Змеевик (ЛП)

Я сделала шаг вперед.
— Анита, нет, пожалуйста, она не понимает, что ты не будешь драться, как девушка — сказала Донна.
— Я могу позаботиться о себе, Донна — сказала Дикси.
Донна положила руку ей на руку.
— Нет, Дикси, ты не можешь, не с Анитой.
— Почему ты продолжаешь защищать ее? Она трахает твоего будущего мужа! — Она пошла ко мне, вопреки удерживающей руки Донны.
Донна положила руку ей на плечо и оттолкнула назад, не давая ей приблизиться ко мне. Я впервые заметила, что под загорелой кожей Донны были мышцы. Я знала, что она работала вне свадьбы, но до этого момента не понимала, сколько. Хорошо для нее. У Дикси не было мускулов, чтобы оттолкнуться, но она попыталась. В тот момент я поняла, что она была одной из тех людей, которые хотели выместить свое плохое настроение на кого-то, кого угодно. Я понимала проблемы гнева, но она выбрала не ту женщину, чтобы начать борьбу.
— Я не защищаю Аниту. Я защищаю тебя.
— Защищать меня от чего? — закричала Дикси, пытаясь протолкнуться мимо Донны.
— От нее.
— Что? — Дикси перестала толкаться и посмотрела на Донну, словно она сошла с ума. — Она на пять дюймов ниже меня. Она крошечная.
— Размер — это еще не все — сказала я тихим голосом, потому что поняла, что получу предлог для причинения вреда Дикси. Я не причинила бы ей много боли, потому что мне это не понадобилось бы, но она действовала мне на нервы, и мы еще даже не прилетели к месту назначения свадьбы. Это не сулит ничего хорошего для Дикси и меня.
Она снова попыталась протолкнуться мимо Донны, и на этот раз Донна позволила ей, двигаясь достаточно в одну сторону, чтобы толчок Дикси перенес ее вперед, спотыкаясь. Дикси совершила ошибку новичка, потому что застряла при столкновении с кем-то: просто перестань держать их, и они обычно падают. Донна использовала небольшие быстрые движения рук, чтобы помочь Дикси опуститься на пол, используя одну руку в качестве рычага или, возможно, поводка; это зависело от того, что вы хотели сделать дальше. Вывихнуть ей локоть, посадить ее лицом в пол, так много вариантов.
Дикси вскрикнула от удивления. Она выглядела и звучала так же удивленно, как и я, от того что Донна сделала это. Когда я встретила Донну, она была бесполезна в кризисных ситуациях, и она никогда бы не сделала ничего такого физического, так скоро. Уу, Донна!
— Если я могу сделать это с тобой, Дикси, Анита уничтожит тебя — Она отпустила свою подругу и отступила, на всякий случай. Вы никогда не знаете, как кто-то собирается показать наглядный урок, включающий физическую силу. Майор Брауни указывает ей на то, чтобы она обращалась со своим лучшим другом, как с кем-то еще, кого вы заставили усвоить урок.
Дикси опустилась на колени на пол, обнимая руку, словно это было больно. Я знала, что это не больно. Донна еще ничего не сделала, чтобы причинить ей боль. Это было очень контролируемо. Насилие и контроль были двумя вещами, которых у Донны не было, когда Эдуард впервые познакомил нас. До этого момента я не знала, что он учит ее, как бороться. Поскольку я настаивала на том, чтобы все мои близкие изучали хотя бы основы самозащиты, я одобрила это.
Дикси тихо заплакала, все еще держа ее за руку.
— Ты бессердечная сука, ты заслуживаешь, чтобы тебя обманули — Может быть, Дикси просто назвала всех оскорбляющими именами домашних животных. Если бы я знала это, то могла бы оставить комментарии шлюхи и шалавы.
Донна была ясной, спокойной и решительной, когда сказала:
— Анита, иди найди Натаниэля и помоги ему выбрать новое платье для тебя. Дикси и я собираемся остаться здесь и обсудить все.
— Ты могла сломать мне руку, сука!
— Иди, Анита. Я позабочусь об этом, — сказала Донна голосом, настолько уверенным, что я почти услышала эхо Эдуарда. Или, может быть, я оказала ей медвежью услугу; возможно, этот стержень всегда был внутри нее, и Эдуард только помог ей найти это. В любом случае, я почитала эту силу в ней и сделала то, что она просила, не спрашивая, сможет ли она справиться с ситуацией. Она доказала, что может справиться с собой и Дикси. Поэтому я оставила ее, чтобы все уладить, и пошла искать Натаниэля чтобы выбраться из этого платья.
   
