Вик (ЛП)

Что я могла сказать на это?
Ничего. Не тогда, когда он настаивал на вечеринке жалости, которую устраивал. Я думала, что он знает меня лучше, чем это. Я думала, что он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что такие вещи не имеют для меня значения. Я бы отдала все это, чтобы иметь его. Верните нас в шаткую однокомнатную квартиру со сломанным унитазом. Я бы терпела это до тех пор, пока Вик был у меня.
Я уже знала ответ на то, что собиралась предложить, но хотела подтверждения.
— Найти такие деньги за такой короткий промежуток времени будет непросто.
— Нет, если ты занимаешься обычной работой, — ответил он.
Его исчезновение на прошлой неделе. Состояние его лица. Его раздражительность. Это имело смысл.
— Хочу ли я знать, на кого ты работаешь? — спросила я сквозь безрадостный смех.
Он смотрел на улицу.
— Какой-то парень с Верхнего Ист-Сайда.
Это было все, что он дал, но, честно говоря, это было больше, чем я ожидала. Эти вещи рассказывались по мере необходимости, и у нас с Виком была политика «не спрашивай — не говори», когда дело доходило до грязной работы. Это защитило его, но также защитило и меня. В конце концов, я не могла никому рассказать то, чего не знала.
Вся эта ситуация шокировала. Я хотела помочь. Мне нужно было помочь. Я просто не знала как.
Наступило мягкое молчание, и Вик выпрямился.
— Итак, теперь ты знаешь. Счастлива?
Как он мог спросить меня об этом?
Выражение лица у меня грустное, я едва произнесла:
— Нет.
Горький смех вырвался у него.
— Ага. — Он повернулся, чтобы уйти, говоря, когда он оставил меня позади. — Я тоже.
 
Я не могла поверить, что делаю это.
И когда мой взгляд переместился на танцовщицу, сидящую на диване в кабинете Саши, я скрестила руки на груди. У меня болела челюсть от того, как сильно я стиснула зубы, но ради брата и бизнеса я готова была вести себя прилично. Сегодня.
Саша сидел за своим столом, откинувшись на спинку стула, и переводил взгляд с Лаш на меня.
— Вам не обязательно ладить, дамы. Вам даже не обязательно нравиться друг другу. Но вы будете вести себя уважительно на моем рабочем месте. — Когда его глаза сузились на меня, он продолжил: — Я знаю, ты слышишь меня, Настасья.
Почему он повесил это исключительно на меня?
Он знал, что у меня короткий предохранитель, и эта сучка сделала своей работой испортить все мои схемы.
Я бы подавилась словами, прежде чем извинилась.
Как всегда послушная сестра, я ответила:
— Я слышу тебя, брат мой.
— Хорошо. — Он выглядел несколько успокоенным. Мой желудок сжался, когда его глаза смягчились, и он любезно спросил: — Итак, Лаш. Как ты себя чувствуешь?
Я уставилась на него, моргая в замешательстве.
Он был чертовски серьезен?
Я была на грани потери рассудка.
— Ну, — ответила она с придыханием, — у меня болит голова и очень болит шея. — Саша понимающе кивнул. — Думаю, мне может понадобиться еще несколько выходных. — Она опустила глаза и захлопала ресницами. И меня чуть не стошнило. — Но, если ты не хочешь, чтобы я их взяла, думаю, я могу просто пойти в полицию и написать заявление. Я уверена, что у вас есть какая-то страховка, которая касается компенсации на рабочем месте.
И я медленно повернулся к ней лицом, позволив рукам опуститься по бокам.
Это была угроза? Она только что угрожала моему брату?
Потому что если бы это было так, я бы сделала четыре шага, схватила ее волосы, подвела бы за них ее к столу и заставила ее встретиться с ним головой — снова и снова.
Прошу вас.
Я очень надеялась, что это была угроза.
Саша поднял руки и усмехнулся.
— Вау, сейчас. Давай просто вернемся на шаг назад. Я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать.
У меня побежали мурашки. Он никогда не ухмылялся, не так. Это было скользко.
Затем он спросил:
— А как насчет денег, которые я тебе дал? Они уже закончились?
Лаш только пожала плечами.
 
