"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— К чему тебе столько войлока? Что ты с ним делать станешь? — вновь поинтересовался князь. — На Руси он не в чести.
— Сам же сказал, что увязать поганых выгодой хочу. А они мне столько шерсти свозят, что мне ее прямо и девать-то некуда. Не выбрасывать же в самом-то деле. Эдак серебра не напасешься. А войлок он и проще, и расход шерсти больше. Что же до спроса, то он только пока не в чести на Руси, — с ударением произнес Михаил.
  
— И чем же ты думаешь удивлять народ?
— Из войлока много чего удумать можно, что окажется полезным в суровую зиму. К примеру, сапожник наш научился тачать из него сапоги. Перекрещенные невесты из половчанок научили, как их затейными узорами украшать все из того же войлока, только крашеного. Я сам предпочитаю ходить в них. Ноги не мерзнут даже при долгом нахождении в седле или на посту. Правда, обувка эта только зимняя, потому как воды боится.
Нет, Михаил вовсе не изобрел валенки, хотя их тут пока и не знают. Он говорил именно о сапогах, сшитых из мягкого войлока. Получалось вполне удобно и тепло.
— Кроме того, валяем бурки как для пеших воинов, так и для конницы. Она и всадника от холода спасает, и коня прикроет, а при случае и постелью будет, в которой можно и на снегу спать.
— А чем тебе полушубок для этого не годится? — удивился князь.
— Тем, что в случае нужды бурку можно сбросить в мгновение ока. А там и биться с ворогом, не стесняя движений. В сече ведь о холоде не думаешь. Там подвижность нужна. А кровь и так огнем струится по жилам.
— Ты так занятно об этом рассказываешь, что мне даже стало интересно. Сам удумал?
— Подсмотрел. Сапоги — у кочевников, бурку — у черкесов, когда ходил в Тмутаракань.
Они опять вышли на мороз. Прошли на стену, где Михаил показал стоящего на посту дружинника. Владимир с вниманием осмотрел одеяние. Задал уточняющие вопросы. Примерил бурку на себя. Прикинул что-то в уме и решил, что в зимнюю стужу незастегивающаяся одежка все же не так хороша, как о том рассказывает Михаил. Тот возражать не стал, просто остался при своем мнении.
Потом они прошлись по мастерским, где Михаил достаточно откровенно рассказывал ему о том, чем именно и как там занимаются работники. Многое он уже показывал Мономаху, но тот просил рассказать вновь. То ли освежает в памяти. То ли пытается поймать Романова на лукавстве.
После этого посетили школу. Поприсутствовали на уроке, притаившись в дальнем уголке, чтобы не мешать учителю. Способ обучения Владимира удивил. Не видел он прежде, чтобы учителя проявляли столько внимания к ученикам. Ему в свое время сунули в руки псалтырь и все больше пороли, чем поучали. Так что по большей части все сам. Тут же объясняли, помогали, поощряли.
Хотя лавка для порки и корзина с розгами присутствовали. Причем если судить по отполированной поверхности, пустовать ей не приходится. Знать, не только внимание оказывают, но еще и спрашивают всерьез.
Все время, пока ходил с князем, Михаила мучил один и тот же вопрос. За каким, собственно говоря, лядом Владимир Всеволодович припожаловал к нему в гости? Он был слишком рачительным хозяином, чтобы вот так запросто оставить без руководства свое княжество.
В правоте своих мыслей он убедился буквально после ужина, когда они уединились в его рабочем кабинете. Как выяснилось, Владимир изначально отправился в Переяславль, чтобы затем посетить Пограничный. И причина была все та же. Предложенные Романовым и подхваченные Мономахом реформы.
Великий князь не стал противиться тому, чтобы его старший сын начал эксперимент в своем уделе. При условии, что это не заденет казну Киева, не ущемит его интересы и не затронет устои. Ну и дружина, ясное дело, сохранит боеспособность.
Владимир Всеволодович рьяно взялся за дело. Но чем дальше он продвигался, тем больший ворох вопросов и проблем поднимался на поверхность, угрожая загубить все начинания на корню. Посоветоваться ему было не с кем. К тому же он не был столь хорошо знаком с системой ромеев, как Михаил. Конечно, у князя были воины, которые в свое время отслужили в варанге императора. Но кому из них интересно, как там живут крестьяне и каким образом формируется и содержится армия.
Но если с этим худо-бедно князь еще разбирался и процесс, что говорится, шел, то в области права все было куда печальней. «Правда» Ярослава Мудрого, конечно, отвечала реалиям современной Руси. Но она уже не могла удовлетворить предстоящим изменениям. То есть свод законов нужно было переделывать. А вот это уже напрямую влияло на устои государства. И в первую очередь на право наследования.
Кроме того, требовала серьезной и вдумчивой переработки система налогообложения. Существующая была слишком неповоротлива и неэффективна. Если воплощать в жизнь переустройство Руси, то и порядок сбора податей нужно менять.
Со всеми этими вопросами Мономах и приехал к Романову. Причин тому было три. Первая — Михаил обладал недюжинной памятью, изучал книги и трактаты по римскому и царьградскому праву. Вторая — в его своеобразном взгляде на привычные и кажущиеся незыблемыми вещи, понятия, обычаи и устои. Ну и третья — в способности подмечать то, что у всех на виду, но отчего-то остается никем не замеченным.
Признаться, время, прошедшее после их последней встречи, Михаил провел вовсе не бесполезно. В перерывах между всплесками бурной активности, которыми был так богат прошедший год, он находил время и для того, чтобы заниматься вопросами будущего реформирования. Что-то со временем само всплывало из памяти, до чего-то он додумывался, сталкиваясь с тем или иным вопросом.
Словом, ему было что предложить князю. И немало. Иное дело, что многие наработки вновь начали разбиваться о реалии современной Руси. Не сказать, что вдребезги. Но все же претерпевали значительные изменения. Кое-что из разбитого Мономахом в прошлый раз обрело новые доводы и, укрепив позиции, вновь было представлено князю на суд.
Словом, им предстояло несколько дней серьезного мозгового штурма. И именно за этим сюда пожаловал Владимир, а не за тем, чтобы полюбопытствовать успехами воеводы да пооблизываться на его высокие доходы.
  
