Вик (ЛП)

Но при мысли о маленькой девочке с ясными голубыми глазами Вика или о маленьком мальчике с фирменной леоковской ямочкой у меня сжалось сердце.
Я обнаружила, что нехарактерно эмоциональна, то и дело плача большую часть вечера. Вы знаете, люди говорили о том, насколько они были не готовы к любви, которую почувствовали, впервые встретив своего ребенка. В то время я, возможно, не понимала этого, но поняла сейчас. Эта маленькая фасолинка еще даже не родилась, даже не сделала первого вдоха, и я охотно убила бы за нее.
Я поклялась защищать этого ребенка всем, что у меня было, делая все, что в моих силах, чтобы уберечь его от опасности.
Мой разум мучил меня.
Как я собиралась сказать ему?
Будет ли Вик участвовать в этом процессе или нет, решать не мне. Он на это не подписывался. Предчувствия этого разговора было достаточно, чтобы заставить меня учащенно дышать. Я не могла хранить это в секрете вечно. Если мои расчеты были верны, а я была почти уверена в этом, то я была на шестой неделе беременности. И из-за того, что я понятия не имела, что делаю, я решила позвонить Поксу.
Покс был одним из тех людей, которые общались с такими мужчинами, как мои братья. Он был чрезвычайно умным человеком, который держался особняком, но также работал со многими сомнительными людьми. Из-за этого он многое упускал из виду. В конце концов, когда имеешь дело с мошенниками, сам становишься мошенником, и пока цена была подходящей, не было работы, которую он не сделал бы.
Я не знала его настоящего имени. Сомневаюсь, его знал кто-либо, кроме его семьи и нескольких избранных. Что я действительно знала о Поксе, так это то, что он когда-то был врачом, который участвовал в чем-то, что привело к тому, что он потерял свою лицензию. Я не знала, что он сделал, чтобы его лишили лицензии, но думаю, это не имело значения. Он больше не занимался медициной в традиционном смысле, теперь он продавал свои навыки фирмам, синдикатам, организациям и бандам по всему штату.
 
Ему доверяли настолько, что его номер был сохранен в телефонах некоторых из самых опасных людей в стране. Его прозвище произошло из-за рябой кожи на его щеках, и, хотя я не всегда чувствовала себя комфортно, называя его Поксом (прим. пер. — в переводе с англ. — оспа), он, казалось, никогда не возражал против этого.
Это был один из тех моментов, о которых говорил Саша. И пока я пролистывала телефонные контакты, чтобы найти его номер, я считала, что мне повезло, что у меня на побегушках есть такой осторожный человек, как Покс.
Быстрый телефонный звонок этому мужчине, и я записалась на прием к его сестре, акушеру-гинекологу, в тот же день. Все происходило так быстро. У меня не было времени слишком глубоко задуматься о чем-либо. Я не хотела ни о чем слишком глубоко задумывать. Нет, пока я не увидела доктора.
Я думала быть незаметной, но, когда я направилась ко Льву и Мине, чтобы найти дом, полный людей, мне было трудно вести себя правильно. Войдя внутрь, я крикнула:
— Алло? — но не получила ответа. Было достаточно легко понять почему, когда я услышала разговор, доносившийся из кухни.
Мой желудок перевернулся, когда я увидела его.
Отец моего ребенка, единственная настоящая любовь всей моей жизни, сидел там, не имея ни малейшего представления о том, как наша жизнь вот-вот изменится.
— Эй, вот и она. — Вик выпрямился на стуле. Я одарила его легкой улыбкой, мои пальцы скользнули по его плечу, когда я проходила мимо, с благодарностью в моем прикосновении.
Последовал ропот приветствий. Вик и Аника сидели за столом с Львом и Миной, а Саша стоял в стороне, рядом с тем местом, где Алессио сидел на табурете у стойки, держа на руках нашу маленькую пухленькую Лиди, которая выглядела готовой уснуть, положив голову на его плечо. Неудивительно, что Кара сидела рядом с ним на табурете, глядя на него с ярко сияющей в глазах любовью.
Алессио поймал ее взгляд и нахмурился, глядя на нее сверху вниз.
— Тебе что-то нужно?
— Нет. — Она широко улыбнулась. — Я в порядке. — Затем она положила голову на его свободное плечо, как будто это было ее Богом данное право.
 
