Девичьи грезы (СИ)
Но болтать и думать не дали, потому что появились люди в костюмах, которые принялись расставлять колонну. Кто за кем, точнее, коллектив за коллективом. Люди оказались совсем молодыми, наверное — тоже студенты Академии. Наверное, у них там какой-нибудь артистический факультет?
Кстати, костюмы выглядели прямо настоящими. Каждый шов, каждая складочка, каждая жемчужинка. Если дома нередко встречались очень схематичные стилизиации — приблизительного цвета, приблизительного кроя, с приблизительной отделкой — то здесь можно было прямо любоваться. Татьяна опомнилась, достала телефон и принялась фотографировать. Глянула — девчонки занимались примерно тем же. Вот, правильно.
Впереди запели трубы, вот прямо — запели трубы. Красивым мощным звуком. И загремели барабаны. Колонна потянулась на улицу.
Их поставили довольно близко к голове колонны, можно было видеть — да там впереди вообще кто-то едет на коне! И громким голосом объявляет о скором начале фестиваля. А следом — идут люди с барабанами, трубами, знамёнами. Татьяна завертела головой — нет ли рядом кого из оргов, спросить. У оргов были значки, как дали Патрику — крупнее, чем у участников.
Её взгляд поймала девушка в сером платье горожанки и очень милом чепце с загнутыми кончиками, и подошла. Да, она орг, да она может ответить на пару вопросов, с удовольствием, она вообще здесь как раз для того. Такие шествия проводились с незапамятных времён, но упорядочил всё король Анри, давно, почти пятьсот лет назад. Поэтому преобладающие костюмы — его времени, и некоторые прямо копируют его портреты — тут она хихикнула, и ещё будут показывать спектакли про его время и про тогдашних героев. Она сама? О, она просто учится в колледже, а в академию пойдёт поступать после окончания. Через год. А зовут её Антуанетта — как ту королеву. Ничего, нормально, она привыкла. Да, к ней можно по любым оргвопросам, всё верно.
А дальше колонна выплыла на улицу, и как же это было красиво! Всё, совершенно всё было в гармонии — и наряды участников, даже странным образом тех, кто оделся в костюмы более поздних эпох, или, как поняла Татьяна, в театральные костюмы от своих постановок, или если занимались современным или народным танцем — то в положенные им. Так вот, и костюмы, и дома вокруг, и даже небо и цветы на клумбах — всё пребывало в гармонии. Почему-то легко верилось, что пятьсот лет назад такая же разноцветная толпа шла по тем же улицам, славила весну и неведомого короля Анри. А он что же — ехал на белом коне в алом наряде впереди всех? Или где-то на площади выходил на балкон присутственного здания и приветствовал народ?
Правда, пятьсот лет назад люди на тротуарах вокруг были другими. Без телефонов, камер и прочей снимающей техники.
— Надо потом какие-нибудь местные новости найти, — пихнула она в бок Марину. — Наверное, там будет что-то об этом.
— И местные соцсети. — усмехнулась та. — Наверное, мы там тоже засветимся. Но круто, невероятно круто. Очень красиво и очень вдохновляет.
А младшие девчонки просто таращились вокруг с восторгом в глазах.
— Кажется, я никогда не видела столько камер разом, — усмехнулась Татьяна.
— Кажется, я тоже, — кивала Марина.
Трубы пели, барабаны стучали, глашатай на коне собирал всех на площадь. Говорил — в сумерках начнётся действо. Не опаздывать.
До сумерек ещё оставалось какое-то время — кажется. А пока они шли по мощёным булыжником улицам, махали руками зрителям, улыбались в камеры. Им говорили, что они прекрасны. И это было очень приятно.
Колонна вывернула на площадь, и какой же была та площадь — с цветочными гирляндами, фонтаном посередине, старинной ратушей и красивым собором! И даже сцена была задекорирована под старинное здание — как бы черепичная крыша, и опоры — колонны, и пол — тоже какой-то необыкновенный. И пока они обходили площадь по периметру, сумерки сгустились-таки.
