"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Посовещавшись с Гаврилой, Михаил решил вернуться к изначальному плану, отправиться в русские земли и попытать счастье там. Тем более что в трюмах имелся кое-какой товар. И что-то подсказывало Романову, что в том же Переяславле он сбудет его с куда большей выгодой. Туда они смогут прибыть только с началом осени. И расторгуются однозначно не за серебро. Но и загрузить ладью товарами, чтобы реализовать их в Царьграде, вполне приемлемый вариант.
  
Пороги преодолевали волоком. Конец лета и вода слишком низкая. Обратный путь также предстоит посуху. Осеннее половодье не сможет в достаточной мере напитать русло. Та еще морока. А главное, затраченное время. На волок ушла целая неделя. Причем пограничники не отстаивались в стороне, активно помогая быкам селян, обслуживавших этот маршрут.
Дым пожарища увидели с реки. Бог весть за какой надобностью, но Михаил решил все же пристать к берегу и с пятью воинами отправился разведать обстановку. Гаврила увязался за ним, мотивировав тем, что у корабля и десятники управятся.
Вот и сидят в кустах, наблюдают за тем, как половцы развлекаются на другом берегу притока Славутича. Причем не все, а только те, кого отрядили для охраны пленных. Остальные заняты спасением из огня теперь уже их имущества. Еще немного, и пламя захлестнет все поселение, спасти которое уже нереально. Даже если все скопом набросятся на огонь.
— Ну и что ты по этому поводу скажешь, а, Гаврила? — поинтересовался Михаил.
— А что тут говорить. Это не наши люди и не наша забота. Пусть голова болит у князя Ростислава Всеволодовича.
Вот ведь нахал. В том, что они управятся с втрое превосходящими силами, сомнений у него нет. И это при том, что половина пограничников из бывших крестьян.
— Мальчишке только десять, — возразил Михаил.
— Значит, пускай порты преют у его дядьки, — пожав плечами, с легкостью перевел стрелки Гаврила, имея в виду воспитателя и наставника князя.
— Не любишь ты Всеволодовичей.
— А за что их любить? Стараниями Всеволода князь Роман в сырую землю лег.
— И?
— Дело прошлое. Сегодня я с тобой. Но память мне не отшибло.
Михаил кивнул, мол, понимаю. Вновь обратил взор в сторону разоряемой слободы. И опять в голове птицей в клетке бьется вопрос. Встревать в происходящее или пройти мимо? Вообще-то, они здесь не за тем, чтобы положить своих людей. Всем он помочь не сможет, мир этот ему не переделать, натуру человеческую не изменить. Да и меньше их.
— Овчинка выделки не стоит, — цыкнув, коротко бросил Гаврила, видя нерешительность командира.
— То есть не вмешиваемся?
— Сам посуди, какой резон нам встревать? Ну каким боком мы к Переяславлю? Вот когда срастется… Да что ты будешь делать, — тяжко вздохнул воин, видя настрой своего лидера. — Командуй уж.
— В ладье остаются пятеро. Остальным сюда. Бить будем с этого берега. Через реку не переходим.
Полусотник вновь тяжко вздохнул и отполз, чтобы передать приказ дальше по команде. После чего вернулся, двигаясь все так же аккуратно и бесшумно, прикидываясь несуразным комком. Лохматые маскировочные комбинезоны уже давно входят в комплект пограничников. Полезная штука. Правда, громоздкая.
Если налегке, то они предпочитают обходиться портами да чехлами на броню и шлемами, изгвазданными в соке травы. Получается не так хорошо, как в лохматке, зато носится как обычная одежда, не занимает место и не мешает обращаться с луком.
— Как будем действовать, сотник? — поинтересовался вернувшийся Гаврила.
— В ближний бой не лезем. До дальних кочевников шагов полтораста, вполне достаточно, чтобы точно метнуть стрелы.
— Отгоняем половцев? — догадался Гаврила.
— И зазываем пленников к реке. А там они, кто вплавь, а кто на лодках, переправляются на наш берег, — подтвердил Михаил.
— Сомневаюсь, чтобы кочевники так легко ушли. По первой-то оно, конечно. Но потом образумятся.