Я не упустила из виду, что Алессио, хотя и казался раздраженным таким вниманием, позволил ей.
Когда я подошла, то легонько чмокнула его в щеку, и он выразил свою признательность, сказав:
— Слышал, прошлой ночью тебя везде тошнило.
Придурок.
— Меня не тошнило везде, большое тебе спасибо. Меня однажды вырвало, но я успела добраться до туалета, — пробормотала я, беря Лиди за кудрявую косичку и накручивая ее на палец. — И я чувствую себя намного лучше, спасибо, что спросил.
Рот Вика скривился.
— Ты сегодня не работаешь, да? — Прежде чем я успела ответить, он посмотрел на Сашу и спросил: — Ты не думаешь, что ей стоит взять выходной?
Саша скрестил руки на груди.
— Это решать Настасье.
Кара обвила пальцами предплечье Алессио и прижалась к его свободному плечу.
— По-моему, она выглядит нормально.
— К ней вернулся нормальный цвет лица. — Аника наклонилась, внимательно наблюдая за мной.
Мина оглядела меня с ног до головы, словно пытаясь понять, умираю я или нет.
— Может быть, стоит позвонить Поксу.
Лев, как всегда, сказал нужную вещь в нужное время.
— Ты съела банан?
Боже. Зачем я вообще пришла сюда?
Я подняла руки в знак капитуляции.
— Во-первых, я в порядке. Действительно. Во-вторых, нет, я не буду работать сегодня вечером. И в-третьих, я уже позвонила Поксу и назначила встречу с ним сегодня днем. — Мой скучающий взгляд остановился на встревоженной Мине. — Просто на всякий случай.
— Хочешь, я тебя отвезу? — ласково спросила Мина.
Я ответила также слащаво.
— Нет, потому что я хотела бы добраться туда целой и невредимой.
Ее лицо сморщилось.
— Я не такой уж плохой водитель.
— Ты остановилась посреди шоссе, — невозмутимо ответила я. — Нажала на тормоза. Чуть не вызвала цепную реакцию.
— Мне показалось, я во что-то врезалась! — воскликнула она.
Моя бровь поднялась.
— И что это было, Мина? Во что ты врезалась?
По крайней мере, у нее хватило такта выглядеть смущенной.
— Скомканные носки, — пробормотала она.
— Ха!— смешок от Кары. Ее тело затряслось, когда она громко рассмеялась.
— Носки, — подтвердила я. — Ты задержала движение из-за грязных старых носков. Ага. Я лучше попрошу наркомана в торговом центре отвезти меня, дорогая.
Мина повернулась к Льву, широко раскрыв глаза и сделав жалостливое лицо, и прошептала:
— Я думала, что это котенок.
Затем заговорил Вик.
— Я отвезу тебя.
И я воспротивилась.
О, черт возьми, он не может.
Я изобразила непринужденность.
— Я в порядке, правда. Спасибо.
Он посмотрел на меня так, как будто видел меня насквозь.
— Это не вопрос. Я хочу отвезти тебя.
И поскольку я бы сделала все, чтобы избежать этой ситуации, я посмотрела на его сестру, на пустоту в ее глазах, и сказала:
— Аника пойдет со мной. Верно, Ани?
Она моргнула, снова сосредоточившись, поворачиваясь ко мне лицом. Я бросила на нее взгляд. Должно быть, она прочла между строк, потому что почти сразу же кивнула.
— Конечно.
Уф.
— Видишь? — Я успокоила Вика с улыбкой. — Никаких проблем.
Он не выглядел удовлетворенным. На самом деле, его губы недовольно сжались, а язык тела изменился, стал более жестким, негибким, но он отпустил это. У меня было ощущение, что его потребность заботиться обо мне была связана с его неспособностью остаться со мной, когда я была больна. Как будто он пытался загладить свою вину передо мной, что было очень мило. Мне было больно хранить этот секрет, но он не узнает об этой беременности, пока я не буду готова к тому, чтобы он узнал.
Мои подозрения подтвердились, когда нам с Аникой пора было уходить, и Вик нас проводил. Когда я выходила из дома, Вик протянул руку и нежно взял меня за запястье. Взгляд Аники скользнул туда, где ее брат держал меня, и ее глаза задержались на том месте, прежде чем она подняла взгляд и бесцветным голосом сказала: