"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
— Вот, товарищи командиры, приказ управления оказывать моей группе всестороннюю помощь. Но — Гольба обвел взглядом присутствующих — Но я понимаю, что сложности на местах невидны там, наверху. Давайте поступим так — я озвучу вам все, что необходимо для моей группы, и мы вместе решим, что, сколько и когда, вы сможете выделить. В первую очередь, необходимы снаряжение и транспорт. Затем мы с вами обговорим возможные сложности на участке нашей деятельности. Политическое положение, обстановку, наличие вооруженных бандитов.
— Дополнительных людей, проводников и пулеметы просить не будете?
Задав вопрос, Болок отвернулся от Гольба, вновь взяв в руки стакан с давно остывшим чаем.
— Нет, не буду. Нам уже приданы бойцы товарища Джуакарева.
— Это хорошо, товарищ оперативный уполномоченный. Ну, а другим, глядишь, и сможем вам помочь.
Гольба одобрительно кивнул, коротко посмотрел на вставшего с лавки Лисицина. Комвзвода звякнув шпорами, шагнул вперед, тряхнул кудрями, наклонив лобастую голову, и широко улыбаясь, поинтересовался у Гольба:
— А пушки у нас просить будете, товарищ оперативный уполномоченный?
— Пушки? Здесь, в горах? А зачем мне ваши пушки? Да и есть у нас свои пушки. Ровно три семидесяти шести миллеметровки.
— Три? Так мало же! И как зачем? А пару залпов фугасами дать по затаившемуся врагу? Или на перевале поставить. Никто и не пройдет. Ни конный, ни пеший. Или вот, смотрите — идет имам Гоцинский по тропе с вражескими мыслями в своей поганой голове да со своими белобандитами, кинжал в руках острый держит, счас всех резать будет, заворачивает за поворот, а там на те — пушка! Вы сразу — бац из пушки! И все, нет имама и хлопот вам нет! Вы же его ловить прибыли, товарищ оперативный уполномоченный особой группы, да на суд народный везти? А ловить его не надо, эту гадину тут кончать надо, смертью лютою! А то, ишь ты, целая особая группа приехала за этой сволочью! Нет, это не стоящее дело для коммунистов, одного имама целым отрядом ловить! Коммунисты должны на месте уничтожать врагов социалистической страны и трудового народа! Всех! До одного! Чтобы и семени их поганого не осталось! Пулей и шашкой! Штыком стальным! Правильно я говорю, товарищи командиры?!
Лисицын замолчал, довольно взглядом обвел присутствующих, уловил согласие в глазах присутствующих, оправив гимнастерку, с неприкрытой наглецой кинул короткий взгляд на уполномоченного — мол, что ответишь, товарищ из столицы?
— С пушкой на имама? Да, это по-нашему, по-большевистски. А еще лучше, это бронепоезд в горах. Можно сразу десять имамов уничтожить. Пушками — Гольба говорил, продолжая улыбаться, но от его тона и от улыбки потянуло ощутимым холодом — Но пока имам не вышел из-за угла и не начал всех тут резать, то давайте вернемся к началу нашего разговора. Вот список — на стол, рядом с приказом лег еще один лист бумаги — я тут коротко набросал несколько необходимых позиций и уверен, что подчиненные товарища Городцова смогут нам помочь. Вдумчиво и серьезно, без дурацких шуточек про пушки. Завтра, в течение утра. Ведь это так, Василий Иванович? Верно, товарищ Матрос?
«Утро, утро начинается с рассвета… Здравствуй, здравствуй необъятная страна. У людей, у людей есть своя планида, это… Это та вон блядская гора!».
Хотя, вообще то, эта та самая гора ни в чем и не виновата, это вместо мозгов в голове у меня вата. Стерильная. М-да, когда нет стройности в мыслях, есть складность в рифмах. Равновесие мировое, блин, инь и янь в своем незабываем проявлении. Эх, где бы мне его набрать, равновесия-то, да еще с нескончаемым запасом, а то так хочется забраться вон в тот подвал вместе с пулеметом «максим» и бесконечной патронной лентой, что аж пальцы сводит. Подарок для товарищей сделать хочу, жизненный их путь в этой юдоли скорби прервать, медленно и очень болезненно. Потому что злой я, пребываю в бешенстве и в ярости. И еще в расстройстве невероятном. Все пропало, господа, все пропало. Вы тупые животные, господа борцы за светлое грядущее. Глупые звери.
