"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
В мертвой тишине повел плечами, гимнастерку бросил в сторону Федора, тот поймал, никуда не делся, крутанул на пальце пистолет, обвел взглядом замерших в разных позах товарищей. Да, такого из них никто еще не видел. Особенно изуродованных наколками обнаженных женских плеч.
«Глаза не оставьте, граждане. И рты закройте».
— Так у кого какое оружие ближнего боя? У кого наган? У кого маузер?
Так, почти у всех наганы, только бойцы ОСНАза вооружены укороченными маузерами «боло», а Сипельгас «браунингом».
— Хорошо. Наганы ведь тульские? А маузеры немецкие? Хорошо, давайте сравним. Точность боя и кучность. А, следовательно, качество обработки и подгонки деталей.
— Но ведь у пистолетов разная длина ствола и калибр! Товарищ Овечкина, как вы можете сравнивать разные системы оружия! Да и стреляют все по-разному!
Это Сипельгас, никак ему не промолчать, не вмешаться
— Даже на расстоянии равном десяти метрам?
Больше не обращая внимания ни на кого, направился к стоящему рядом с путями пакгаузу. Обшивка у него замечательная, доски тонкие, светлые.
— Вот, видите эту доску с пятном? Я стреляю сюда, в центр пятна.
Раз и мой люггер отбарабанил свинцовую чечетку. Два, обойма заменена. Три, и я недоуменно оборачиваюсь назад — почему никто не стреляет? И стоят на том же месте, у артиллерийского вагона, и вроде бы даже, пытаются незаметно исчезнуть. Возможно, причина этому, суровые морды пяти мордоворотов, во главе с «трехкубовым» усатым товарищем?
— Немедленно сдайте оружие! Вы арестованы!
Ух, голос-то, какой грозный! Уже боюсь! Кто такие, интересно? «Комендачи», тревожная группа, местная военная полиция? Хм, никогда не любил полевую жандармерию. Да и вроде бы недолжен я, по всем раскладам, им подчиняться, в «особой группе» я или нет?
— А если я не сдам оружие? То, что? Будете обижать девушку? Руки белые крутить? И, вообще, на каком основании? Разве сотрудник ОГПУ обязан подчиняться пехотному командиру?
Ох, несет меня не по-детски, кураж какой-то нездоровый, унижаю усатого, нарываюсь и делаю это сознательно. Я же ему выбора совсем не оставляю — отступит, лицо потеряет, прикажет арестовать — стыдоба, девушку-красавицу, пусть от которой и перегаром на километр разит, злой дядька арестовать решил.
«Трехкубовый» командир роты несколько мгновений жег меня взглядом, затем решился:
— Взять!
Как собакам скомандовал своим подчиненным, так и проситься заменить на «фас!». Но бойцы не обиделись, дружно бросились. Отличная дрессура.
Первый из подбежавших ухватил меня за лямку майки твердой рукой стража завоеваний революции. Второй хотел поймать руку с зажатым в ней «люггером», но промахнулся и сцапал меня за вырез, оттянув ткань так, что я сам непроизвольно скосил глаза вниз, стараясь рассмотреть, что же там такое округлое и упругое хочет на белый свет выпасть? Странно, вроде бы должен был уже привыкнуть к своему новому телу, а подсознательно все равно, как не свое. Или это у меня комплекс нарциссизма неожиданно проявился?
Ну, а пока я предавался размышлениям о вывертах психологии, стражи тянули к себе, а я изо всех сил отодвигался от них. Дергался рывками и крутился вокруг собственной оси, заворачивая пальцы красноармейцев тугим «винтом». Соответственно, ткань майки не выдержала и с треском разорвалась. У стражей остались два кусочка ткани, у меня, гм, все остальное. Встали мы, поглядели друг на друга. Я красный, сопящий и злой, как тысяча чертей и в стиле «ню», стражи растерянные и оторопелые.