— А мы не станем этого ждать. Слободчане похватают свои лодки, и мы уйдем к Славутичу. Кому в лодках места не хватит, примем на борт.
— Сокрушаться станут по добру.
— У них будет выбор. Пусть сами решают: идти в полон из-за собственной жадности или уходить с нами. Тут уж наше дело сторона. Каждому в голову ум не вложишь.
— После такого им только в закупы [51]. Для кого-то разница невелика. Могут и рискнуть спасти добро.
— Не наша головная боль, — повторил Михаил.
Разграбление приближалось к своему логическому завершению. Слобода уже полностью объята пламенем. Добро, что удалось спасти, на берегу реки, у стихийно возникшего лагеря. Самоотверженно спасавшие имущество воины теперь могли перевести дух и удовлетворить свою похоть. Не все. Ну да, на всех и баб не хватит. Остальные занялись перераспределением добычи и увязыванием ее в тюки.
Хм. А вон тот, похоже, кузнец. Побит изрядно. Однако держат отдельно, под особым караулом. Домочадцы жмутся к главе семьи, и на них никто не смеет бросить руку. Жене даже передали перевязочные материалы, кивая в сторону мужа, мол, перевяжи сердешного. Об особом отношении к ремесленникам и кузнецам в частности Михаил уже слышал. И вот живая иллюстрация. Этому мужику прямая дорога в курень, а не на невольничий рынок.
Вскоре подошли воины, и Михаил оттянулся назад, чтобы скинуть и упаковать лохматку. Как уже говорилось, она хороша для маскировки, но мешает при обращении с луком. Вот и остался он в чехле, скрывающем блеск стальных пластин. Сверкающими доспехами пусть другие форсят. Он же считает это лишним.
За прошедшие годы Романов подрос и возмужал. Не сказать, что полностью отказался от арбалета. Тот находился в арсенале на корабле. Но теперь предпочитал пользоваться турецким луком, который стал ему по плечу. Причем благодаря своим способностям он сразу выбился в лучшие стрелки сотни. Подвиг Робин Гуда повторить у него не получалось. Но сразить человека на дистанции в три сотни шагов с помощью собственноручно изготовленных стрел для него не составляло труда.
Дальнобойное оружие имели все пограничники без исключения. Кому не дался в руки лук, пользовали арбалеты. В полусотне Гаврилы таковых пятеро, и именно они остались на ладье. Самострел уступит турецкому луку только в скорострельности. А так-то куда серьезнее. Но сейчас важна не бронебойность, а скорострельность.
Впрочем, арбалеты являлись не только альтернативой лукам. Пограничники наработали изрядный опыт в использовании этого оружия в качестве средства поддержки в рукопашном бою. И эта тактика давала свои положительные результаты. В особенности при захвате зданий и укреплений.
— Выдвигаемся на позиции и по моему сигналу бьем половцев, — начал раздавать указания Михаил. — Сначала дальних. Первый, второй десяток — левый фланг и до центра. Третий и четвертый — правый. Пятый, я и полусотник — центр. Вопросы? Вот и ладно. Пошли.
Уже через пять минут они вышли к деревьям, что росли прямо у берега. Половцы продолжали свое занятие. Правда, теперь уж выставили посты. И со стороны реки в том числе. Но прежняя наука и противостояние с турками для пограничников не прошли даром. Так что они продолжали оставаться незамеченными.
Михаил встретился взглядом с Гаврилой и указал на четверых кочевников у берега реки. Выставил два пальца, указал вправо и на себя. Тот кивнул, правильно поняв командира. Пожалуй, пора.
Романов вскинул короткий турецкий лук. Быстро, но плавно натянул тетиву и с хлестким щелчком о наруч пустил стрелу в крайнего справа и самого дальнего из часовых. Остальные сразу же всполошились и одновременно с многоголосыми щелчками спускаемых тетив подали сигнал тревоги. Однако было уже поздно.
Двое часовых опрокинулись на песчаную полоску берега. Вдали послышались вскрики раненых и многоголосые тревожные возгласы. Половцы не растерялись и поспешили укрыться за стеной щитов, сбив некий строй. А ведь считается, что так биться они не умеют. Впрочем, еще до того, как они закончили построение, их настигла вторая волна смертоносных стрел.