А ведь какая была игра, как я старался! Как жилы рвал, да самовнушением занимался! Истово, мля, играл, анахорету-отшельнику с горящими глазами, фанатику в десятом поколении, фору мог дать, не то, что паяцу на подмостках с тремя дипломами театральных училищ в отвисшем от непомерной тяжести кармане. Блевал натужно, мерзкий йод в уголке зассаном через силу пил для поднятия температуры. Давился чертовым отваром этих чертовых семян трижды чертового льна, вталкивал в себя самогон и ядовитого цвета морковно-свекольный сок. До того в роль вошел, что сам в свое облучение поверил и в начальную стадию лейкемии, по ночам в испуге просыпался и напоминал себе, что все это игра и только игра! Не забывайся — это игра! И что в итоге? И для чего это все нужно было и зачем? Все прахом, я в Чечне. Результата ноль.
Не заинтересовало товарищей большевиков информация о возможном военном применении расщепляемых радиоактивных элементов, нет у них полета мысли, не дотянулась их убогая фантазия до «ядрёного батона», хотя маячков да намеков я Александру Гольбе накидал мешков пять. У меня ведь тогда приступ гениальности образовался, когда Стилет радиометр размером с три баяна на стол поставил.
Великолепный ведь ход — симулирую лейкемию, брежу целенаправленно, подбрасывая Сашеньке-Стилету информацию об радиоактивных материалах и военном применении оных. Сашенька орловским рысаком бежит на телеграф, докладывает вышестоящему командованию, нас разворачивают, и я имею возможность проверить верность поговорки насчет «ишака и султана». А не «зачищаю» какой-либо горный аул от его негостеприимных жителей с пулеметом на перевес, рискуя потерять свою ключевую роль и превратиться в банальный «расходник» в их долбанной секретной операции. В двуногий прямоходящий «ключ».
Мешки дырявые оказались, как и головы начальников Стилета или Сашенька решил не беспокоить свое персональное командование? Да нет, все мною изрекаемое очень ему было интересно, вслушивался он в мой отлично скомпилированный бред и последующие пояснения так, что готов был мне в рот залезть. Блокнот свой весь исчеркал, несколько раз обращался за консультацией к товарищу военинженеру Кудинову, наплевав на всю секретность. И что у нас в итоге? А, говорил уже — в итоге громкий пшик и пук, я в горах, где меня могут зарезать или пристрелить злые чеченские борцы за свою долбанную свободу грабить караваны и воровать рабов и баранов. Значит, не на государство Сашенька работает, а либо на одного «большого человека», либо на существенно ограниченный круг влиятельных лиц. И плевать этому «большому» или этим людям, на все мои слова, им важна сама «Роза» и лично их бонус от положительного завершения от этой всей мутной многоходовки. А не усиление военной мощи единственного в мире социалистического государства. Плевать они хотели на это государство, кладоискатели в буденовках.
И поэтому такой вот отвратительный у нас образовался расклад. Не вышел у мастера каменный цветок, вместо пары я прикупил двойку к даме. Еще и «крестовую», с казенным интересом. Плохо это весьма. Бежать бы мне надо, в далекие дали, в туманные пампасы, да вот только я еще не настолько потерял интерес к жизни, чтобы скакать белокурой газелью по горным кручам до первого небритого абрека. Роль любимой жены в гареме заслуженного барановода, как-то не очень привлекает. Нет в этом праздника для души и отдохновения для тела.
«Господин назначил меня своей любимой женой!». Тьфу, сто тысяч раз!
Да и без надежной команды, без проводника, без снаряжения и припасов, мой побег будет не просто глупой авантюрой, а изощренным способом самоубийства с предварительным многократным изнасилованием. И Сашенька, сволочь, это прекрасно понимает. Он знает, что мне деваться некуда, я знаю, что он знает, что я знаю, что он знает. М-да, мы с ним очень знающие люди. Монстры догадок и гиганты бесплодных домыслов.
И все же, если прекратить словоблудие, то вопрос «что делать?» по-прежнему стоит передо мной непреодолимым горным хребтом. Суровым, холодным, требовательным. Но ответа на этот вопрос у меня нет, пока нет. Поэтому я иду спать, может утро окажется мудрее и плодотворнее в количестве вариантов решения данной головоломки.