Вик (ЛП)

Я проследил за их испуганными взглядами и, увидев их, напрягся.
Черт побери.
Стоя устойчиво, я окинул взглядом комнату.
Они были повсюду.
Люди, одетые в черное, блокировали все выходы, их раскрашенные черно-белым лица были жуткими и странными. С черепами, наполовину закрывающими их лица, они представляли собой устрашающее зрелище. Пугающие. И именно в этот момент я понял, что облажался.
«Ученики» называли своих солдат «покойниками», и у меня почти не было сомнений — они были здесь ради меня.
Их число росло, и я молча задавался вопросом, как они попали внутрь. Посетители наблюдали за ними с опаской, но с любопытством. Музыка продолжалась, но девушки перестали танцевать. В комнате стояла тишина, и «покойники» просто стояли на своем.
Мои глаза обратились к Льву, который поднялся со своего места, выпрямившись, когда Мина потянула его за руку, ее лицо побледнело от паники.
Именно в этот момент появился Саша, стоя в большом открытом дверном проеме. Он бросил взгляд на мужчин и на мгновение наклонил голову, прежде чем выпрямиться и сказать:
— Мальчики. — Он двинулся вперед, само воплощение самообладания. — Если вы хотите шоу, вы должны стоять в очереди, как и все остальные.
Один из «покойников» выступил вперед.
— Мы здесь не для шоу. — Он посмотрел на Сашу, поднял руку и указал прямо на меня. — Мы здесь ради нашего брата. Он дал обещание на сегодняшний вечер. — Мужчина посмотрел на меня, а затем угрожающе произнес: — И он выполнит свое обязательство.
Внешне я оставался невозмутимым. Я был рад, что никто не мог видеть, что происходит внутри. Потому что это было хреново.
Рука Саши сжалась в кулак. Он промолчал, прежде чем сказать:
— Как видите, у него есть и другие обязанности, которые нужно выполнять.
«Покойник» улыбался, а краска растягивалась и тянулась так, что трескалась.
— Нам дали указание не уходить, пока он не уйдет с нами.
— А если он не пойдет? — Холодная, спокойная манера речи Саши ничего не выдавала, но я знал своего брата. Это случалось нечасто, но Саша был близок к тому, чтобы потерять самообладание.
— Тогда мы повеселимся. — «Покойник» ухмыльнулся.
Ага. Нет.
Этого не будет.
Это была моя проблема, и я не собирался позволять этим головорезам разрывать «Сердцеедки» на куски, чтобы доказать свою точку зрения.
— Иду, — пророкотал я, и брови Саши нахмурились, когда он протянул руку, чтобы заблокировать мне путь. Его беспокойные глаза встретились с моими, и я похлопал его по плечу, наклонился и сказал достаточно громко, чтобы только он мог меня услышать. — Ты меня предупреждал. Я не слушал. Нырнул с головой, и теперь я должен выкручиваться сам.
Сейчас он мог бы сказать многое, но предпочел промолчать, и он никогда не узнает, как сильно я ценю то, что он не воспользовался случаем, чтобы сказать мне, что предупреждал меня об этом. Это много значило. Потому что никто не чувствовал себя таким ослом, как я в тот момент.
Изобразив легкую ухмылку, я крепко сжал его плечо, надеясь, что это выражает самые смиренные извинения. Саша был моим другом. Моим братом. Моим товарищем. Я не хотел принести это дерьмо на его порог. Я планировал прямо противоположное. Но независимо от того, как сильно я старался, чтобы все было просто, каким-то образом мне всегда удавалось облажаться.
Я спросил себя, почему мир был против меня. И ответ задел.
Миру было абсолютно наплевать на такого придурка, как я. Печальная правда заключалась в том, что я сделал это. Больше некого было винить в том положении, в которое я себя поставил. Прямо в центре перевернутой ладони Роама. В любой момент его пальцы могли сжаться, раздавив меня целиком. Это был вопрос не «если», а «когда».
И поэтому я повернулся и начал идти к судьбе, которую я больше не хотел, но которую написал сам своими окровавленными кончиками пальцев.
Я остановился на полпути, когда услышал, как Нас окликает меня.
— Вик. — Она посмотрела на мужчин, окружавших меня, потом снова на мое серьезное лицо.
С широко открытыми и встревоженными глазами она тихо сказала:
 
