"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
В шатре вдруг повисла напряженная тишина. Все взгляды устремились на Михаила, сидевшего между двумя дюжими дружинниками молодого князя. Сразу не понравилось такое расположение. Ну, да чего уж. Где указали, там и сел. Да и не опасался он особо.
В ответ на этот выпад воевода потянулся к кувшину с пивом и налил в латунный кубок, демонстрируя, что совершенно спокоен и рука его не дрожит. Без спешки отпил пару глотков. Кивнул, мол, доброе пиво, и поставил кубок на стол.
— Сто пять воев погибли от каменного дроба, — глядя прямо в глаза молодого князя, произнес Михаил. — Порубленных да пострелянных половцами мы тоже посчитали. Две тысячи двести тридцать шесть.
Он опять отпил пива, продолжая демонстрировать твердость руки. Хотя, справедливости ради, кровь в нем кипела так, что контролировать это ему удавалось, лишь по обыкновению отстранившись от себя и управляя телом, словно со стороны. Вернув кубок на стол, Романов продолжил:
— И помощи я не просил. Всего лишь сообщил великому князю о том, что три слободы на порогах пожгли половцы. Что я тех разбойников наказал, а теперь ожидаю ответного удара орды. Это он уж сам решил направить сюда своих сыновей с войском.
Обвел всех присутствующих твердым взглядом. Поднялся из-за стола и обозначил Владимиру долженствующий поклон.
— Здравия тебе, князь, брату твоему и всему воинству. Долг свой вам я отдал, а теперь позволь вернуться и к своим обязанностям. Перед тем как в шатер войти, весть я получил, что тесть мой Тераккан в гости пожаловал. Надо бы уважить. Коли позволишь, пойду я.
При этом Ростислав бросил многозначительный взгляд на старшего брата. Тот же, в свою очередь, положил пареньку руку на плечо, мол, успокойся. И сам поднялся со своего места.
— Я провожу, — произнес он.
— Твоя воля, князь. То честь для меня, — опять изобразив поклон, произнес Михаил.
— И с чем пожаловал твой тесть? — когда они вышли на воздух, поинтересовался Мономах. — Хотя и неприятно мне о том говорить, но, положа руку на сердце, я понимаю, что с этим моим воинством ты и сам управишься. Значит, прибыл он сюда, дабы показать свою решимость драться с тобой против русичей.
Говоря это, Владимир бросал взгляды по сторонам, вглядываясь в окружающих и вслушиваясь в разговоры. Прикинул что-то в уме и искоса посмотрел на Михаила.
— Случись, возжелали бы взять тебя в железо, поди, сам нас в клещи сгреб бы.
— О чем ты, князь?
— О людях твоих, что бражничают с нашими горе-вояками вокруг княжьего шатра.
— Не понимаю, о чем речь. Может, успели знакомцев завести да в гости припожаловали. Бражничать оно ведь все любят.
— Ну-ну. Ладно о том. Я что хотел сказать, Михаил. На брата моего зла не держи. То в нем молодость да горячность бурлят. А за то, что вытащил нас из той сечи, спасибо. И еще. Посмотрел я, как дрались твои дружинники и ополченцы. Добро получилось. Поди, и без пушек перед половцами выстояли бы. Так что жди завтра в гости. Хочу еще поговорить об устройстве войска. Думаю, есть у тебя мысли, как все обустроить.
— Есть, конечно. Только завтра тебе придется с Теракканом беседовать.
— Я уж догадался. И чую, оттяпает он у Киева пороги. За тем и явился. М-да. Вроде и победили, да только горький какой-то привкус у этой победы.
— Если честно, то я удивлен, что столько лет эти слободки простояли. Во всяком случае, под рукой Киева.
— Так ведь половцам города неинтересны. А с волока они получали свою дань. Кстати, непонятно, отчего Боняк вдруг решил напасть на данников Тераккана.
— Не тестю моему насолить хотел. А порушить торговлю Руси. Твердил, что тот, кто имеет дело с русичами, действует во вред половцам. Там все сложно, — покачав головой, резюмировал Михаил.
Лагерь он покинул беспрепятственно. Хотя и не надеялся на это. В тот момент, когда этот песий сын Вторуша открыл свой рот, Романов понял, что его непременно скрутят. Особо по этому поводу не переживал. Разве только разочаровался во Владимире. Не хотелось ему в нем ошибаться. Если не Мономах, значит, придется ставить на Олега. А его кандидатура на роль великого князя Романова не устраивала.