3
 
Натаниэль нашел меня прежде, чем я начала бродить по магазину в поисках его, что было очень хорошо, поскольку я снова споткнулась. Единственное, что спасло меня от сверкания, это то, что у меня в руках было столько юбки, что она спрятала мою грудь, и напрашивался вопрос, обо что я споткнулась: мне показалось, что у меня в руках вся эта проклятая юбка.
— Ты очаровательна — сказал Натаниэль. Его руки были полны черной и бирюзовой ткани, по-видимому, больше платьев.
Я посмотрела на него, пытаясь освободить один высокий каблук от единственного края подола, который мне не удалось поднять.
— Это не очаровательно, что это платье пытается убить меня.
Его лицо сияло подавленным смехом. Глаза потемнели из сиреневых в лавандовые, в попытке не смеяться надо мной. В его водительских правах сказано, что у него голубые глаза, но это не так; они были фиалкового цвета, как лепестки цветов. Незнакомцы спрашивали, были ли они цветными контактными линзами, но это не так. Глаза сидели посередине лица, которое было прекраснее красивого, но я предпочитала, чтобы мои люди были красивыми, мужественными, так что это работало для нас. Он стянул свои густые каштановые волосы обратно в хвост, но они были недостаточно длинными, поэтому одна прядь обрамляла его лицо. Когда-то его волосы были длиной до лодыжек, когда некоторые очень плохие вампиры приковали его цепью и отрезали их. Они связали меня и заставили смотреть. Они планировали пытать и изувечить его, чтобы добраться до меня, и это сработало бы, если бы мы сначала не сбежали и не убили их после. Его волосы отрастали, но это было постоянное визуальное напоминание о том, что мы почти потеряли.
Были причины для двух телохранителей, Миллингтона и Кастера, которые стояли у входа в магазин, один снаружи и один внутри возле двери. Белоснежные волосы Милли все еще были коротко подстрижены, как будто он никогда не переставал быть морским котиком, но Кастер, по прозвищу Пуд, позволил своим каштановым волосам отрасти настолько, что они почти коснулись кончиков ушей. Милли начал дразнить его за это хиппи. Я доверяла им в том, что никакая угроза для нас, не войдет в магазин. Но это был Никки Мердок, который шел по проходу позади Натаниэля, как светлая гора, которому я доверяла больше всего. Я бы никогда больше так не рискнула Натаниэлем, если бы не смогла избежать этого, и я знала, что Никки это понимает. Он был нашим главным телохранителем из-за этого и многих других причин. Его плечи едва умещались между вешалками для одежды по обеим сторонам прохода. Он был на долю дюйма короче шести футов. Милли был выше шесть футов плюс минус, но, хотя бывший морской котик был в отличной форме, он выглядел почти хрупким, когда стоял рядом с Никки. Пуд был немного ниже любого из них и чуть шире, чем Милли, но никак не ближе к Никки. У нас было много телохранителей, которые были выше Никки, но почти никто из них не был таким широким в плечах. Он был большим парнем с самого начала, но тягание тяжестей и естественная генетика сделали его огромным. Он был похож на улыбающегося белокурого колосса, преследующего Натаниэля, и я знала, что он был еще опаснее, чем выглядел.
Никки был хорош собой, но гораздо более мужественен, чем Натаниэль. У него были квадратные черты, и просто чтобы подчеркнуть суровый взгляд, ему не хватало правого глаза. Там, где он должен был быть, были гладкие белые шрамы, резко контрастирующие с голубым глазом на другой стороне. Его желтые волосы были длинными на макушке, так что они падали вперёд по его лицу, но бока были почти выбриты. Более длинная прядь волос, казалось, почти указывала на отсутствующий глаз, так что вы не пропустите его; перед тем, как подстричь волосы, желтая полоса спускалась по шрамам, скрывая их. Это была своего рода аниме-версия повязки на глаз. Я не была уверена, была ли стрижка проявлением солидарности с Натаниэлем, или Никки просто был готов встретить мир лицом к лицу, не прячась. Время от времени ему все еще становилось неловко, когда люди смотрели, но он смотрел на них, и они обычно опускали взгляд и пытались притвориться, что не смотрели. Он был одним из двух любовников в моей жизни, у которых было больше впечатляющих шрамов, чем у меня.