Егерь. Вызов (СИ)
— Идём дальше, — сказал я, поправляя рюкзак.
Остаток пути прошёл спокойно. «Актриса» шла рядом, время от времени поглядывая на меня с любопытством. Красавчик дремал у меня на плече, изредка почёсывая за ухом. В потоковом ядре я чувствовал присутствие своих духовных зверей — они постепенно успокаивались.
Дорога извивалась между берёз и осин, под ногами шуршала опавшая листва. Воздух стал прохладнее — приближалась ночь. Где-то вдали ухнула сова, а из кустов доносился шорох мелких зверьков.
Знакомые звуки, знакомые запахи. Дом был уже близко.
Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее холодная рука тревоги сжимала мне кишки. Неделя. Срок истекал через сутки. Я отгонял мысль, что мог ошибиться в расчётах, перепутать дни в этом безумном марафоне. Что, если я опоздал? Картина, как сборщик налогов уводит мать в кандалах, полыхала за веками, заставляя желваки на скулах каменеть.
Потянуло дымом из печных труб, влажной землёй с огородов и прелым сеном. Где-то вдалеке лениво тявкнула собака. Эти звуки казались симфонией после жуткой какофонии ночной опасной зоны, где каждый шорох мог означать смерть.
Огни деревни вспыхнули внезапно — тёплые жёлтые искры в сгущающихся сумерках. Я застыл на опушке, в тени последних деревьев, и долго пил глазами этот вид. Актриса замерла позади, чутко улавливая напряжение хозяина.
Дом Ольги сиротливо прижался к самому краю деревни, его тёмный силуэт с отремонтированной крышей был знаком до последнего бревна. И там, в маленьком окошке, мерцал свет. Я с облегчением выдохнул — не опоздал.
Подошёл к старой калитке, которая жалобно заскрипела, протестуя против вторжения, и шагнул во двор. Актриса скользнула следом.
Двор встретил меня покоем, глубоким миром уставшей за день деревни. Поднялся на крыльцо и постучал — костяшки пальцев гулко ударили по старому дереву.
За дверью послышались торопливые шаги, и через мгновение она распахнулась.
На пороге стояла мать.
Ольга выглядела усталой, но здоровой. Руки слегка дрожали, может от страха, который копился всю неделю? В её глазах сначала промелькнуло недоумение, потом — узнавание, и, наконец, — безграничное облегчение. Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам.
— Макс… — выдохнула она шёпотом громче любого крика.
Я устало улыбнулся и шагнул за порог. Красавчик тут же подбежал к женщине, ткнувшись влажным носом в подол простого платья. Следом бесшумно вошла Актриса. Её серебристая шерсть отливала синевой в тусклом свете масляной лампы, а глаза холодно осматривали тесную комнату.
Мать ахнула, прижав руки ко рту. Её взгляд метнулся от моего измождённого, покрытого грязью и засохшей кровью лица к огромному незнакомому зверю, а потом снова ко мне. Она не испугалась. В глазах было лишь потрясение и слёзы, хлынувшие горячими, крупными ручьями.
— Сынок… Живой…
Она бросилась ко мне, крепко обняла и… заплакала, утыкаясь лицом в плечо. Худенькие плечи сотрясались от беззвучных всхлипов. Я неуклюже обнял её в ответ, тело Макса помнило это тепло, и оно было невыносимо настоящим.
— Всё в порядке. Я же говорил, что вернусь, — голос охрип, стал едва слышен.
Она отстранилась, провела дрожащей рукой по моей щеке, стирая грязь и оставляя влажный след.
— На кого ты похож… Худой, грязный… А это… та самая? — кивнула на рысь, которая неподвижно, как изваяние, сидела у двери.
— Она, — коротко ответил. — Всё потом. Есть что поесть?
Она тут же засуетилась, вытирая слёзы краем передника.
— Конечно, сынок! Сейчас, всё есть! Картошечка осталась, сальце…
Через несколько минут сидел за столом и с жадностью голодного волка поглощал простую еду — варёную картошку в мундире и тонко нарезанные ломтики солёного сала. Мать сидела напротив, не сводя глаз, и её взгляд был красноречивее любых слов. Красавчик устроился у неё на коленях, и она машинально гладила его мягкую шёрстку, что успокаивало их обоих. «Актриса» так и осталась у двери.
