Инженер Петра Великого 4 (СИ)

— Хотел сказать пару слов, — заявил старик, — Весь город толкует о «Русской Промышленной Компании». Хорошо, что вы сами пришли, барон. В ваше имение не попасть без разрешения.
Я кивнул. По-другому нельзя, безопасность превыше всего.
— Ты создал монстра, барон, — наконец сказал он. В его голосе не было ни поздравления, ни упрека. Просто холодная, отстраненная констатация. — И теперь этот монстр сожрет либо твоих врагов, либо тебя самого.
  
Я молчал, ждал, что будет дальше. Изабелла, стоявшая у двери, тяжело вздохнула. Ее лицо было серьезным. Такое ощущение, будто она была полноценной участницей этого разговора. Если бы я не знал ее, то подумал бы, что именно она инициатор этой темы. Странно.
— Ты думаешь, раз они теперь твои акционеры, они тебе друзья? — старик криво усмехнулся. — Глупости. Ты купил их жадность, не верность. Теперь они будут следить за каждым твоим шагом, словом.
Я покосился на Изабеллу. Не понял к чему все это.
— Раньше ты был им нужен как гениальный умелец, способный творить чудеса. А теперь ты — управляющий их капиталами. Они будут ждать твоей ошибки, болезни, любого момента, когда ты дашь слабину. И в этот момент они вцепятся тебе в глотку, чтобы забрать твою долю, власть, все, что ты построил. В этой игре, барон, нет союзников. Есть только временные попутчики, которые ждут удобного случая, чтобы всадить тебе нож в спину.
Слова старого испанца заставили задуматься. Вся эйфория слетела в один миг. Он был в чем-то прав. Я смотрел на всю эту затею глазами инженера: заводы, технологии, мощь. А он, старый придворный интриган, видел то, на что я не особо и смотрел. Он видел людей, их жадность, их амбиции, их страхи.
Моя инженерная война, война с металлом и чертежами, закончилась. Началась другая. Война дворцовая, война намеков, слухов и подковерных союзов.
— Я понимаю, — тихо сказал я. Больше мне сказать было нечего.
— Нет, не понимаешь, — отрезал он. — Но научишься. Если выживешь. Тебе нужна своя стая. Свои клыки. Люди, которые преданы лично тебе.
Я поднял на него взгляд. Это он верно заметил. Именно за этим я и заглянул к нему.
— Вы правы, капитан. Мне нужны клыки, — я посмотрел на старика. — И я хочу, чтобы вы помогли мне их вырастить.
Де ла Серда вопросительно изогнул бровь.
— Устав компании позволяет мне иметь свой собственный охранный полк. Для защиты заводов, как там написано. Но мы-то с вами понимаем, что защищать придется не только стены, — я сделал паузу. — Я хочу, чтобы вы его возглавили.
Изабелла удивленно ахнула. А ее отец смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, пытаясь просканировать, серьезно я говорю или это какой-то финт ушами.
— Я стар для строевой муштры, барон, — протянул испанец.
— Мне не нужен плац-генерал, который будет учить солдат ноги тянуть, — я хмыкнул. — Мне нужен командир, стратег, способный научить людей думать. Действовать малыми группами, в лесах, в городах. Вести разведку и проводить диверсии. Защищать и нападать. Я хочу, чтобы вы создали отряд, который будет выполнять… особые задачи. Вроде тех, что мы с вами решали в последней экспедиции.
Теперь до него дошло. Я предлагал ему настоящую войну. Тайную, грязную, без правил и парадов. Войну, в которой он был докой.
В его старых глазах на мгновение полыхнул тот самый огонь, который я видел на мостике «Фреи».
— Это опасная игра, барон, — сказал он без прежней ледяной отстраненности.
— Я знаю, — кивнул я. — Но вы сами сказали: я создал монстра. И чтобы им управлять, мне нужен свой цепной пес. Верный, умный и безжалостный.
Он не ответил. Только медленно, с достоинством, склонил свою седую голову. Это было его согласие.
Когда я покинул испанское посольство (вот ведь удивительно, что ни разу самого посла не увидел), я направился к себе в усадьбу. Хотя какая это усадьба? Крепость.