— Мне нужно было оплачивать счета.
Поведение Саши изменилось. Это было незначительно, но я видела.
Что-то было не так. Я чувствовала это нутром.
— Видишь ли, вот в чем дело… — Мой брат встал и обогнул стол, присаживаясь на край. — Марта. — Моя голова вскинулась, когда его глаза потемнели, и он уставился на нее сквозь густые ресницы. — Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так. Если бы ты знала, ты бы поняла, что я не трахаюсь с такими женщинами, как ты. — Лицо ее побледнело, но Саша продолжил: — И уж точно я не позволю им поставить мишень мне на голове.
Глаза Лаш расширились. Казалось, она обдумывала каждое решение своей жизни, и когда Саша смотрел так, как смотрел на нее прямо сейчас, я не винила ее.
— Саш, — начала она. — Я не была…. Я не имела в виду… — Затем она заставила себя широко улыбнуться. — Я не думаю, что объяснилась должным образом.
Господи. Она пыталась это исправить. И Саша еще не был резок.
— Нет. Я понял именно то, что ты излагала, и мне… — Он пошевелился, присел перед ней. — Мне не понравился твой тон.
Боже мой.
Я должна была чувствовать себя плохо из-за ликования, охватившего меня тогда, но нет. Это было не так.
Вот что происходило, когда ты вмешивался в жизнь людей. Особенно с такого мужчины, как Саша.
Он встал и повернулся, направляясь ко мне. Он занял место рядом со мной, выпрямившись, но глядя на окаменевшую женщину, ерзающую на месте, смотрящую на дверь, как будто она могла попытаться сбежать.
Я бы хотела посмотреть, как она попробует.
— Слышал, ты пошла по магазинам с этой стопкой наличных. Разбросала эти бумажки по всему Ист-Сайду. — Ее губы приоткрылись от удивления. — Я знаю это, потому что, что бы ты ни думала, я не глупый человек. И независимо от того, в игре я все еще или нет, я всегда защищаю свою спину, потому что люди редко наносят удар спереди. — Ухмылка на его лице просто ошеломляла. — Но ты? Ты пробовала и то и другое, не так ли, дорогая?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Ее голос был едва слышен.
Саша спросил Лаш:
— Знаешь, что обычно происходит с людьми, которые расплачиваются за бриллианты фальшивыми купюрами, как ты вчера? — Он сделал паузу на мгновение. — Узнаешь, если не соберешь свое дерьмо и не уберешься из моего клуба в ближайшие пять минут.
Выражение ее лица вытянулось, и на секунду мне стало ее почти жаль.
— Ты подставил меня.
Затем Саша встал, обошел стол и занял свое место.
— Да ну, играй в глупые игры, выигрывай глупые призы. — Он посмотрел на часы. — У тебя есть четыре минуты и двенадцать секунд. Я бы пошевелился. Ты тратишь это время и официально нарушаешь границы. Хочешь знать, что я делаю с нарушителями границ? — Он медленно оглядел ее. — Можешь остаться и выяснить.
Марта вскочила с дивана еще до того, как он закончил. Она двигалась быстро, ее каблуки цокали, когда она спешила уйти, и в тот момент, когда она вышла из комнаты, я повернулся лицом к своему брату. Он быстро набрал электронное письмо, прежде чем нажать «Отправить». Стул крутнулся, и он некоторое время наблюдал за мной, прежде чем спросить:
— Как долго она возилась с тобой?
У меня внутри все сжалось.
Откуда он узнал?
Он всегда все знал.
— Некоторое время.
— И ты не подумала мне сказать? — Он не казался расстроенным, но я хорошо знала своего брата, и легкого изменения в его тоне было достаточно, чтобы я поняла, что недоволен тем, что я этого не сделала.
— Это не старшая школа, Саш. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня. — Затем добавила тише: — Я не хотела создавать проблемы.
— Ага, — сказал он, беря ручку и постукивая ею по столу, а затем невозмутимо спросил: — Ну и как, сработало?
Засранец.
Моя челюсть сжалась.
— Не так хорошо, как я надеялась.
Глубоко в горле он издал звук согласия.
— Послушай, — начал он небрежно. — У нашей семьи есть репутация, и независимо от того, кто мы сейчас, мы никогда не убежим от того, кем мы были. Такое положение бывает очень кстати. Мы были и навсегда останемся «Хаосом».