"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Напоив быков, Михаил вернулся обратно в шумный лагерь. Воины располагались на отдых. Пусть у командиров головы болят насчет штурма крепости. Рядовых куда больше занимают вещи более приземленные. Не попасть в караул, поесть от пуза да отдохнуть после утомительного перехода. Вокруг уже пылало с пару десятков костров, и это не предел.
Михаил также разложил костерок, водрузив на треногу котелок. Потом подошел к раненому Расмусу и, сняв повязку, осмотрел ногу. Рана пока не вызывала опасений. Но это пока. А чтобы так оставалось и впредь, он вооружился своим инструментом и, велев воину терпеть, принялся за более вдумчивую обработку.
  
К слову сказать, благодаря его общению с лекарями, а также средствам, выделенным Ларсом из казны дружины, Михаил обзавелся довольно внушительным набором инструментов. Причем едва ли не полностью изготовленных из серебряного сплава. А если и из стали, то посеребренной. Это многократно упрощало вопрос с дезинфекцией инструмента.
Появился у него и шприц, который он пользовал как для промывания глубоких ран, так и для доставки лекарств на основе меда внутрь. Оказывается, лекари еще Древних Греции и Рима широко применяли это лакомство. Причем не в чистом виде, как он, а изготавливали из него различные снадобья.
Михаил прочел несколько трактатов по полевой хирургии, которые от щедрот своих предоставил ему лекарь. Благодаря чему он теперь знал о ранах на порядок больше прежнего. Хорошо все же иметь абсолютную память. Жаль только, что между знанием и умением есть большая разница.
Закончив оказывать помощь Расмусу, он направился к тому лучнику, которому стрела попала в шею. Товарищи раненого встретили его как с недоумением, так и с надеждой. Пожалуй, так смотрели на медиков во все времена и будут смотреть до скончания веков.
К величайшему удивлению Михаила, в Византии существовала разветвленная система здравоохранения и медицинского образования. Больницы содержались за государственный счет, на пожертвования императорской семьи и других аристократических родов, которые не могли себе позволить отстать в этом от государя. Раньше в большей, а теперь в меньшей степени эта обязанность лежала и на церквях.
Отдельные больницы для детей, для неимущих, иногородних, лепрозории для неизлечимо больных и так далее. И везде можно было получить медицинскую помощь если не бесплатно, то за умеренную плату. Может, лекари и взвинтили бы цены, но местная система здравоохранения была под неусыпным императорским контролем.
Удивило Михаила и то, что немалая часть врачей была женщинами. А гинекологи так и в подавляющем большинстве. Наличие гинекологических лечебниц, являвшихся одновременно и родильными домами, его вообще повергло в шок. Одиннадцатый век! М-мать!
Романов и не думал скрывать своего удивления и восхищения. Но еще больше его поразили слова расчувствовавшегося лекаря. Оказывается, все эти достижения не идут ни в какое сравнение с былым. А многие знания были либо утрачены, либо глубоко похоронены матерью-церковью. Причем римская католическая в гонениях медицины прямо-таки свирепствовала.
Еще в период становления христианства церковь проявляла активную заботу о пастве. Священники всячески привечали врачей. При каждом храме существовали свои больницы. Причем лечили и кормили там совершенно бесплатно.
Но постепенно, по мере того как церковь набирала силу, необходимость в подобной агитации отпала. Количество храмов росло, больницы при них появлялись все реже. Все чаще и громче звучали речи о греховности плоти и чрезмерной заботе о ней.
Словом, как это ни странно звучит, но даже при существующей разветвленной системе здравоохранения уже на протяжении четырех веков идет травля медиков, а порой так и вовсе преследования. По словам лекаря, последние выдающиеся достижения в области медицины датируются седьмым веком. Такие пироги с котятами…
Рана у лучника страшная. Это мягко говоря. Шансов на то, что выживет, не то что мало, они даже не мизерные. Хирург, что был при тагме, осмотрел его, оценил профессионализм оказанной первой помощи. Но дальше пользовать отказался. Были и другие раненые, у которых дела обстояли куда лучше, а потому и помощь им была нужнее. Ибо они могли подняться и встать в строй.
