"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

С третьим так споро не вышло. Пришлось скрестить клинки. Они начали кружить на месте. Андрей походя приложил щитом по шлему подвернувшегося под руку другого половца. Тот отвлекся всего-то на секунду, но дерущемуся с ним пограничнику этого хватило, чтобы вогнать меч в его грудь. Сам Греков не успел добраться до своего противника. Случившийся у того за спиной Тоха рубанул его не раздумывая. Так их учили. Благородство хорошо в поединке. На поле боя есть только одно правило, — убить врага любым доступным способом.
  
На пару с Антоном они успели свалить еще одного кочевника, когда вдруг осознали, что те бросились бежать. Не сговариваясь, они пришпорили коней и погнались за удирающими. Конь Андрея без труда настиг первого беглеца. Короткий взмах мечом — и половец, нелепо взмахнув руками, опрокинулся на круп лошади. Чуть наподдать — и вот спина еще одного. Удар! И этот готов!
Еще несколько ударов сердца, и он настигнет третьего. Самая малость. Совсем немного. Кровь бурлит в жилах адским варевом. Все существо переполнено лишь одним желанием. Убить. Убить еще одного. А потом снова. Сквозь мутную пелену, заполнившую сознание, до него донесся приглушенный свист. Какой-то знакомый перелив.
Он еще толком не осознал, что происходит. Мысленно Греков все еще гнался за своей добычей и рубил мечом. Но тело сработало на привычных рефлексах. Рука потянула повод, останавливая разгоряченного коня. И только когда он прекратил бег, пританцовывая на месте, Андрей до конца осознал, что произошло. И такая его взяла обида. Ведь до очередного половца было так близко.
Разочарованно сплюнув, он развернул коня и поскакал к месту сбора. Нужно было отыскать своего полусотника. Прошелся взглядом в поисках пики со знакомым флажком. Не видать. Приметив тело, пронзенное копьем, Андрей приблизился к нему и выдернул оружие. Ясное дело, не его. Но ты поди еще найди свое. А наличие копья, как ни крути, куда лучше его отсутствия.
Ну и не забывал посматривать по сторонам в поисках раненых товарищей. Павших хоронить будут потом. Если поле боя останется за ними. А вот пострадавших нужно вывезти всех до единого. Таков неизменный обычай пограничников…
Михаил вглядывался в поле боя, переводя взгляд с одного участка на другой. Время от времени он прикладывался к подзорной трубе, когда возникала необходимость рассмотреть подробности.
Разгром русичей был практически полным. Если бы не вмешательство полка Ратникова, то пехоту уже зажали бы в клещи и рубили бы в капусту. Но пограничники сумели опрокинуть один из засадных полков половцев. И бросившиеся бежать обратно получили неплохой шанс уцелеть.
Вообще-то подобного приказа Михаил не давал. Максимум, на что он рассчитывал, это нанести противнику кое-какие потери, возможно, смешать ряды и лишь слегка увеличить шансы пехоты на выживание. Но вышло так, что Гавриле пришлось принимать решение перед лицом противника и перекраивать план боя на коленке. Либо отходить, что он вполне мог успеть сделать. Либо принимать встречный бой.
Романов вовсе не душил разумную инициативу. Каждый бой, каждая стычка неизменно обсуждались на военном совете. Выявлялись ошибки, недостатки или достоинства того или иного маневра. И за необоснованные промахи спрос был строгим. Людские ресурсы Пограничного не так велики, как хотелось бы. И Михаил не мог себе позволить большие потери.
Отработав по противнику, артиллерия двинулась прямиком к позициям пехоты. Как бы ни сложился дальнейший бой, пушкари свое дело сделали, и им нужно убираться. Но все срослось как надо. Полк Ратникова опрокинул половцев. И даже преследовал его, но не более трехсот метров. После чего Гаврила остановил своих архаровцев и начал отход на прежние позиции.
Все было за то, что, серьезно истрепав противника, сами пограничники не понесли сколь-нибудь существенных потерь. Если они вообще были. Больно уж скоротечной вышла драка, да еще и при подавляющем преимуществе русичей. В таких столкновениях потери обычно разнятся кратно.
