"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— А вот и ты, мой друг. Как же мне не хватало твоих пограничников.
— Государь, но ты сам…
— Брось. Это я просто брюзжу. Наверное, всему виной императорские пурпурные одежды, которые старят даже такого молодого и полного сил, как я.
Что это? Уж не старое, как мир, — «сейчас как вдарю новым сапогом, через пять минут сдохнешь». Ну что же, если ему так-то уж хочется бахвалиться…
  
— Государь, я не вижу более достойного этих одеяний и престола, чем ты. И так думаю далеко не только я один. Твои подданные сами умоляли тебя взвалить на себя ответственность за судьбу государства и ромейского народа. Это тяжкая ноша. И она не может пройти бесследно. И это именно она довлеет над тобой. Однако я знаю, что в тебе достанет и сил и мудрости, чтобы вести империю к процветанию, а людей к благосостоянию.
— Ого! Мой верный воин превратился в царедворца, — вздернул бровь Алексей.
— Кто? Я? Государь, да какой из меня царедворец. Щит, меч и верный конь, вот и все, что я могу делать более или менее хорошо.
— А как же речь? Я, между прочим, оценил.
— Я ее нагло подслушал, пока шел к тебе по коридорам Большого дворца. Какой-то вельможа репетировал. А память у меня хорошая, ты сам знаешь.
— Боишься, что оставлю при себе? — склонившись, заговорщицки поинтересовался Комнин.
— Боюсь, — не стал отнекиваться Михаил. — Меня же здесь уже через месяц сожрут. Причем ты же уверишься в том, что я предатель, и велишь казнить. Меня не было в Константинополе четыре месяца, но я более чем уверен, что завистники все одно нашлись и решили влить тебе в уши яд. Так, на всякий случай. Чтобы у тебя и мысли не возникло благоволить мне. Задушить в зародыше всегда проще, чем управиться с окрепшим противником.
— И чей ты противник?
— Не знаю. Но уверен, что кто-то меня уже назначил своим.
Атаковать. Только атаковать. В интригах он не силен. Начнет играть по их правилам, и его непременно сожрут. Поэтому не стараться выпутаться, а ломиться вперед, ломать рисунок, рвать нити паутины. Может, это и ошибка. Но иначе ему все одно конец. Ведь и впрямь приберут на всякий случай, как бы чего не вышло.
— До меня дошли вести, что ты ходил на Русь, — вперив в Михаила внимательный взгляд, произнес император.
Так и есть. Борьба за место подле императора идет вовсю. Причем бьют, похоже, пока по площадям. Потому что его фигура никак не заслуживает особого внимания. Он никто и звать его никак. Ну, командует сотней хороших бойцов, несколько раз отличившихся под командованием Комнина. Так сколько у него тех воинов.
Сведения, скорее всего, почерпнуты от представителя императора в Киеве. Должен быть такой. Кем бы он ни был. Не может позволить себе Царьград не присматривать за русичами, которые уже не раз доказывали, что являются серьезным противником.
И что он мог вызнать? Вообще-то все доподлинно. То, что Всеволод велел не распространяться по этому поводу, ни о чем не говорит. Значит, нужно исходить из того, что императору известно о разрешении великого князя на строительство града. Самая лучшая ложь, в которой есть только толика лжи, а остальное правда.
— Разве ты мне запрещал идти на Русь, государь?
— Не запрещал. Но зачем ты туда ходил?
— Сначала я побывал в Тмутаракани, дабы разведать место для строительства будущего поселения. Место подобрал к югу от Корчева. Недалеко, но уже за пределами их земель. Вода там не глубоко, всего-то восемь оргий [58]. И есть она там повсеместно, так что колодцы можно копать в каждом дворе. Тем более что были мы там в засушливое время. И как сказали нам в Корчеве, уровень в их колодцах на едва ли не самых низких отметках. Значит, суш нам не грозит. А где вода, там и жизнь.
— И как же ты так скоро сумел это разведать?
— Изготовил бур, чтобы делать в земле глубокие отверстия. При наличии сменных рабочих в не каменистом грунте я могу пробурить одну скважину глубиной в десять оргий за два дня.