Я заперся у себя в кабинете. Здесь, среди чертежей и книг, я был дома. Я расстелил на огромном столе две вещи, которые теперь определяли мою жизнь. Первая — подробная карта России, огромное лоскутное одеяло из лесов, рек и бескрайних, диких пространств. Вторая — подписанный Царем устав моей компании, от которого еще пахло свежими чернилами и сургучом.
Я смотрел то на карту, то на устав, и в голове медленно складывался план.
Мой взгляд зацепился за длинную, зубчатую гряду Уральских гор. Вот оно. Сердце русской промышленности. Вотчина Демидова, который уже отвесил мне оплеуху, перекупив мастеров и попытавшись завалить мой устав. Он был моим главным внутренним врагом. Умным, хватким, безжалостным. Бодаться с ним на его территории, переманивая людей или сбивая цены, — глупо и долго. Он там царь и бог.
Но у меня был козырь, которого не было у него. У меня была технология.
Я подошел к сейфу, открыл его и достал два своих главных сокровища. Первый —слиток стали. Символ новой эры. Второй — чертеж паровой машины, доведенный до ума гением Нартова. Я положил их на карту, прямо поверх Урала.
Решение было дерзким, наглым, но единственно верным. Зачем воевать с Демидовым, если можно сделать его партнером? Зачем строить с нуля свою империю на Урале, если можно подмять под себя уже существующую?
Демидов был силен, но его сила была и его ахиллесовой пятой. Вся его мощь держалась на технологиях прошлого века: на древесном угле, на воде, на примитивных мехах. Он выжимал из них всё, но уже уперся в потолок. А я мог дать ему домкрат, который поднимет его выше этого потолка. Я мог предложить ему будущее.
Мои новые полномочия, выданные царем, развязывали мне руки. Я взял чистый лист бумаги, макнул перо в чернильницу.
'Уважаемому Никите Демидовичу, — выводил я ровные строки. — Наслышан о ваших великих трудах на благо Отечества и о непревзойденном качестве уральского железа. Компания наша, по воле Государя созданная, также о мощи России радеет. Однако, как известно, в одиночку великих дел не свершить, а грызня между своими лишь на руку врагам нашим внешним.
Посему, имея на то высочайшее дозволение, предлагаю вам, отбросив былые обиды, встретиться и обсудить дела первостепенной важности. У меня есть идеи, касающиеся будущего всей российской металлургии, которые, смею вас заверить, будут выгодны и вашей казне, и нашей. Речь пойдет о технологиях, способных в разы поднять выплавку металла и уронить его цену, о силе пара, что придет на смену воде, и о новом, невиданном доселе топливе.
Предлагаю встречу на нейтральной территории, чтобы без лишних ушей, в спокойной обстановке, мы могли бы потолковать, как нам, двум главным промышленникам России, не бодаться, а работать вместе, к вящей славе Государя и процветанию государства.
С почтением,
Генеральный директор «Русской Промышленной Компании»,
Барон Петр Смирнов'.
Я перечитал письмо. Каждое слово на своем месте. Никаких угроз, никакого подхалимажа. Разговор на равных.
Это было предложение, от которого такой тертый калач, как Демидов, не сможет отказаться. Уж что-что, а выгоду он чуял за версту.
Я запечатал письмо и отдал его гонцу.
Я думаю, он клюнет. Просто из чистого любопытства и здорового коммерческого интереса. Он захочет посмотреть в глаза наглецу, который посмел бросить ему перчатку. Он захочет прощупать меня, выведать мои секреты.
 Глава 14 
  
У любой победы есть послевкусие. Сначала — эйфория, будто хлебнул молодого, забористого вина. В голове легко, море по колено, и кажется, что ты можешь свернуть горы. А потом приходит утро. И с ним — тяжелое, мутное похмелье. Голова чугунная, а на душе такой осадок, будто кошки нагадили. Именно с таким чувством я и продрал глаза на следующее утро после отъезда царского кортежа. Вчерашний триумф, когда сам Петр хлопал меня по спине, а Меньшиков, кривясь от зависти, отслюнявливал деньги на акции моей компании, уже казался сном.