Благодаря оптике Михаил сумел понять, что порыв Владимира был вызван вовсе не жаждой преследования побежавшего противника. И не бесполезным стремлением остановить кинувшуюся в погоню толпу. А именно ею по факту и стало сборное войско. Князь понял, что все они угодили в ловушку, и бросился спасать младшего брата, которого искренне любил.
К счастью, Мономах все еще был жив. К сожалению, и молодая бестолочь Ростислав также не сложил свою головушку. Малец уже начинал доставлять неприятности. Пока мелкие. Выручало то, что Пограничный находился под прямой рукой Киева. Всеволод сумел вывести его из-под юрисдикции сына. Благо и сам город, и все поселения находились вне границ Переяславля.
Все было хорошо до той поры, пока этот сопляк не отдалил от себя боярина Трепова. Вырос щенок и решил, что самый умный. Завел себе советником друга по детским игрищам, бывшего холопа Вторушу. Такого же бестолкового, но до крайности амбициозного. Ну и храброго, не отнять. Рубится он просто на загляденье умело, истово и самозабвенно. Разок реально прикрыл Ростислава от верной смерти, схватившись сразу с двумя половцами.
Наконец вернулись пушкари, и командиры батарей поспешили расставить орудия на прежние позиции. Следом подтянулась конница. Вылазка удалась с блеском. А еще выявила необходимость отработки совместных действий артиллерии и кавалерии. В остальном просто показательный бой.
Следом начали подтягиваться и первые беглецы. По приказу Михаила их пропускали через порядки и отводили в тыл на переформирование. Некогда распотягивать. Вот-вот начнется следующая фаза боя.
На плечах убегающей пехоты в позиции пограничников едва не влетела и половецкая конница. Пришлось открывать огонь на картечь, которая, не разбирая, выкашивала как врагов, так и своих. Кровавая арифметика войны. Не было иного выхода. Если только нанести встречный удар конницей. Но Михаил не был готов класть своих людей пачками. А за подобное решение пришлось бы заплатить большими потерями. Хотя среди киевлян и переяславцев потери, конечно, случились бы меньше.
Впрочем, пехоте все же немного помогли. Дружинники имели более резвых коней, а потому, вырвавшись из мясорубки, сумели оторваться от своих преследователей. А там и навалились сзади на половцев, преследовавших пехоту. Рубка вышла скоротечной, но славной. Когда же преследователи все же практически настигли беглецов, их встретила картечь.
После залпа батареи вновь ушли за спины пехоты. Видя тонкую линию копейщиков, атакующие попытались ее прорвать, но вновь были встречены огнеметами. А там и намертво вставшими пограничниками, поддерживаемыми стрелами всадников, спешившихся и переквалифицировавшихся в лучников.
Наконец противник вновь отхлынул несолоно хлебавши и закрутил карусель, поливая обороняющихся ливнем стрел. По ним так же пускали стрелы. Били как из луков, так и из орудий. Правда, у обеих сторон с результативностью выходило не очень.
Тем временем князь Владимир поспешно наводил порядок среди истрепанных и деморализованных дружинников и ополченцев. Если с первыми все было относительно нормально, они привычны уж как к победам, так и к поражениям. То со вторыми пришлось туго. Кое-кому для встряски пришлось и по зубам пройтись.
Потери среди княжьего войска были ужасными. Как там с клобуками непонятно. Эти предпочли уходить в привычную им степь. И насколько их пляска со смертью будет более удачной, пока неведомо…
Особая сотня на то и особая, что делать ей в общей кутерьме сражения нечего. Как говорит воевода, только дурак станет забивать гвозди подзорной трубой. Бойцам, прошедшим специальную выучку и имеющим столь богатый опыт тайной войны, не место в общем строю. Они, конечно, могут и там показать кузькину мать. Но ворогу придется куда горше, коли они станут не рубиться грудь в грудь, а резать со спины. Недостойно настоящего воя? Не по чести? Может, и так. Зато толку куда больше.
К примеру, сразу после разгрома стойбища Боняккана они отправились по следу каравана, погнавшего пленников с трех селений на невольничий рынок в Херсонесе. С полусотней половцев разобрались одним стремительным и, как всегда, неожиданным ударом. Вывести пленников в Пограничное оказалось куда сложнее.