Не в этот раз (СИ)

Витая в благостных мечтах, я совершенно перестал следить за дорогой. Надо признать, моторная память не подвела, и ноги сами несли меня вполне в нужном направлении, но внезапно подключившийся мозг решил внести оптимизацию: здесь можно срезать! Я на автомате собирался тащиться по Ленина, потом мне придётся повернуть под прямым углом и пройти ещё чуть ли не столько же, а ведь есть короткая дорога! Помнится, ей я ходил, когда учился в начальной школе — мы и жили тогда в другом районе, и сама школа была другой.
  
Ну, что ж, время — деньги, и я решительно углубился в давно позабытые кварталы. Вот библиотека — городская детская, которую я прочитал первой… ещё классе во втором, кажется. Помню, библиотекарша долго не верила, что я так быстро читаю, и мучила меня пересказами сдаваемых книг месяца два или три. Потом перестала, конечно — надоело, тем более, что я и отвечал как из пулемёта. А потом и книжки там кончились, осталось одно «счастливое пионерское детство», которое я не жаловал из-за однообразия. Однако, кое-что прочитал и из этого жанра литературы, что немало помогало потом учиться — частенько эти тексты использовались для диктантов и изложений.
Вот тут, кажется, исполком… или не исполком, но потом, в девяностых, здесь будет сидеть городская администрация. Здание, конечно, подлатают, и внутри, и снаружи, и тогда на него станет можно смотреть без боли, а сейчас оно выглядит бедноватенько, прямо скажем. О — магазин! Продуктовый. Это я удачно зашёл — школьный обед растворился без следа, самое время перехватить чего-нибудь.
Ага. Перехватить. Сжевать. Перекусить. Как в том анекдоте — «медный провод вас устроит, товарищ Ленин?». Еды в магазине не наблюдается примерно совсем. Условно годится только хлеб, консервы «Завтрак туриста» и салат «Дальневосточный» из водорослей. И соком берёзовым запить. Впрочем, нет: соки и на разлив имеются, в том числе — мой любимый, томатный. Ну-ка…
Сок не подвёл — в меру кислый, несладкий, без привкусов, и с солью я не ошибся. Важно, правда, не особенно задумываться, что тут по гигиене у этого окаменелого комка грязно-серой субстанции в мутном стакане, которуюй надо долбить общей алюминиевой чайной ложечкой. Но наковырял, разболтал, ложку отдал продавщице, и та, недовольно морщась, демонстративно её ополоснула в мойке для стаканов. Так себе, конечно, мытьё, но на безрыбье…
Никаких тебе булок, или, тем более, пирогов, конечно, не было. За неимением лучшего, купил полбуханки чёрного — это вот транжирство чистой воды: не так далеко здание стройтреста, где начальником трудится мой отец. Там есть пищеблок для сотрудников, где на столах совершенно бесплатно выставлены чёрный хлеб, соль и горчица, а сладкий чай стоит всего две копейки.
Это вот сейчас я задумался: а что, если поварихи банально знали единственного ребёнка Управляющего в лицо? И такое счастье было доступно не всем? Хороший вопрос, кстати. Но тогда я считал совершенно само собой разумеющимся, когда мы с пацанами, забегавшись по городу и пропустив обед, запросто могли заскочить в столовку, взять по чаю и налопаться хлеба с чем попало. Хочешь тебе горчица, хочешь тебе соль, а по ощущениям — уж никак не хуже любого мишленовского ресторана.
Но думать про это надо было раньше. Возвращаться всяко не с руки, так что, столовую при тресте оставим на потом. Не в этот раз. Сейчас мне некогда, потому будем есть на ходу. Хлеб… м-м-м. Да, действительно, хлеб вкусный. Пожалуй, такой в моё время купить будет трудно — а я ведь ценитель, абы что и абы где не беру, места знаю и за ценой не стою. Не стоял. Всё уже, Гриша, проехали. Или ещё есть шанс заснуть сегодня вечером, а проснуться опять в своём доме в Подмосковье?
