"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Данный факт несколько огорчил Михаила. Выкупать воинов в Херсонесе было все же нежелательно. Это ведь не крестьяне, которым, по сути, без разницы, где пахать землю. Эти могут и не пожелать поступать на службу к новому работодателю. А то еще и окажутся троянским конем. Так что лучше бы набирать сторонних бойцов.
Изначальная ставка на Херсонес была связана с тем, что лишнего серебра у него не было. Поэтому он намеревался расторговаться и только потом подступаться к вопросу с невольниками. Но все сложилось куда лучше, чем он рассчитывал, а потому он без раздумий подкорректировал свои планы.
  
— Так, а чего тогда не выкупить черкесских воинов, — хмыкнув, заметил сопровождавший его Борис.
— Смеешься? — хмыкнул Михаил.
— Ничуть. Народец, конечно, своенравный, но рубаки знатные. Уж поверь мне.
— Это ты мне поверь, я знаю их получше, чем ты. Вои они знатные. Этого у них не отнять. Но сами себе на уме. Сообща действовать не любят, все время выпячиваются. Выставь нашего пограничника против черкеса, и я, пожалуй, поставлю на горца. Но двое пограничников уже управятся с парой черкесов. А трое так и четверых положат. Десятку можно смело выходить против двадцати. Нужно объяснять почему?
— Самое простое, что приходит на ум, то, что мы обучены действовать сообща. Пока одни будут сдерживать ворога, стрелки станут снимать одного за другим.
— А еще мы учимся драться в строю, поддерживая и прикрывая друг друга. Тогда как горцы даже посреди сечи будут бахвалиться друг перед другом и пренебрегать помощью товарища. Еще и обозлятся за такую подмогу.
— И что будем делать?
— То, что и собирались. Выкупать детей и семьи. Первых отдадим на воспитание пограничникам. Вторых поселим на выселках. Да и Теракопе обещал поставить поселение, жители которого станут заготавливать ему корма.
— Когда еще дети подрастут, — покачав головой, не согласился Борис. — Опять же взять нас, что раньше служили князю Роману. Ведь мы же приняли твою руку.
— Но может статься и так, что кто-то решил, будто брат покойного князя замена куда достойней безродного выскочки.
— Не поручусь, что ты не прав, — разведя руками, был вынужден согласиться безопасник.
Михаил же про себя подумал, что таковым может оказаться и сам Борис. Это дело серьезное, никого нельзя сбрасывать со счетов. С другой стороны, а стал бы Олег так-то откровенно подставлять его. Сомнительно. Но это всего лишь один из плюсов, который никак не развеивает подозрения. Но и других кадров у Романова нет. Так что придется работать с тем, что имеется.
— Может, ты и прав, Михаил Федорович. Только вои нам нужны уже сегодня.
— Нужны. И придется крепко подумать, откуда их взять.
К тому моменту, когда они вернулись на корабли, их уже разгрузили, передав все серебро Родиону. Кстати, не царьградские милиарисии и не серебряники киевского князя. Чеканка была местной, из доброго серебра, хотя и в подражание имперской монете, с таким же номиналом. Только на них было выбито христианское имя князя — Михаил.
Интересно, это по совету Евгении или Олег и сам с усам? После их встречи Романов уже ни в чем не уверен. Он-то считал Святославича обычным дуболомом, рубакой-воином, занимающим свое положение по факту рождения. На деле же тот оказался изворотливым, дальновидным и просчитывающим свои действия на несколько ходов вперед.
Кстати, о супруге князя. По возвращении в гавань Михаил застал там Анисию. Преданная служанка княгини ожидала его на пристани, закутавшись в плащ, хотя погода была достаточно теплой.
Как оказалось, ее госпожа приглашала Романова в известный дом. Можно, конечно, и проигнорировать. Но в свете того, что у представительницы рода Дук появилось влияние на мужа, глупо. Поэтому он отправился на встречу. Только на этот раз Борис подошел к своим обязанностям куда обстоятельней. Чем изрядно повеселил Евгению.
— Предпочитаю выглядеть смешным, чем мертвым дураком, — пожав плечами, ответил на эту насмешку Михаил.
— Хочешь сказать, что сильно поумнел?
