Вик (ЛП)

Чувство, похожее на горе, внезапно навалилось на меня, и когда я моргнула, глядя на женщину, которую называла своей подругой, я подумала, знала ли я ее вообще когда-нибудь по-настоящему.
Затем внезапно мой разум вернулся к кабинету доктора Хенли, к тому, как отчаянно доктор пыталась уговорить Анику остаться. Она умоляла Анику уделить ей минутку. Мое предположение состояло в том, чтобы поговорить, по-видимому, о ее возможностях.
Мои кишки сжались от осознания того, что Аника боролась со всем этим в одиночку. И это разбило мне сердце, что она чувствовала, что должна была ощущать.
Верно. Значит, Аника не была больна. Но, как оказалось, она была в трауре. И я вдруг поняла, почему она так взволнована этим малышом. Это было бы самое близкое, что она когда-либо могла получить, вместо того, чтобы иметь своего собственного.
Боль, которую я почувствовала, немного притупилась, но все же осталась.
Подозрительный взгляд Роама скользнул по мне в целом, и когда он произнес скучающе:
— Поздравляю. Теперь у меня есть два стимула для Виктора подчиниться, — мой желудок болезненно сжался, когда до меня наконец дошло.
Конечно.
Это был он. Чувак. Парень с Верхнего Ист-Сайда. Парень, который кормил Вика грязной работой. А теперь он был парнем, у которого явно были планы на меня.
Внезапный прилив ненависти наполнил меня, когда я выдавила:
— Он не знает. Я еще не сказала ему.
Смех вырвался из его груди, когда он опустил голову. Ненависть наполнила мое сердце. Я была так рада, что он нашел это забавным. Затем он покачал головой, откусил еще один кусок от сэндвич и заговорил с полным ртом.
— Ух ты. Вы, дамы, нечто. Это идеально. Мне это нравится.
Зная, что за этим последует, Аника поставила условие:
— Если ты возьмешь ее, тебе придется взять и меня.
И Роам… ну… это был именно тот момент, когда с него было достаточно.
С шлепком швырнув сэндвич на стойку, высокий мужчина двинулся вперед. Сжав челюсти, он рванулся к ней. Мои ноги начали двигаться, чтобы защитить ее, как она защищала меня, но его рука взметнулась, и от сильного толчка я споткнулась о стол, вздрогнув и ударившись боком, мое бедро пульсировало. Я с ужасом смотрела, как он прижал окаменевшую Анику к стене. Прижавшись твердой баррикадой своего тела к ее, он поднял руку и нежно провел костяшками пальцев по ее щеке. Она тяжело сглотнула, отворачиваясь от его прикосновения, отвергая его.
Роаму это не понравилось.
Выражение его лица было словно высечено из гранита. Холодное и решительное. Он сжал ее подбородок между большим и указательным пальцами и дернул его вверх, устремив на нее свой ледяной взгляд.
Он говорил в гробовой тишине.
— Я думаю, это мило, что ты думаешь, будто имеешь надо мной какую-то власть, принцесса, но я собираюсь изложить это прямо сейчас, чтобы ты не поняла меня неправильно. Твоя единственная привлекательность для меня — сладкий на вкус фрукт между твоими ногами. Мы оба знаем, что, если бы я хотел тебя той ночью, я мог бы заполучить тебя. — Его губы скривились за секунду до того, как он заявил: — Но я этого не сделаю. Твоё отчаяние веет у меня перед носом, и оно воняет. Очарование твоего одиночества было мимолетным. Ты красивая женщина, но твой рот доставит тебе много неприятностей. Не толкай меня, Аника, потому что я… — он крепче сжал ее, заставив вздрогнуть, — толкну в ответ.
Аника задрожала, и страх в ее глазах говорил о многом. Она не знала, куда идти дальше, и когда ее испуганные глаза искали меня, мое решение укрепилось. Я не могла вынести вида своей старейшей подруги в объятиях этого психа.
Здесь у меня не было особого выбора. И даже если бы я это сделала, я бы делала это снова и снова, чтобы увидеть ее в безопасности.