Тут-то меня и накрыло. Дальнейшее, как уже говорил раньше, помню плохо, но почему-то постоянно возникает смутное ощущение неправильности ситуации, когда пытаюсь вспомнить детали. По идее, все это мое рукомашество с ногодрыжеством против пятерых могучих кабанов, килограммов под сотню каждый, было абсолютно не эффективно и неэффектно, стойки красивые я не принимал. Да их кувалдой надо бить, для достижения существенных результатов, а не моим кулачком размером с пасхальное яйцо, пусть даже в кулачке зажата рукоять «люггера». И бить не промеж глаз, а строго в висок, там кость тоньше. Но, тем не менее, они валились с ног, неподдельно глотали воздух широко раскрытыми ртами и тяжело ворочались на земле, неуклюже вставая. Так не поддаются, так не играют. Да и какие из них актеры, из этих не отягощенных печатью интеллекта здоровых крестьянских парней? Точно такие же, как из меня Майк Тайсон. А может, они пялились на мою грудь и поэтому пропускали все удары? Да ну! После того, как тебе заедут стволом по зубам, становится не до женских прелестей.
Сашенька-Стилет подговорил поддаться? Нет, он и предположить не мог, к чему приведет мой четырехдневный запой и внезапное исчезновение из вагона.
Да и лицо у него было абсолютно ошалелое, когда он примчался к пакгаузу и застал финальный момент схватки. Мы тогда с усатым целились в друг друга, а у моих ног ползали, роняя на землю кровь из разбитых носов и рассечённых лиц, помятые бойцы тревожной группы. Вот если бы он закричал, заорал, то точно бы, дрогнули пальцы на спусковых крючках, но Саша-Стилет умный. Встал спокойно между нами и, негромко скомандовав:
— Прекратить! — добавил — Товарищ Келер! Верните гимнастерку товарищу Овечкиной! — затем повернулся ко мне и укоризненно покачал головой — Елена Александровна, что же вы не в постели? Вам ведь лечиться надо!
Ох и умен же, сволочь! Всего три фразы и ситуация «разрулена», не подобрать другого слова. Он умница и красавец, а я старый идиот! Должен ведь я сейчас ему, жизнь должен. И товарищ оперативный уполномоченный это знает. Усатый бы обязательно выстрелил, видел я это у него в глазах. А вот увернулся бы я, это неизвестно. Скорее всего, что нет.
Глава четвертая
— Вот на этом и стоп, товарищи! Значит так! Первый и второй взвод присланной к нам роты товарища Еланина это к Ачхою, в усиление. Дойдут по светлому, коли с утра раннего выйдут. Взвод товарища Лисицина занимает тропы возле аула Кочма и держит все подходы под обстрелом. Да знаю, я все знаю! — крепкий, широкий в кости человек с гладковыбритой головой рубанул рукой, мелькнув в свете расставленных на подоконниках и полках керосинок вышитыми шпалами и звездой на рукаве — Я знаю, что вы эскадрон! Я знаю, что у вас всего два «льюиса» и только кавалерийские карабины и вы степняки, а не горцы. Но у меня больше нет людей! Нет и все, хоть ножом режьте! Никого нет! Или знаете что? Я вот вам из отделения Гусельникова бойцов придам, допроситесь людей тут у меня! Будете не только за бегущими местными смотреть, но и за этими «героями» котла и каптерки присматривать! Хотите этого? Вот прямо сейчас приказ отдам!
— Василь Иваныч! — густой бас молодого взводного Лисицина, но какого-то чрезмерно грузного, с густыми смоляными кудрями на округлой голове, на выдохе качнул густые слои табачного дыма. Был он такой же широкий в плечах и кости, словно являлся клоном грозного командира батальона второй бригады пятой кавалерийской дивизии, Городцова Василия Ивановича — Да как же мне без добавочных людей-то словить врагов революции?! Как я вам, как без усиления, все тропы перекрою? Там этих троп больше чем блох на паршивой собаке и местным они все назубок известны! Опять же кто-то из этих бандитов уйдет в соседнее селение, а ночью вернется, да в часовых будет стрелять! В спину! Дайте людей, Василь Иваныч, дайте! Вот так же надо! — комвзвода резко провел ладонью-лопатой поперек собственного горла, почти повторив жест Городцова, только в другой плоскости — Или я вам врать не буду, как на партсобрании правду говорю — кто из селения появится, тот там, на тропе и останется! Мой билет партии большевиков тому порука! Прямо говорю, ни с кем не буду разбираться — мирный или нет! Разом положу на скалы их родные! Даже и без винтовки если будет. У меня, Василий Иванович, уже пятеро бойцов тут погибло и Мартынов, вчера, старшина! Всех ведь в спину, гады наймитские, убили! Воины Аллаха, суки! Передушил бы!