Вик (ЛП)

Он сделал еще один шаг.
Но я слишком увлеклась своими разглагольствованиями, и как бы это ни разбило мне сердце, я все рассказала.
— Ты заслуживаешь делать что-то, что делает тебя счастливым, даже если мы не вписываемся в твои планы. И да, я была бы несчастна, но пока у меня был твой ребенок, пока у меня была часть тебя, я могла бы смириться с этим.
Слезы теперь текли ручьем, но во мне не было места для беспокойства.
— Ты…— Я изо всех сил пыталась подобрать слова, но вдруг вспомнила, что он однажды сказал мне. — Ты заслуживаешь того, чтобы не торопиться. — Я передала ему его слова, хотя и дрожащим голосом: — Наслаждаться живописным маршрутом.
Еще три шага, и он оказался прямо передо мной. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него с явным страданием.
Вик поднял руку и осторожно вытер мои слезы костяшками пальцев.
— А мы?
Мое сердце замерло.
— Что насчет нас?
Вопрос прозвучал резко.
— Ты хочешь меня?
Я едва могла дышать.
— Конечно, я хочу тебя. Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом?
— Потому что я настроен скептически, — таков был его стоический ответ.
Что ж, это сработало. Это зажгло огонь под моей задницей.
Я нахмурила брови. Грусть моя вдруг забылась.
Нахальство было сильным.
— О, это ерунда. Я хочу тебя. Я всегда хотела тебя. — Мой голос повысился. — Я так сильно хочу тебя здесь, что, когда ты уходишь, мне становится так грустно, так пусто, что я оплакиваю тебя. — И тогда я чуть не закричала. — Я любила тебя больше половины своего существования. Я была твоей всю жизнь, даже когда боролась с этим. Тот факт, что ты относишься к этому скептически, чертовски злит меня. Я хочу тебя, Вик. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, вечно и навсегда. Таков был план. Вечно и навсегда. — Боже. Мне пришлось усмехнуться. — Если бы у меня был выбор, я бы не позволила тебе уйти!
Господи. Я думаю, это было настолько честно, насколько мы когда-либо были друг с другом.
Сеанс терапии, о котором мы не знали, что нам нужен.
— Хорошо, — спокойно произнес он, повернулся и направился к выходу.
Я разинула рот.
Он был чертовски серьезен?
Ошеломленная, я пошевелилась слишком поздно. Я вышла из своей комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть, как он идет по коридору к входной двери. Это был момент, когда я потеряла рассудок.
Я только что открыла душу этому человеку, а он уходит?
— Куда ты идешь? — Я сжала кулаки и закричала с верхней ступеньки лестницы, как визжащая банши.
Его медленный, небрежный спуск, казалось, длился целую вечность. Наконец, он добрался до места назначения. Вик открыл входную дверь.
Боже мой.
Он вышел.
Не смей.
Дверь за ним закрылась, и мои глаза расширились.
Не смей!
Защелка щелкнула, и тихий звук громко эхом отдался в моих ушах.
Я задохнулась от возмущения.
Невероятно!
Я думаю, это мог быть именно тот момент, когда я сошла с ума.
— Знаешь что? Отлично. Если хочешь, чтобы все было так… что угодно. Идеально. — Мой голос дрожал. — Я все равно планировала сделать это одна, так что…
Так…
Мои виски пульсировали.
Так…
Мои глаза затуманились, а дыхание сбилось.
Итак, я сделала единственное, что могла.
Совершенно убитая горем, я медленно села на ступеньки, уткнулась лицом в колени и заплакала так, как никогда раньше.
 
Моя постель была холодной, и независимо от того, сколько слоев одежды я добавила или сколько пар носков надела, мне просто не удавалось достаточно согреться. Я лежала в центре матраса, свернувшись калачиком под одеялом, слегка поглаживая живот, молча извиняясь перед своим нерожденным ребенком за то, что испортила ему жизнь.
Ага. Я напортачила по-крупному, и теперь мы оба будем страдать за это.
Я несколько раз тянулась к телефону, чтобы позвонить ему, но поняла, что он все еще у Роама. Итак, когда я услышала, как открылась входная дверь, за которой последовали тяжелые шаги и что-то похожее на лязг и грохот, я сбросила одеяло с головы и направилась к двери своей спальни. Добравшись туда, я выглянула, но ничего не увидела. Подойдя ближе к вершине лестницы, я держалась за перила, медленно ступая по ступенькам, и тогда увидела, что он снова вошел, остановившись только для того, чтобы бросить коробку в фойе, а затем снова ушел, я нахмурилась.
 