Есть-то может он и есть, он не может не есть, как говорится. А вот хочу ли я этого? Так-то, уже порядком привык к хорошему — ничего не болит, всё впереди, молод, полон сил… Да уж, пожалуй, не стану я жалеть. В конце концов, что меня ждёт там? Беспросветное ничего? А тут — вторая попытка! Неужели не сумею распорядиться получше⁈
Хлеб и укатанная дорога кончились одновременно, и я остановился, недоумённо взирая на покосившиеся избушки в «эстетике гнилого дерева». Это же дореволюционное ещё всё! Память услужливо подкинула картины, как мы с одноклассником из той, первой моей начальной школы где-то тут собирали какие-то ягоды, и его бабушка, смешно приговаривая на решительно непонятном языке — пермяцкий, кажется — раскладывала их сушиться на самой настоящей печке. А если зайти совсем за дома — только надо найти проход, тут всё очень сложно, только местные знают немногочисленные тропки — там будут кусты, в которых я ловил певчих птиц. Правда, безуспешно — никого, кроме пары синиц, поймать не вышло, даже драный щегол — и тот не дался, улетел.
Вздрогнув и сбросив оцепенение, я чуть ли не бегом рванул вперёд — скоро стемнеет, а мне ещё домой чёрт-те куда добираться, оно мне надо? Вообще, это проблема — сдаётся мне, часто я буду так залипать. Тут ведь куда ни глянь — воспоминания! Хорошо, что сегодня пятница, значит, можно будет жалостно пошмыгать носом и засесть на два дня в своей комнате под одеяло. Я так уже делал неоднократно, чтоб не участвовать в активностях родителей на выходные — спортивных, по большей части. Тогда я преимущественно решал задачки по математике и физике, да, вот такой я маньяк. А сейчас надо будет постараться вспомнить как можно больше, хотя бы для того, чтоб пореже впадать в ступор.
Вот примерно такой, как сейчас. Нет, абсолютным мой уход в себя не был, я продолжал мерно переставлять ноги в правильном направлении, однако за обстановкой не следил совершенно. А зря.
— И кто это у нас тут такой красивый? — издевательски произнёс парнишка примерно моего возраста, но выше и шире в плечах.
Одет он был в ярко-синюю куртку, на голове имел сбитый на самую макушку «петушок» — они как раз начали входить у нас в моду, а шарфом пренебрёг вовсе. В наших краях — демонстративный признак хулигана и нон-конформиста. Остальные трое — ещё здоровее этого, тоже с виду явное хулиганьё. Это плохо, значит, это банда, а не просто компания куда-то идёт по своим делам.
Я предательски сглотнул и инстинктивно оглянулся — никого нет? Из взрослых, имею в виду — сразу вспомнилось, что в подобной ситуации можно было пристроиться к прохожим, даже совершенно посторонним, и ни одна шайка не посмела бы слово тебе сказать. Но нет, на улице мы были одни. Выруливать придётся самостоятельно. Хотя… какое там — «выруливать»? Огребу я сейчас, по-простому говоря, да и всё.
Понятно теперь, почему я поначалу двинулся по Ленина: центральная улица города, всегда много народу, безопасно. Даже когда зайдёшь в «чужой» район. А я именно в чужом сейчас и есть! И не дружественном даже. Когда-то раньше я жил тут не так далеко — как раз рядом с моим целевым магазином «Культтовары», но несколько лет назад мы переехали. По детским меркам несколько лет — вечность, и теперь, конечно, я никого тут не знаю. И меня не знает никто. А тем более — я-старый: тогда, в детстве-то, я, может, и вспомнил бы пару имён «авторитетных на районе пацанов», а сейчас… засада.
Пока я всё это меланхолично обдумывал, гопнички, разозлённые моей индифферентностью, решили перейти от слов к делу. Самый борзый схватил меня за воротник пальто обеими руками и начал хаотично дёргать влево-вправо, выводя из равновесия. «Красиво работает как! — невольно восхитился я. — Ну школа ведь, школа! не мог же он сам такому научиться? А вроде и не было в городе ни одной секции борьбы… приезжий?». Первое время мне удавалось компенсировать рывки собственными ногами, но я довольно быстро устал и предсказуемо свалился, увлекая противника за собой. Ну что — теперь завершающая часть Марлезонского балета: сейчас требуется добыть ту самую «первую кровь» — у нас тут принцип «лежачего не бьют» не в чести, бьют, да ещё как. Но, слава богу, не ногами, и «третий лишний». Хотя, тут один из «третьих» явно не прочь поучаствовать: упал рядом на колени, наклоняется, что-то орёт (разобрать не могу), противно брызгает слюной. Морда в веснушках, рыжий, потный — тьфу! Главный на арене, меж тем, оседлал меня, прижал мои руки коленками, варежки скинул, глядит торжествующе — герой! Размахнулся, сейчас будет бить в лицо, в нос, скорее всего… «Да чтоб ты себе так врезал!» — прозвучало отстранённо в голове.