— Покажи как, — вдруг загорелся Комнин, направляясь к столу.
Там были разложены листы бумаги, писчие принадлежности и конечно же неизменные навощенные таблички разных размеров. Михаил выбрал самый большой формат, чтобы было удобней чертить, и приступил к делу. При этом он, по обыкновению, слегка отстранился, словно управляя телом со стороны. Так у него все получалось много лучше не только в бою. А что до чертежей… Размеры выдерживались, точностью до миллиметра, прямые выходили как по линейке, окружности — будто у него в руках циркуль.
— Хм. И ведь ничего сложного. Эдакий большой коловорот. Ты просто срастил обычное сверло и архимедов винт, — рассматривая чертеж, произнес Комнин.
— Именно, государь. Получилось просто отлично. А еще. Таким способом можно искать нефть. Колодец копать долго, и на это потребуется много сил.
— Как это? Искать нефть в земле? Колодцы копаются там, где она выходит наружу.
— Просто я подумал, что нефть подобна воде. Есть ключи, которые бьют из земли, и точно так же изливается нефть. Но ведь воду можно добывать и не в ключах. Так отчего же нельзя поступать так же и с нефтью?
— Ты пробовал искать нефть?
— Нет, государь. Ее, наверное, нужно искать неподалеку от тех мест, где она вытекает из земли. Меня же интересовала в первую очередь вода. Ведь без нее мне не выполнить твою волю и не поставить поселение.
— Мне нужна нефть. Много нефти. Твоя задумка с зажигательными стрелами неплоха. Но, несмотря на кажущуюся экономию, расход получается даже больше. К тому же турки научились защищаться от них.
— Я слышал о полотнах, вздымаемых над строем.
— Кроме того, они используют щиты слабо натянутого войлока или нестриженой бараньей шкуры. Для тушения огня применяют песок.
— Всякое действие вызывает противодействие. На всякое оружие рано или поздно найдется своя защита.
Вообще-то Михаил уже видел частичное решение этой проблемы. Во-первых, можно было насаживать на керамику широкие наконечники из обычного железа. Тогда они прорезали бы мягкое препятствие и разбивались о более твердое. Во-вторых, комбинировать снаряды. На треть зажигательных стрел пускать две трети обычных. В этом случае войлок и шкуры не смогли бы обеспечить защиту.
— Ты можешь что-то предложить? — с явным интересом спросил Комнин.
— Нет, государь. Возможно, решение и найдется. Очень может быть, что оно, как и многое, находится где-то на поверхности. Но пока я его не вижу.
Вот уж что не входило в планы Михаила, так это лишний раз откровенничать с Алексеем. Их дороги уже разошлись. Пусть император об этом пока еще и не знает. Сам виноват. Решил пользовать людей, доверившихся Романову, по старинке, как расходный материал. Ну и походя отбирать перспективные задумки. Поведи он себя иначе, и они поладили бы. Но не теперь.
— Жаль. Хм. Признаться, я уже начинаю привыкать к тому, что ты умеешь найти решение на многие вопросы.
— По большому счету я только вижу очевидные вещи, на которые рано или поздно обратят свое внимание другие.
— Возможно. Так зачем ты ходил на Русь?
— Чтобы посмотреть, насколько там будут востребованы изделия из моих мастерских. К чему отдавать товар перекупщикам, если можно сбывать и самим.
— И как?
— Хороший спрос. Торговля обещает быть выгодной. К тому же я посетил еще и половцев, встретился с Белашканом, чтобы договориться о безопасном проходе моих ладей. Условились о цене, и теперь мне можно не опасаться воинов его орды.
— А как же быть с другими?
— Все левобережье от границ с Переяславлем и до Олешья находится во владениях этой орды. А половцы очень ревниво относятся к своим землям.
— И это все?
— Что касается цели моего путешествия, то да. А так. Дядька переяславского князя Ростислава, узнав, что я собираюсь переселяться в Тмутаракань, предлагал поселиться на границе. Но я отказался.
— То есть тебя зазывают на Русь и ты об этом молчишь?
— А к чему говорить, если я отказался.