"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Конечно, пока это только первые ростки. И задавить их на корню достаточно просто. Но, по счастью, грядущие перемены в высказываниях молодых взрослые пока не видят. Им заметна лишь только ученость чад, что льстит их самолюбию. А что до робко высказываемого мнения — как родитель скажет, так оно и будет. Так что пусть их.
  
Глава 26
 
Арест
   
Что и говорить, город впечатлял. Киев выглядит насколько масштабно, настолько же и тепло. Эдакий музей под открытым небом, возвышающийся на высоком берегу, густо покрытом зеленью. Вот так взглянешь на него с реки, и кажется, что он парит над землей.
Возможно, причина в деревянных стенах, которые не довлеют своей монументальностью. Что наблюдается в Царьграде, несмотря на архаичность его фортификационных сооружений. Здесь же это скорее походит на иллюстрацию к сказке.
Михаил тут не впервые. Доводилось бывать и в самой столице, и проходить мимо по пути в Чернигов. Но каждый раз он с замиранием сердца рассматривает этот град на холмах. Соперник он там Царьграду или нет, но это второй по численности город в православном мире. А по количеству храмов на душу населения, может, и первый.
Картину немного смазывает участок стены детинца, града Владимира, занимающего обширную площадь. Там сейчас все забрано в строительные леса. Идет активное возведение каменных стен.
Появление цемента вызвало настоящий строительный бум. Поначалу бояре бросились возводить себе каменные палаты. Причем не с низкими каменными сводами, а с высокими деревянными перекрытиями и большими окнами. И в новом стиле, привнесенном Михаилом. Он скромно о том молчал и не выпячивался. Однако архитектура Пограничного откровенно прослеживалась в отделке усадеб. Как, впрочем, и новых храмов, растущих словно грибы после дождя.
Потом бояре, видать, сообразили, что не мешало бы обезопасить всю эту красоту. А потому достаточно легко откликнулись на необходимость спонсировать возведение стен. Уж год без устали трудятся мастера. И судя по темпам строительства, долгостроем этот объект не станет.
Вообще-то, глядя даже на деревянные стены, Михаил не понимал, как монголам удалось захватить и разрушить этот город. Ладно, Подол, что раскинулся на низком берегу. Но грады Владимира, Изяслава и Святополка, Ярослава? Они сами по себе были городами-крепостями, способными жить наособицу. Построены на высоких холмах с достаточно крутыми склонами, внушительными валами, широкими и глубокими рвами.
Признаться, он не помнил, как оно происходило. Если вообще они изучали в школе осаду Киева. Просто знал, что город был взят и сожжен дотла. А из многочисленного населения выжила едва ли десятая часть. Сегодня здесь проживает более пятидесяти тысяч человек. Сомнительно, чтобы к нашествию Батыя население кардинально уменьшилось. Это сколько же крови тут прольется!
Не прольется! Если у него все получится, то этого не случится. А уж он постарается. И речь вовсе не о пушках, доступности качественных доспехов и оружия. Все это не имеет значения без железной дисциплины и единоначалия. Вот на что он собирается давить. Остается только выяснить, правильную ли он сделал ставку.
Едва ладья пристала к причалу, как из-за близлежащих домов появились воины с короткими копьями. А из всех углов, как тараканы, полезли лучники, выцеливая вновь прибывших. Народ с матерком порскнул в сторону, чтобы не оказаться между молотом и наковальней. На ладьях, что по соседству, также появились дружинники.
— К бою! — раздался зычный голос полусотника, едва только появился первый киевский дружинник.
Бойцы тут же похватали щиты, зашуршали выхватываемые из ножен клинки. Благо все при параде, чтобы предстать перед киевлянами во всей красе. Расслабиться и после можно. Заскрипела тетива взводимых арбалетов. Артиллеристы и стрелки бросились к пушкам и пищалям, которые и без того практически изготовлены к бою, остается только закачать газ. Еще мгновение…
— Не стрелять! Мечи в ножны! — вздев руки вверх, выкрикнул Михаил и, медленно опуская руки. — Тихо, братцы. Спокойно.
Потеряют, конечно, многих, но вырваться из западни — возможность вполне реальная. Доспехи прочные, не всякой стреле по зубам. Опять же картечь. А вон и огнеметчики подожгли запальные факелы на соплах. Так что киевляне кровью умоются. А там, глядишь, еще и полыхнет так, что весь город на уши станет. Постройки вокруг все из дерева.
Вот только не готов Романов почем зря лить кровь. К тому же лично его жизни ничто не угрожает. Всеволод — умный правитель. Не станет он рубить курицу, несущую золотые яйца. Ему для начала все секреты выведать надо и выдоить такое-то талантище на новинки. К гадалке не ходить, посадит в золотую клетку, только твори.
— В сторону, — тронув плечи двух гвардейцев, заслонивших его собой, произнес Михаил. — Мне нужно повторять приказ дважды? — подпустил он в голос металла.
— Михаил Федорович… — начал было Никита, не пропустивший еще ни одного похода воеводы.
— В сторону, — припечатал Романов.
Тот скрежетнул зубами, но приказ все же выполнил.
Михаил спрыгнул на деревянный причал и направился к берегу. Сомкнутые щиты киевлян разошлись, и в просвет вышел воевода Брячислав. Кряжистый мужик, эдакий квадрат. Очень похож на пень, который рубить замучаешься, а корчевать пупок развяжется.
— Здрав будь, Брячислав.
— И тебе поздорову, Михаил.
— И как это понимать?
— Ты вроде муж неглупый.
— Понятно. Дружинников моих отпустишь? Иль силушкой меряться станем?
— Мне велено доставить тебя в княжьи палаты. Про дружину приказа не было.
— Вот и славно. Дорофей Тарасович, уводи ладью в Пограничный, — обернувшись и повысив голос, приказал Романов.
— Михаил Федорович… — начал было полусотник.
— Делай, как говорю.
— Слушаюсь.
— Ну что, Брячислав, пошли, что ли, — убедившись, что ладья отчалила, произнес Романов.
— Оружие-то отдай. Так оно и мне спокойней, и тебе соблазна не будет.
Михаил лишь пожал плечами, снял портупею и отдал оружие подошедшему дружиннику. Потом расстегнул ремешки доспеха, передав ему же. Повел плечами, почувствовавшими облегчение. Оно, конечно, привык уже к воинской справе. Но носить ее все время никакой мочи недостанет.
Вязать его не стали. Шестеро воев взяли их с воеводой в кольцо и повели в детинец. И на том спасибо. Пока шли, Михаил смотрел по сторонам, то и дело встречаясь взглядом с киевлянами. Одни смотрели с любопытством. Другие со злостью. Ясно же, коли взяли под стражу, значит, тать. А с чего бы таких любить-то.
Михаил не обращал на эти взгляды внимания. А вот к девицам молодицам присматривался. Нет, причина вовсе не в том, что в нем взыграла кровь молодецкая. Очень уж его интересовали их украшения. Наблюдал уж такое в Переяславле. А теперь вот и в Киеве приметил. Вот же купцы шельмы!
Романов чеканить монеты не успевает. Мало ему молодежи, повадившейся в копилку складывать. Но те рано или поздно хотя бы в оборот все одно возвращаются. Торговцы же, паразиты, из его копеек, оказывается, делают серьги да ожерелья. Причем еще и к пятикопеечной монетке подвешивают по четыре полукопеечных. В ожерелье и вовсе входит весь номинал меди, чередуемый между собой в различных вариациях и в несколько рядов.
Что и говорить, монеты у него получались на загляденье. Ничего подобного он тут не встречал. Подобрал в одну из зим себе паренька да стал обучать граверному делу. У самого-то способности сугубо благодаря связи его разума с единым информационным полем Земли. А вот у ученика и впрямь талант. Штампы медалей и орденов, кстати, это уже его работа. Романов только эскизы рисовал, а уж клише вытачивал новоявленный мастер-самородок.
Как ни странно, но к Всеволоду его не повели. Недосуг великому князю. Да оно и понятно. Не станет же он подгадывать свои дела под прибытие воеводы Пограничного. У него забот и без того невпроворот.
Между его дочерью Евпраксией, ставшей женой императора Священной Римской империи, и императором Генрихом IV случился разрыв. Этим поспешил воспользоваться папа римский, приняв беглянку у себя. Всеволод принял сторону дочери и, как результат, главы католической церкви. Что, конечно же, не могло понравиться Византии.