Колонна постепенно подходила к сцене, трубачи и барабанщики поднялись туда и красиво стояли там, а проявившиеся орги принялись расставлять участников из колонны так, чтобы всем была видна сцена. Расставили, собрались под ту сцену, трубы пропели какой-то замысловатый сигнал…
И на площади погасли все огни. Фонари на зданиях, свет в окнах выходящих туда домов, освещение сцены. Два вздоха в темноте, три стука палочкой по барабану, поёт труба… и невероятные, искрящиеся светящиеся шары разлетелись от сцены под радостные крики людей на площади. Яркие. Разноцветные. Они зависли в строгой последовательности, образовав фигуру — да это же герб! Кажется, эта штука в геральдике называется веретеном, и сверху у неё корона. Золотое на алом.
Снова поёт труба, и по углам площади вспыхивают костры. Герб сияет над сценой, шарики разлетаются по всей площади, а на сцену выходят люди. Или они там уже были, но их не было видно? А может быть, они всё это и сотворили?
Татьяна присмотрелась — да она же их знает! Профессор, в гостях у которого они были, рыжая председатель жюри, профессор-некромант, который подключил им связь, и кто-то ещё. Все они были одеты не в старинные одежды, а в современные костюмы, дамы — в вечерние платья. А к самому краю сцены подошёл молодой мужчина прекрасной наружности — высок, широкоплеч, темноволос, улыбка сияет до самых дальних углов площади — и произнёс без всякого микрофона, но слышно было отлично.
— Добрый вечер, дамы и господа, жители славного города Лима и наши гости со всех уголков обитаемого мира! Мы приветствуем вас на нашем фестивале! В эту ночь на площади Лима издревле зажигаются костры, и уже в пятидесятый раз мы открываем в эту ночь наш фестиваль! — дальше он перечислял разных людей и организации, благодаря которым фестиваль состоялся, а потом завершил: — Я приглашаю сюда для приветственного слова госпожу Арианну Гобер, профессора Академии и председателя жюри фестиваля!
Рыжая госпожа Арианна вышла, тряхнула кудрями и заговорила так же громко, как ведущий, и тоже без микрофона. Приветствовала участников и зрителей, поблагодарила спонсоров и всех, кто способствовал организации, и особо выделила его высочество Луи де Рогана, который — внезапно — является патроном департамента Лимей, и исторически семья де Роган покровительствует наукам, искусствам и этому фестивалю. И пригласила его говорить.
Его высочество оказался весьма представительным мужчиной средних лет — высоким и черноволосым, в отлично сидящем костюме. Он приветствовал собравшихся, выразил надежду, что фестиваль принесёт пользу всем участникам и доставит удовольствие зрителям.
Далее ведущий пригласил ректора Академии профессора де ла Мотта, тот буквально в двух словах приветствовал зрителей и пожелал удачи участникам — на классах и в конкурсных показах.
Следующим выступал бывший ректор Академии и глава какого-то там магического фонда, то есть — один из патронов и спонсоров, и это оказался профессор Саваж, правда, его представили как герцога Саважа. Он дал краткую историческую справку — фестиваль проводится в пятидесятый раз, впервые был проведён по повелению короля Луи де Рогана в девятнадцатом веке, в разные годы в нём принимали участие будущие звёзды профессиональной сцены — оперы, балета, классической и современной музыки и театрального искусства. И он желает удачи всем, кто будет выступать в нынешнем году!
А дальше ведущий пригласил всех выступавших торжественно открыть фестиваль. Они встали вдоль края сцены и все разом запустили фейерверк! С шумом, грохотом и сыплющимися с неба звёздами.
Все радостно кричали — и Татьяна тоже, и даже выдержанная Маринка. Потому что было здорово!
После всего ведущий объявил, что сейчас для гостей города и участников фестиваля — приветственный спектакль Королевской Оперы в содружестве с прикладным факультетом Академии. Спектакль назывался «Лимейская Роза», и представлял историю любви юной пары — как поняла Татьяна, дочери того самого короля Анри и молодого человека, которому король почему-то не захотел сразу отдать её в жёны, и ему пришлось совершать подвиги во имя любви, и он их, конечно, совершил, и в финале состоялась свадьба. Спектакль оказался мюзиклом, все артисты отлично пели и танцевали, а старинные мелодии в едва ли не рок-обработке хотелось прямо по ходу подхватывать и подпевать.