— Не уходи.
Моя малышка испугалась. Словами не передать, как дерьмово я себя чувствовал из-за этого. Вызвать ее страх было последним, чего я когда-либо хотел.
«Покойники» рядом со мной мрачно усмехнулись.
— Не волнуйся, Мами. Мы привезем вашего мальчика домой в целости и сохранности.
И внутри моего разума потемнело. Моя челюсть затвердела. Пронзительный вой зазвучал в моих ушах, и когда я повернулся к парню с разрисованным лицом, я подумал, пропустит ли Роам этот дерзкий трах, когда я воткну лезвие ему в сердце.
Моя рука поднялась и сжалась в кулак, когда я изо всех сил старался сдержать свой гнев. Но я сделал неглубокий вдох и заговорил со смертельным спокойствием.
— Ты не разговариваешь с ней. — Предупреждение. Первое и последнее.
Ухмылка «покойника» уменьшилась, но не исчезла. Было видно, что ему плевать. Парень посмотрел на мою женщину и повторил.
— В целости и сохранности, Мами.
Он говорил как защищенный человек. Но Роама здесь не было. Мои глаза блуждали по его лицу, разглядывая его скрытые черты и присваивая ему новый титул.
Ходячий мертвец.
Когда глава «покойников» сделал рукой широкую дугу, они начали выходить гуськом, и я вышел вместе с ними без малейшего желания. Снаружи ждала машина, и как только я вошел внутрь, другой человек в черном протянул мне «Глок» и лыжную маску. Я взял их, не раздумывая ни секунды.
Не прошло и часа, как дело было сделано.
Психопаты вокруг меня подстрекали, заставляли нажать на курок, давили на меня, кричали и выкрикивали грубости, которые накладывались друг на друга, когда я поднимал свой пистолет на старого, испуганного мужчину, сидящего в кресле своего тихого дома.
Я крепко держал пистолет.
Через мгновение плечи цели расслабились, ожидая смерти.
— Черт возьми, чего ты ждешь? Сделай уже это, — последовала разъяренная реакция «покойника», управлявшего этой группой диких собак.
Моя рука опустилась, и звуки прекратились.
Мое решение было окончательным.
Я этого не сделал.
Не заботясь о своей безопасности, я повернулся, чтобы посмотреть лидеру в глаза, и сунул свой «Глок» ему в руки, моя позиция была ясна.
С яростью в его жестком взгляде он не колебался. Он взял мой пистолет, поднял его и трижды выстрелил пожилому человеку в грудь. И когда его глаза снова встретились с моими, он покачал головой, почти разочарованный.
— Он тебя убьет.
В его тоне не было ни интонации, ни эмоций. Это не было угрозой. Это был простой факт.
Роам собирался разорвать меня на части.
Вечер потрачен впустую. Мое общественное положение в плачевном состоянии. Сумасшедший дышит мне в затылок.
Я не знал, сколько еще мне нужно было падать, чтобы достичь дна этой ямы, в которую я сам себя загнал.
 
Глава 23
 
Настасья
 
Аника неподвижно сидела между моими коленями, скрестив ноги. Я взяла пластиковую бутылку и выдавила еще немного крема с химическим запахом на волосы, прежде чем слегка расчесать их и сказать:
— Вот.
Но от одного тревожного взгляда на расческу у меня скрутило желудок.
Мгновение назад она была чистой, а теперь было полна клоков ее волос. Длинные медные пряди вызывающе обвились вокруг нее.
Ее мягкое «спасибо» звучало почти по-детски, и когда она подтянула колени и прижалась к ним щекой, согнувшись, у меня в животе скрутило узлом от того, как резко, заостренно торчали ее плечи.
Моя дорогая подруга. Почему ты так страдаешь?
— Тридцать минут, и мы смоем, хорошо?
Она моргнула, как будто совсем меня не замечая, и я ласково улыбнулась, нежно проведя пальцами по ее щеке.
Когда я вышла из ее комнаты, выражение моего лица помрачнело, и когда я пошла на кухню, чтобы выбросить мусор, я нашла Доротею на кухне.
Нервы сжались в моем животе. Я не видела ее чуть больше недели. С тех пор, как я совершенно непреднамеренно по-королевски облажалась с Виком. Но в тот момент, когда пожилая женщина увидела меня, она подошла и взяла мои руки в свои теплые старческие руки, с материнской улыбкой.