Глава 14
 
Покой нам только снится
 
— Дозволь, воевода? — заглянув в приоткрытую дверь, поинтересовался Борис.
— Проходи, чего в дверях замер. С чем пожаловал? — оставляя в покое восковые таблички и откидываясь на спинку стула, неопределенно ответил Михаил.
— Да больно уж любопытно, до чего вы договорились с князем? — поинтересовался тот.
— Можно сказать, что ни до чего, — пожал плечами Романов и сделал приглашающий жест, указывая на стул напротив рабочего стола. Верный помощник в тайных делах без лишних разговоров опустился на него и вопрощающе посмотрел в сторону кувшина со сбитнем. Хозяин кабинета лишь развел руками, словно говоря, что тот может чувствовать себя совершенно свободно.
Вообще-то между ними уже давно установились настолько близкие отношения, что все эти условности выглядели несколько нелепо. Однако Борис неизменно обозначал существующую между ними дистанцию. Ведь на людях все одно приходится придерживаться этого, дабы не ронять авторитет воеводы. Поэтому он считал, что не стоит расслабляться и наедине, во избежание так сказать.
— Для лучшей работы мне не помешали бы подробности, — возразил безопасник, наполняя кружку сбитнем.
— Кто бы возражал, только не я. Если в двух словах, то мы наметили структуру надельной конницы.
— Надельной?
— Это князь так назвал. Из княжеских земель воинам будут даваться наделы. Для возделывания земли они могут либо выкупать холопов, либо зазывать вольных пахарей по уговору. По первому зову воин должен прибыть на коне, оружным, доспешным, в сопровождении одного полностью снаряженного и обученного холопа или вольного пахаря. Это плата воя за надел, с которого кормится. Если он считает, что может обработать большую пашню, то князь прирежет ему еще. Но с каждой такой надбавки он должен выставить воина. И держит ответ за их обучение.