же уточнил: — Остается только надеяться, что он найдется достаточно скоро. Люди с подобными характеристиками встречаются крайне редко. И это еще мягко сказано. Ну а пока пусть все идет своим чередом.
Константин Калбазов
Пилигрим. Порубежник
Глава 1
Возвращение
Михаил принял клинок под углом, увел его в сторону и тут же контратаковал. Меч прошел по верхней кромке щита, срезав тонкую стружку железной окантовки и дубовую щепу. Казалось, острие едва дотянулось до шеи противника, но этого хватило, чтобы развалить ему глотку. Тот сразу же позабыл о драке, схватившись за разверстую рану, пытаясь сделать вдох и захлебываясь собственной кровью.
Очередную атаку Романов принял на щит. Положение оказалось неудобным, а потому не до изысков, и защита вышла жесткой. Несмотря на поддевку, наруч и кольчугу, обрушившийся на преграду удар болезненно отозвался в левой руке. Здоровый детина, что тут еще сказать.
Михаил контратаковал щитом. Противник принял ее на свой, и тут приплясывающие лошади их развели. Впрочем, Романова это не остановило. Мгновение, и меч повис на темляке, а пальцы схватились за рукоять метательного ножа. Из-за болтающегося на запястье клинка замах не очень-то получился. Но и половец был обряжен не в серьезный доспех, а всего лишь в кожу. Так что тонкое жало тяжелого граненого клинка без труда пробило защиту и впилось в тело. Убит или ранен, уже не важно. Этот не боец.
Воспользовавшись мгновением передышки, Михаил привстал в стременах, пытаясь охватить всю картину в целом и оценить обстановку. И тут же в грудь ударила стрела. Ламеллярный доспех выдержал натиск бронебойного наконечника, рикошетировавшего от вороненой стальной пластины.
Зато самого Романова ощутимо толкнуло в грудь, да так, что он опустился в седло. Чтобы не упасть, пришлось натянуть повод. Верный конь встал на дыбы, и всадник едва не вывалился из седла, но сумел и сам удержаться, и с животным совладать.
Впрочем, нет худа без добра. Жеребец, отчаянно взбивая перед собой воздух, обрушил копыта на очередного степняка. Тот хоть и сумел прикрыться щитом, но вместе со своей лошадью повалился в ковыль, тем самым ненадолго обезопасив Михаила с этой стороны.
Как ни краток был миг, но Романов успел рассмотреть, что в седле оставалось только двое гвардейцев, сражавшихся в полном окружении. Как и то, что они тщетно рвутся к нему, но силы слишком неравные.
Рубящий удар сзади. Сталь выдержала очередной натиск. Жесткий доспех распределил его по большой площади так, что Михаил ощутил лишь сильный толчок. Потянул повод влево, и все еще вздыбившийся жеребец развернулся на задних ногах. Ладонь опять сжимает оплетенную кожей рукоять меча. Романов замахнулся и одновременно с опускающимся на передние ноги конем нанес сокрушительный рубящий удар. Попытка половца защититься щитом оказалась тщетной, и клинок впился в основание шеи кочевника.
И опять удар в спину, теперь колющий. Но и он не достиг цели. Острие изогнутого меча степняка беспомощно скользнуло по вороненым пластинам. В следующий раз Михаила достали в наборную бармицу. Защита выдержала и шея не пострадала. Но на этот раз перед глазами поплыли разноцветные круги. И опять стрела! Доспех все же не выстоял, и грудь Романова будто взорвалась огнем.