Держась за нежное бедро, я выдохнула:
— Отпусти ее. — Роам крепко сжал подбородок Аники своей большой рукой, но повернулся, чтобы посмотреть на меня. Черт, у меня разболелась нога. Я подавила боль, ковыляя вперед, а затем заявила: — Я не знаю, чего, по-твоему, ты добьешься, взяв меня, но, если ты действительно чувствуешь себя женатым на своей задаче, я пойду с тобой добровольно. С нетерпением. — Мои глаза нашли глаза Аники и стали грустными. — Но только не в том случае, если ты причинишь ей боль.
 
Хватка Роама на подбородке Аники ослабла, и когда его рука отпустила ее, она тут же приложила свою ладонь к челюсти, массируя болезненность с гримасой. Когда она заговорила дальше, это звучало хрипом.
— Нас, нет.
— Все в порядке, — сказала я Анике, но строго посмотрела на Роама. — Он не причинит мне вреда. Ему это хорошо известно.
Глаза Роама сузились, прежде чем лукавая улыбка очень медленно растянула его губы.
— Даже сейчас?
Мой желудок резко сжался.
Я могла только надеяться.
Ты моя дочь.
Слабый шепот эхом отозвался в моем сознании, только вместо чувства вины и страха, вспыхнувших глубоко внутри моего живота, из моей груди наружу медленно распространилась дерзость.
Я была Леоковой. Выращена волками. Воспитанная среди преступников, головорезов и убийц. Была свидетелем смерти воочию. Этот человек был еще одним препятствием. Он не мог сделать со мной ничего такого, чего бы я уже не испытала. Он может не знать этого в данный момент, но он узнает.
Я была старым дубом, стоящим во всю длину во время бури. Сильной и непреклонной.
По логике вещей, если бы он хотел меня похитить, я мало что могла с этим поделать. Я была безоружна, в меньшинстве и перехитрена. Но я могла кое-что сделать. Я могла бы защитить свою подругу, дав этому человеку то, что он хотел. Я могла сохранить свое достоинство и грацию и выйти из этого дома на своих собственных ногах, с высоко поднятой головой. Я могла создать иллюзию сотрудничества, таким образом обезопасив себя в хватке этого придурка. И это было именно то, что я планировала сделать.
Ладно, ублюдок. Давай сделаем это.
Моя рука потянулась к животу, и там и осталась.
— Я готова.
Роам, казалось, был доволен моей изящной капитуляцией. Аника нет. Она покачала головой и закрыла глаза в безмолвной молитве. И как раз в этот момент Роам встал, чтобы отойти от моей подруги, он остановился и протянул ей руку. Она смотрела на него в замешательстве, пока, наконец, он не заявил:
— Мне понадобится твой телефон.
Она выглядела так, будто взвешивала свои варианты, и мое нутро сжалось, когда она нагло солгала:
— У меня его нет.
Роам подавил смешок, но в этом не было ничего веселого. Он дернул подбородком в сторону места, где упали наши сумки, и один из его верных головорезов направился туда. Наш друг-скелет перевернул сумку вверх дном, и содержимое высыпалось на пол. Узел в животе расслабился, когда я заметила, что телефона поблизости нет.
Роам моргнул, увидев беспорядок из квитанций, жевательной резинки и тампонов. И Аника тяжело сглотнула, прежде чем издать слабо:
— Видишь?
Хотя он не был глупым человеком. Поэтому, когда обхватил руками талию Аники и бесцеремонно развернул ее, она попыталась остановить его возмущенным: «Эй!»
Но Роам был крупнее и сильнее ее во всех отношениях. У нее почти перехватило дыхание, когда он положил руку ей на спину и толкнул ее на небольшое расстояние к стене. Она ударилась о нее легким стуком. Прижав ее ладони к прохладному кирпичу, Роам положил руки ей на спину и начал медленно спускаться в поисках устройства. Мой гнев вспыхнул, когда эти большие руки остановились на ее заднице и сжали ее так сильно, что она вздрогнула. Он быстро пробежался по остальным частям ее тела, прежде чем снова развернуть ее, глядя мертвым взглядом в ее встревоженные глаза, и положил руки ей на плечи.
— Если ты хочешь мне что-то сказать, сейчас самое время.
Где-то в этой тишине было предупреждение, и когда она не ответила, он глубоко вздохнул и начал осмотр. В тот момент, когда достиг ее груди, он замер, и понимающее выражение скользнуло по его лицу, в то время как Аника опустила свои руки к груди, не в силах смотреть ему в глаза.