Когда первый, самый страшный голод отступил, откинулся на спинку грубо сколоченного стула, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло и свинцовая усталость. Я дома. В безопасности. На мгновение захотелось просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь, за столом. Но время не ждало. План «Б», который вытачивал в голове всю дорогу назад, был прост и груб. Конфронтация. Сила. Шантаж. И ещё куча вариантов… За что взяться?
Поднял взгляд на мать.
— Ну что? Удалось найти покупателя?
Она кивнула, и в глазах мелькнула слабая надежда.
— Да, сынок. Нашла. Через старые связи… У отца был хороший друг, торговец питомцами, Тимофей. Но он много путешествует по королевству. Я отправила ему весточку, и недавно пришла обратная. Он согласился приехать в деревню и сообщил, если зверь хороший, то заплатит.
Я почувствовал, как напряжение, державшее всю дорогу, начало отпускать. Это — самый худший из возможных вариантов, но пока что — хотя бы так. Неплохая новость.
Человек дела, которого интересует только качество товара, а не деревенские интриги. Идеальный вариант. Возможно получится договориться.
— Но… — продолжила она, и голос дрогнул. — Есть одна проблема.
Я устало усмехнулся про себя, глядя на пляшущий огонёк лампы.
Хех, проблема. Куда уж без них.
* * *Красавчик устроился на подоконнике, методично умывая белоснежную шёрстку лапкой. Лунный свет, пробивающийся сквозь старые ставни, превращал его в призрачную фигурку из сказки. Время от времени он поднимал голову, чутко прислушиваясь к ночным звукам деревни.
А Актриса сама выбрала себе пост у двери в комнату матери. Просто легла поперёк прохода, как живая преграда, и замерла. Её серебристые уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох, каждый звук за окнами.
Я не возражал против её инициативы.
Проблема, о которой рассказала мать, оказалась непредсказуемой…
Я потёр глаза кулаками, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Голова гудела, мысли путались. Организм требовал отдыха.
Завтра. Обо всём подумаю завтра. Сейчас нужно просто выспаться, а утром с ясной головой решать, что делать с Ефимом.
Но одну вещь хотелось сделать прямо сейчас. Я повернул голову к двери, где неподвижно лежала серебристая тень.
Питомец: Ветряная рысь.
Уровень: 16.
Опыт: 5675/6765
Эволюционный индекс: F.
Характеристики питомца:
Сила: 4
Ловкость: 13
Поток: 21 (основа)
Связь (F, пассивно): Ментальная связь с близнецом. Возможность использовать навыки брата. Расстояние — минимальное. Ресурсы крайне ограничены
Когти Шторма (E): обволакивает собственные когти сжатым воздухом, увеличивая их режущую силу.
Лёгкий шаг (F, доступно): создаёт у своих лап небольшой плотный вихрь.
Свободных очков для распределения: 0.
Шестнадцатый уровень. Один навык идентичный с братом, что неудивительно.
Когти Шторма E… Интересно. Это уже серьёзное оружие. В сочетании с её скоростью и манёвренностью она могла стать смертоносным противником. Хотя в реальном бою я так и не видел, как она пускает в ход когти — вечно избегала прямых схваток, предпочитая роль приманки. Понятное дело, зачем рисковать шкурой, когда они просто испытывали меня, следуя магическому инстинкту.
Любопытная деталь — у неё основная характеристика Поток, а у брата Ловкость. При внешней схожести они дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Идеальная охотничья пара.
Веки тяжелели. Строчки перед глазами расплывались, и я не стал сопротивляться наваливающейся дремоте.
Последнее, что мелькнуло в сознании перед погружением в сон — завтра нужно первым делом поговорить с Барутом. Он должен был кое-что сделать. И от этого результата зависят все мои дальнейшие действия.
Красавчик мягко спрыгнул с подоконника и устроился рядом с кроватью, свернувшись белым пушистым клубком. Его размеренное дыхание действовало успокаивающе.