Когда подъезжал к понтонному мосту, обнаружил в роще всадников в полном облачении. В отдалении разложено множество костров, которые уходят за излом местности, над которым видно зарево от бивака остального войска. Похоже, Тераккан собрал в поход возможный максимум воинов. Показывать силу так показывать. Чего мелочиться.
Миновав ворота, Михаил обнаружил, что все близлежащие улицы забиты пехотой. При появлении воеводы сотни уже начали расходиться. Но не разом, а поочередно. Чтобы не создавать излишнюю толчею. Опять же минимум треть останется на боевых постах. Мало ли, что оба войска союзные. Это вовсе не повод расслабляться.
— Здравствуй, Михаил, — приветствовал его тесть, ссаживая с колен младшую внучку.
— Здравствуй, Тераккан. Приветствую тебя, Забира. Выполнил-таки просьбу внучки, — с улыбкой поинтересовался зять.
— А как не выполнить, — развел руками тесть.
— Это хорошо, что вы вдвоем приехали. У меня как раз есть дело к вам обоим.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Тераккан.
— Князь Владимир хочет завтра встретиться с тобой.
— Чтобы поговорить о восстановлении поселений на порогах, — хмыкнул Тераккан.
— И что ты думаешь по этому поводу?
— Соглашусь. Конечно, за это русичи должны будут заплатить.
— И совершишь глупость.
— Это еще почему?
— Ты откажешь ему. Скажешь, что поселения там поставишь сам. Прежних жителей я отбил. Они теперь мои холопы. Но я ведь могу их и тебе уступить. А значит, у тебя будут люди, знающие пороги. Зная о том, что это твои слободки и что там стоят твои сменяемые военные отряды, никто из половцев не посмеет напасть на них. Другие степные племена поостерегутся связываться с тобой. А с волока в твои руки потечет полноводный ручей серебра.
— Мы и так уже привязаны к зимним стойбищам. К чему нам еще и это? — недовольно пробурчал хан.
— Ты знал, что изменения неизбежны, еще когда увидел меня в первый раз. И уже многое успел поменять. Отчего вдруг теперь противишься? — удивился Михаил.
— Оттого что эти перемены не заканчиваются.
— Но пороги тебя никак не привязывают. Три поселения, полторы сотни воинов, которые все время будут сменяться. Не вижу причин для отказа от возможности пополнения казны. Торговля — это всегда выгода.
— Хм. Я подумаю над этим.
— Подумай. Обязательно подумай. Владимир уже готов услышать от тебя именно это. Ему такое не по вкусу, но он понимает, что изменить ничего не сможет. Если откажешься, он решит, что ты сглупил, а ему улыбнулась удача. Кстати, если бы Боняккан не стал жечь слободки, а просто захватил их, то великий князь киевский это принял бы.
— Это земли не Боняка, чтобы он там хозяйничал, — тут же вскинулся хан.
Вот и хорошо. Зерно упало в благодатную почву. Так что даст ростки, никаких сомнений. А Михаил ему поможет. Непременно поможет. А то какой он зять. Опять же торговый путь ему только на руку. И уж тем более в свете развития ткацкого производства. Кстати, о птичках.
— Забира, Алия показывала тебе свою прялку?
— Да. Очень хорошая вещь. Она говорит, что научиться ею пользоваться несложно. Правда, у меня пока не получается.
— Получится. Там и впрямь ничего сложного. Даже я научился, — ловя на себе недоверчивые взгляды тестя и тещи, сознался он.
Впрочем, шокировать родственников в планы не входило. Куда больше его беспокоило то обстоятельство, что с прядильной машиной у них пока ничего не получалось. Объемы же поставок шерсти только росли. Имей они в достатке пряжи, можно было бы развернуть настоящую ткацкую фабрику. Сейчас же из-за переизбытка шерсти приходится развивать валяние войлока.
Но если начать закупать у половцев пряжу по цене втрое большей, чем очищенная шерсть, то и часть проблемы решится. Поставить ткацкие станки и обучить на них работать не так уж сложно. Сукно пользуется спросом везде. Опять же для кочевой бедноты изготовление пряжи будет реальным подспорьем и возможностью улучшить материальное положение. А это еще одна взаимовыгодная точка соприкосновения и интеграции. И чем их больше, тем крепче добрососедские отношения.