Стигма ворона (СИ)

Но все это ничуть не умаляло ценность неожиданного подарка.
Вскоре все вещи в дорогу и мешок провизии был собран.
Через два часа они втроем покинули крепость. Новая одежда сделала пленников похожими на вольных воинов, и теперь их провожали совсем другими взглядами. Мягкие кожаные нагрудники на хлопковом подкладе оставляли открытыми плечи и руки, темные штаны с кожаными вставками были прочными, не стесняли движений и выглядели вполне прилично.
А за спиной Эш ощущал приятную тяжесть нового оружия. Комендант крепости сдержал обещание, и Нику со спутниками выделили трех приземистых гнедых меринов. Кони явно были не первой свежести, но крепкие и холеные, с лоснящимися боками. И сейчас они горделиво топали по пыльной дороге, помахивая остриженными хвостами.
Светловолосая девушка в ярком красном платье, увидев их, игриво помахала рукой, замедляя шаг.
— Красивая какая, — заметил Дарий, отвечая девушке улыбкой.
— Шлюха, — коротко ответил Никкаль.
— С чего ты взял? — удивился Эш, невольно оборачиваясь на девушку.
Шлюх он представлял себе совсем иначе. В его воображении продажные женщины имели потасканный вид, вульгарные наряды и вообще привлекательностью не отличались.
Но улыбчивая красавица больше походила на свежую розу, чем на истертое седло.
Воин усмехнулся.
— С того, что приличные женщины у нас красное не носят. Как и распущенные волосы. Но, если честно, «огоньков» я люблю больше, чем всех этих лицемерок, которые типа приличные. Ноги раздвигают так же, только лежат при этом бревном и потом всю душу тебе вынут, будто ты ей должен, и вообще последняя сволочь. А этим заплатил — и до утра ты господин. И обогреют, и выслушают, и отлюбят, как хочешь. И никаких нервов, все по-честному…
Выехав из городских ворот, Никкаль прибавил ходу.
— Нам бы сейчас серую часть болот засветло проехать, а дальше через лес на юг, в Шамас…
Они с Дарием продолжили обсуждать маршрут, а Эш, ехавший позади всех, снова вернулся мыслями в ту темную комнату.
Но чем сильней он пытался вызвать воспоминания, тем сильней у него начинала болеть голова.
«Дай-ка я на тебя посмотрю…» — говорил ему старик.
«Или он не достоин лица, которое носит», — бросил тогда напоследок белоголовый, покидая разоренное имение.
Теперь Эш понимал, что все это не совпадения и не случайность. Без сомнения, он забыл что-то очень важное. И теперь пришло время вспомнить…
Лесистая местность постепенно сменилась на серо-зеленую равнину с мшистыми кочками, и вскоре специфический запах болот и лягушачье воркование заставили его отвлечься от собственных мыслей.
Земля под конскими копытами стала мягко чавкать, проседать, в четкие следы начала набираться вода, образуя крошечные озерца. Невидимые глазу птицы время от времени громко вскрикивали, и тогда над топью разливался резкий, раскатистый хохот. Ветер стих, и вскоре вокруг путников закружило жужжащее облако голодного гнуса. Лошади нервно зафыркали, задергали головами, со свистом охаживая себя по бокам хвостами.
— Дальше идем медленно и как утки, мордой в хвост друг другу, — приказал Ник. — И в сторону ни на шаг. Ясно?
И он уверенно повел своих пленников по болоту. Воды вокруг становилось все больше. Лошади тревожно прядали ушами, ступая по колено в воде. Никкаль каким-то одному ему ведомым способом безошибочно выбирал безопасную дорогу. Он петлял по зарослям кустарника, вел через замшелые кочки, время от времени поднимаясь из жижи на зыбкую поверхность. Справа и слева блестела вонючая болотная вода.
— Вот орут-то, надрываются, — раздраженно проговорил Дарий, пытаясь разглядеть спрятавшихся где-то птиц.
Он явно нервничал и все крепче сжимал поводья, озираясь по сторонам.
— Это кручинница, — ответил Ник, смахивая рукой здоровую муху с виска. — Хрен ты ее рассмотришь — мелкая серая тварь с длинным острым клювом. В траву сядет — в упор не увидишь. А шуму от них… Кстати, примета есть — если кручинница встречает хохотом, значит, все хорошо будет. А вот когда их голоса становятся похожими на плач — это к покойнику…
 