Михаил прочитал трактат о лечении подобных ранений. В больнице, где практиковал обучавший его лекарь, были сразу два подобных пациента. Одному нанесли рану в горло ножом в темном переулке. Другой пропорол горло суком, упав с дерева. Обоих спасти не удалось. Но Романов по меньшей мере видел, как работал врач, и действовал не по наитию, а имея хотя бы отдаленное представление.
Рану почистил, обработал составом на основе все того же меда. Причем делал это не на живую, а использовал усыпляющий состав. Наркоз в одиннадцатом веке! Да об-балдеть! Дорогой, не без того. И расходовать его было откровенно жаль. Но и поступить иначе Михаил не мог. Раненый попросту умер бы от болевого шока. Сделал все, что мог. Без доброй молитвы он, пожалуй, все одно не выкарабкается.
Однако дружинники и в частности ярл его не поняли.
– Ты состоишь лекарем при тагме? – поинтересовался Ларс.
– Нет.
– Ты вообще служишь в тагме?
– Нет.
– Может, Браин из нашего хирда?
– Нет.
– Тогда почему ты позволяешь себе тратить на него лекарства, которые принадлежат дружине и могут понадобиться твоим товарищам? Молчишь?
– Ты не возражал, когда я помогал ему там, на дороге.
– Там ты оказывал первую помощь и не тратил дорогие лекарства. Чтобы больше этого не было.
– Да, ярл.
Выводы из этой короткой отповеди Михаил, конечно, сделал. Но парню понадобится как крепкое здоровье, так и силы. Поэтому, когда приготовилось мясо на разложенном им костерке, Романов передал его в общий котел, оставив бульон остывать. А после ужина вернулся к лучнику. Пришлось помудрить, чтобы скормить его все еще спящему раненому.
– Ярл, а как мы будем брать крепость? – вернувшись, сразу же поинтересовался Романов.
– А ты не слышишь топоры? – смерив его недовольным взглядом, произнес Ларс.
С одной стороны, вроде как и ослушался приказа. Но с другой, медикаменты не тратил, только свое время. А бульон… Вот еще осталось кусок хлеба пожалеть. Злился ярл по другому поводу. Пусть и не явно, но малец проявил своеволие и поступил по-своему. Что в корне недопустимо.
Правда, набрасываться на него Аструп все же не спешил. Этот странный парень уже не раз проявлял себя. И пусть его задумки в основном касались ремесел, отметать возможность того, что он может кое-что предложить и в военном деле, не стоило. Если что-то дельное, то появится возможность проявить себя. А это сулит определенные выгоды. Поэтому ярл предпочел ответить более полно:
– За сегодня изготовим лестницы, наплетем из ивняка корзин. А завтра засыплем ров землей, забросаем фашинами [23] и пойдем на штурм.
– Лестницы – это долго и неудобно, – как бы невзначай произнес парень.
– Есть идеи? – теперь уже с нескрываемым любопытством спросил ярл.
– Взять шест нужной длины. Воин берется за конец спереди, двое других сзади и заталкивают его наверх.
– Самый умный? – хмыкнул Ларс.
– Это может сработать, – пожав плечами, возразил парень. – Воины забрасывают наверх первого, отбегают назад и подбрасывают следующего. Если проход во рву будет широким, то можно поднимать сразу по нескольку человек. Два стука сердца, и воин на стене. Сколько придется забираться по лестнице? А ведь ее могут и отбросить.
– Такого никто и никогда не делал, – возразил Ларс.
– Все когда-то случается впервые.
– В любом случае это еще нужно попробовать.
– Ларс, вон те сосны будут даже повыше стен. Вырубить жердь недолго, – предложил Сьорен. И тут же подложил свинью: – Ну что, Маркус, готов доказать свою правоту?
– Легко, – пожав плечами, просто ответил Михаил.
А что ему еще оставалось. Ругал и костерил себя он исключительно молча. Показывать страх никак нельзя. А между тем падение с многометровой высоты чревато последствиями. Ну и потом, одно дело взбегать по стене и совсем другое – по стволу дерева. Н-но… Признаться, им овладела злость, замешанная на азарте и желании доказать этому Аксельсену, что он вовсе не какая-то там слизь.