— Настолько, что о любовных утехах даже не помышляю.
— Я тебе больше не нравлюсь?
— Этого я не говорил. Но желать тебя на расстоянии и лезть под твое платье совсем не одно и то же.
— Понимаю. Успокойся. У меня не было в планах уложить тебя в постель. Как не собираюсь обижаться и на то, что ты не бросился ко мне в ноги, обезумев от страсти. Мне бы такое, конечно, польстило, но ты серьезно упал бы в моих глазах.
— Рад, что не разочаровал тебя.
— И я рада, что ты оказался достаточно мудр и не стал сыпать в мой адрес обвинения в желании лишить жизни моего супруга. За прошедшее время многое изменилось. Я узнала Олега с другой стороны. Это сильный, волевой и мудрый правитель. Если рядом с ним случится достойная спутница, то он добьется куда большего, нежели она в одиночестве.
— То есть ты позвала меня за тем, чтобы сказать, что наша договоренность относительно твоего мужа утратила силу.
— А ты хочешь сказать, что после всего случившегося ты намеревался исполнить наш договор? — удивленно вздернула брови она.
— Не вижу для этого препятствий.
— Н-но…
— Я договаривался не с Олегом, а с князем. Княжна наследует не только стол своего супруга, но и его обязательства. Так что я ничем не рисковал.
— А ты коварен.
— Никакого коварства. Договор с тобой первичен. Все остальное только средство и хитрость для воплощения его в жизнь.
— А если наша прежняя договоренность утратила силу?
— А она утратила?
— Я нашла общий язык с мужем и стала ему опорой, — медленно кивая, произнесла она.
— Значит, моя договоренность с Олегом становится для меня определяющей, — пожав плечами, спокойно ответил он.
— Хочешь сказать, теперь не станешь иметь со мной никаких дел?
— Только если не во вред твоему мужу. Я человек слова.
— И мне это в тебе нравится особенно. Вина? — делая приглашающий жест в сторону стола, предложила она.
Ничего особенного. Холодные закуски и фрукты, успешно перезимовавшие и сохранившиеся до весны. Ну и два кувшина вина. Кстати, местного. Тмутараканские вина одна из основных статей дохода княжеской казны. Не главная. Но уж третье-то место после нефти и работорговли занимают точно.
— Только столового, — давая понять, что опьянеть в его планы не входит, согласился он.
— Боишься потерять голову? — задорно стрельнув в него глазками, подначила она.
— И наделать глупостей, — не стал ее разочаровывать Михаил.
Да, он врал. Причем так самозабвенно, что и сам верил в это. Ну, почти. А иначе невозможно быть правдивым. Не помешает убедить Евгению в том, что он является человеком чести. Пусть думает, что знает его слабые места. Михаил же собирался придерживаться простого правила быть честным ровно до того момента, пока честны с ним.
Ужин прошел за приятной беседой и больше без провокаций со стороны княгини. Не то чтобы он переживал за свою выдержку, но ее поведение показывало, что они достигли взаимопонимания. Во всяком случае, на данном этапе.
Пробыв в доме примерно с час, он покинул его все через тот же пустырь и вернулся на корабль. Где, собственно, и квартировала вся дружина. Пусть они и договорились с Олегом, это вовсе не значит, что у Михаила есть основания всецело доверять ему. Вынужденные союзники, ничего не забывшие и готовые вцепиться друг другу в глотку. Ну вот не нравился Романову Олег, хоть тресни. Да, он его зауважал за ум и дальновидность. Но это ведь не повод для изменения отношения к князю.
Наутро Романов вновь вернулся на невольничий рынок. Только на этот раз уже не с ознакомительной экскурсией, а с определенными намерениями и кошелями, набитыми серебром. Каждый размером с эдакую кожаную торбу под пуд весом.
Шутка сказать, но за одного невольника в среднем нужно было отдать более тридцати серебряников. Кстати, в полтора раза меньше, чем в Царьграде. Но и это более полутораста грамм. За сотню выходит уже, считай, под пуд [63] серебра. А выкупать он собирался гораздо больше народу. Для того и пришел тремя ладьями с неполными экипажами. Ч-черт. И отчего на Руси золото не в чести. Не сказать, что его вообще не пользовали, но предпочитали все же серебро.