Эш между тем с любопытством поглядывал на восток — туда, где из замшелых волн болотной топи поднимались серые стелы, острыми клыками врезаясь в темнеющую синеву.
— Ник, а что там такое?..
Никкаль повернул голову в ту сторону, куда рукой указал Эш, и с усмешкой ответил:
— Смерть. Самое гиблое место в этих болотах.
— Откуда же там взялись тогда эти плиты? — удивился Эш.
— Об этом знает лишь тот, кто их там поставил. Может, там когда-то был город, или зиккурат, или еще что, — он усмехнулся и насмешливо продолжил. — А лет двадцать назад одному неведомому идиоту шибануло в голову, что там спрятан клад. Якобы у кого-то золота набралось так много, что он не придумал ничего лучше, кроме как спрятать их здесь, отметив место клада двухметровыми глыбами. Много доверчивых дураков осталось там в трясине, пока, наконец, разум не взял верх…
— А я думал, стигмы делают людей почти неуязвимыми от всяких… естественных опасностей. Ну, типа болота или стремнины, — признался Эш.
— Неуязвимых не бывает, — снисходительным тоном заявил Никкаль. — Понимаешь, духи разделяются на двенадцать родов, и каждый род разделен на двенадцать видов. И каждому роду соответствует определенная среда обитания. Дух может дать тебе свою полную силу только в естественной или близкой для себя среде, а в неестественной — лишь небольшую ее часть. К примеру, мой дух является подземной арахной. Я очень силен в подземельях и довольно ловок на земле, но если бросить меня в огонь, я не выживу. Поэтому нужно очень вдумчиво подходить к вопросу обретения первой стигмы, поскольку она определит твой дальнейший путь.
— Первой? — переспросил Дарий. — А что, разве можно носить сразу несколько стигм?..
— Можно, — отозвался Ник. — Но только если это духи одного рода. Иначе они схлестнутся друг с другом внутри человеческого тела и просто разорвут его на части. Или, что еще хуже, будут убивать его медленно, день за днем пожирая человека снаружи и изнутри. Это как проказа, вот только гниет человек не только телом, но и душой. Такие стигмы постоянно увеличиваются, изменяются, прорастают в новых местах и переплетаются друг с другом, покрывая человека с головы до ног.
— А если духи одного рода, они не враждуют между собой? — спросил Дар.
— По крайней мере, я о таком не слышал, — пожал плечами Ник. — Некоторые воины специально собирают целые коллекции из трех или даже шести видов одного рода, или, как еще говорят, одного класса. Особенно удачные коллекции приводят к тому, что духи начинают влиять не только на своего носителя, но и друг на друга. Их силы сливаются вместе, и тогда это называют созвездием. Обладатели созвездий — это настоящие колоссы!..
— А почему тогда ты их не собираешь? — недоверчиво спросил Дарий, отгоняя от лица густой рой вконец обнаглевших мошек.
Ник хмыкнул.
— Потому что чем больше духов, тем больше сила. А чем больше сила — тем сокрушительней эхо. А слишком сильное эхо выжигает людям рассудок и память. Я не хочу закончить свою жизнь, как бешеный пес. Поэтому одного духа мне вполне достаточно.
— А какой род духов самый сильный? — выпалил Эш.
Тема разговора его будоражила. Он чувствовал себя ребенком, стоящим в зиккурате в шаге от сокровенного камня акады, когда парчовую завесу колышет ветром, давая возможность заглянуть внутрь.
— Самыми сильными считаются духи, именуемые «дети змея». Это настоящие колоссы. Огромные, жуткие и бешеные. Но даже не мечтай заполучить себе такого. Они используют людей только в качестве пищи. А вообще в любом роду есть и слабые представители, и сильные. К примеру, мой дух — арахна, но при этом арахна не обычная земная, а глубокий хтоник. И это добавляет мне множество дополнительных преимуществ. Мне повезло встретить такого редкого и сильного духа почти цельным.
 
— А бывают не цельные?..
Дар усмехнулся.
— А как же, — сказал он, покосившись на парня. — Например, те, что акадами называются. Слыхал о таких?..