Что он делает?
Он постоянно приходил и уходил, и во время короткой паузы, наконец, заметил меня.
— Ты вернулся, — прохрипел я.
— Да — это все, что он сказал.
Почему он был здесь? И что это было за отношение? Он все еще злился на меня?
Потому что новость, приятель! В эту игру могли играть двое.
Я сделала еще один шаг вниз.
— Что это значит?
— Мое дерьмо, — сказал он так, будто это должно было быть очевидно.
Мои ноги коснулись площадки лестницы.
— Почему?
— Я переезжаю, — заявил он, не оставляя места для возражений, и мое сердце забилось быстрее, потому что, какого черта? — И, клянусь Богом, Нас. Не начинай. Если ты думаешь, что я упущу хоть секунду из жизни моего ребенка, ты сошла с ума. — О Боже. Этого не происходило. — Я буду спать в другой комнате, если ты действительно этого хочешь. — Таким он и был, черт возьми. — Но я разъясняю. Единственное место, где я хочу спать, это рядом с тобой. Так что, если хочешь сразиться со мной, сражайся, но я должен тебя предупредить. Я планирую победить… — Он повернулся, чтобы бросить на меня свирепый взгляд, но в тот момент, когда увидел, что мое страдание разъедает меня изнутри, все его поведение изменилось, стало каким-то образом мягче. Его жесткие плечи расслабились, а тон стал теплым. — Малыш? Слезы? Почему? Что тут происходит?
Я плакала?
Ах, дерьмо. Я плакала.
— Ты вернулся, — выдавила я пронзительные слова, когда рыдание сотрясло меня целиком, но я была слишком тронута, чтобы смутиться из-за слышимой заминки, которая оставила меня.
А Вик опустил лицо, глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Когда он поднял голову, его неподвижность исчезла. Он сделал несколько шагов ко мне и всмотрелся в мое лицо, прежде чем взять подол своей футболки и поднять ее к моему лицу, чтобы вытереть мои слезы.
— Куда мне еще пойти? А? — произнес он так, словно не убивал меня медленно своей сладостью. — Нет другого места, где я предпочел бы быть.
Боже мой. Ему нужно было остановиться.
Это было слишком.
Я изо всех сил пыталась дышать, испытывая отчаянную потребность в освобождении, и когда мои губы задрожали, я быстро заморгала, когда руки Вика легли на мои бедра, чтобы поддержать меня. Его брови нахмурились, когда я покачала головой, не в силах сказать все, что хотела сказать прямо сейчас, и, как будто он знал, что мне это нужно, его руки скользнули вокруг моего тела, к моей спине, и он притянул меня ближе, к теплому барьеру его тела. У меня перехватило дыхание, и я содрогнулась, когда прижалась лбом к его плечу и закрыла глаза.
Вик легонько покачал меня, поглаживая одной рукой спину, как будто я была ребенком, и плотина прорвалась.
— Я так сильно тебя люблю. — Мое дыхание сбилось, когда я изо всех сил пыталась произнести слова.
— Хорошо, — фыркнул он, — потому что ты — серьезная заноза в моей заднице. Это отчасти компенсирует этот факт.
Я не хотела смеяться, но это было забавно, так что я сделала это, спокойно игнорируя то, как я фыркнула ему в плечо. Но смех прошел так же быстро, как и появился.
Я чувствовала себя ужасно.
— Прости, Вик. Я знаю, что ты не планировал этого…
Но он оборвал меня, сурово нахмурив брови.
— Ты издеваешься, что ли? Это всегда было планом. Конечно, это произошло несколько неожиданно, но, — подчеркнул он, — это всегда был план. — То, что он сказал дальше, заставило мое сердце бешено забиться в груди. — Я надеялся, что мы сначала поженимся, но это больше в нашем стиле, тебе не кажется? — Его губы дразняще приподнялись в уголках. — Дикий. Безответственный. Безрассудный.