Змеевик (ЛП)

— Я не буду извиняться за желание отомстить за Домино.
— Мы не просим тебя об этом; мы бы никогда не попросили тебя об этом — сказала она.
— Тогда что ты просишь? — сказал Мика спокойным голосом.
— Дайте оплакать нашего брата и перестаньте ненавидеть нас за это.
— Я не ненавижу тебя за то, что ты оплакиваешь своего брата — сказала я. — Я немного ненавижу тебя, потому что ты напоминаешь мне его, и нет, я не могу простить то, что он сделал со мной и Домино.
— Он мертв, Анита. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти твою. И поскольку это так, то месть свершилась, — сказала она.
Я обняла Мику и увидела, Родину сидящую рядом с Натаниэлем.
— Нет, это не месть. Месть вонзила бы меч в его легкие и сердце точно так же, как он сделал это с Домино. Месть убила бы его сама! — Я почувствовала первые шевеления моих зверей. Это заставило меня начать делать дыхательные упражнения. Я должна иметь больше контроля, чем сейчас, я должна, или звери внутри меня поднимутся на приманку моего гнева и попытаться разорвать меня на части.
Натаниэль потянулся ко мне, и я двинулась в объятиях Мики, чтобы взять его за руку. Если бы Родриго не пожертвовал собой, Натаниэль мог бы умереть в Ирландии. Я ненавидела то, что один и тот же человек сделал что-то такое злое и что-то такое хорошее. Это смешалось в моей голове и моем сердце. В тот момент, когда Натаниэль коснулся меня, я почувствовала себя спокойнее; гнев все еще был там, но теперь стал притихать. Я была рада прикоснуться к моим мужчинам, рада, что поехала с ними в наш первый отпуск вместе к океану, раскинутому по обе стороны дороги, как какая-то невероятно красивая открытка. Я была счастлива в этом моменте, очень счастлива, но я все еще сожалела, что не убила Родриго сама. Делало ли это меня сумасшедшей, социопатом, психичкой? Может быть? Но это все еще было то, что я чувствовала, и одна вещь, которую я узнала в терапии, это что ты должен осознать и принять свои чувства, абсолютно все. Не нужно пытаться справиться с ними, но необходимо признать их. Чувства, спрятанные внутри, всегда найдут путь наружу. Ты можешь выпустить их сам и иметь хоть какой-то контроль, или можешь спрятать их в самую темную часть своего сознания и дать новую пищу для своих внутренних демонов, которые потом обрушатся на тебя. Я действительно старалась не подкармливать их больше.
Я сказала вслух правду, голосом, настолько напряженным и осторожным, что он почти не был похож на мой.
— Я ненавижу, что обязана жизнью Натаниэля тому же человеку, который убил Домино. Ненавижу, что все, что я вижу, когда смотрю на вас двоих, это он. Ненавижу, что до сих пор переживаю, что чуть не потеряла Натаниэля в Ирландии. Я ненавижу то, что я не могу отпустить все это и просто двигаться вперед. Это заставляет меня чувствовать себя слабой и глупой.
— Ты не слабая и не глупая, — сказал Мика, целуя меня в щеку, а я впивалась взглядом в Родину.
— Я отвечу на твою откровенность своей собственной, потому что Ру и я не слышали так много правды на протяжении веков. Это очень освежает — сказала она, но слово «освежает» кусалось, словно гневное эхо, как будто я была не единственной, кто сдерживал своих внутренних демонов.
— Сестра — начал Ру, но она махнула, что бы он молчал, и он позволил это.
— Я хочу ненавидеть тебя за то, что ты сделала с нами тремя. Я обвиняю тебя в смерти моего брата и хочу ненавидеть тебя за это тоже. Я хочу ненавидеть тебя, Анита Блейк, но я не могу. Твоя магия мешает этому. Вместо того чтобы ненавидеть тебя, я вынуждена заботиться о твоих чувствах. Когда ты несчастна, это причиняет мне физическую боль, особенно если это связано со мной и Ру. Ты связала нас с собой на вечность, или пока мы не умрем, спасая тебя, или пока тебе не захочется убить нас просто по прихоти.
— Я не очень прихотлива.
Она издала звук, смешок, но с раздражением.
— Ну, это голая правда. Не часто я встречала людей менее прихотливых, чем ты, наша вроде-желанная королева.
— Значит, вы оба в безопасности, — сказал Натаниэль, и он обнял Родину, просто быстрое дружеское объятие, но от этого мои глаза сузились.
 
Мика обнял меня и повернул чтобы поцеловать; возможно он заметил мою реакцию на их объятие.
— Ты и я — два наименее капризных человека, которых я когда-либо встречал.
— Я могу быть достаточно прихотливым для всех нас троих, — сказал Натаниэль, улыбаясь.
Мы потянулись к спинке сиденья, и ему пришлось прекратить обнимать Родину, чтобы он мог держать обе наши руки. Мы втроем ехали так, неловко держа руки над сиденьем, когда по обе стороны шоссе раскинулся океан, и мне хотелось, чтобы здесь была наша свадьба, а на Эдуарда. Если бы мы могли привести сюда Жан-Клода, чтобы он стоял с нами под солнцем, свадьба у океана была бы идеальной.
  
20
 
Шоссе спускалось настолько далеко вниз, что деревья перекрыли обзор, и вода фактически была у края дороги, в корнях мангровых и других деревьев, названия которых я не знала. Меня беспокоило, что я не знаю, как называются все растения и деревья. Нужно где-нибудь раздобыть справочную книгу растений, просто чтобы знать, на что я смотрю. Да, в конце концов, мы перестали смотреть друг другу в глаза и снова начали смотреть на пейзаж.
— Ребята, вы не сказали мне, как здесь красиво — сказала я, когда шоссе снова начало подниматься через один из многочисленных мостов, проходящих от одного острова к другому. Теоретически я знала, что Кирке Кей — это серия островов, но я не представляла, на что будут похожи острова. Я думала, что каждый из них будет больше, или, может быть, я просто никогда нигде не была, где присутствовал бы океан.
— Мы подумали, что было бы веселее просто привезти тебя, так как мы знали, что скоро свадьба — сказал Мика. Он поднял мою руку, чтобы поцеловать ее тыльную сторону.
— Ты уже чувствуешь себя более расслабленно, а мы сюда только приехали — сказал Натаниэль.
Я обернулась, чтобы увидеть улыбку, которую услышала в его голосе. Это стоило того, чтобы обернуться. С темными очками, скрывавшими его глаза, это помогло мне увидеть, насколько это была великолепная улыбка, хотя его волосы снова выпали из хвоста и лежали вокруг его лица. В ярком солнечном свете его каштановые волосы сияли рыжим цветом. Я пыталась просто наслаждаться тем, как великолепно он выглядел в тот момент, и не думать о том, почему у него короткие волосы. Почему я не могу это отпустить?
Он коснулся своих волос, убрав их за ухо; он чувствовал кое-что из того, о чем я думала и что чувствовала в этот момент. Мы все старалась оставаться за нашими метафизическими щитами друг с другом, но некоторые мысли и эмоции все же просачивались. Он был моим moitié bête, моим леопардом зова, что означало, что мы были больше, чем просто любовники. Я чувствовала, что он грустил не потому, что его волосы были короткими, а потому, что это меня расстроило.
— Мне очень жаль, что это меня очень беспокоит — сказала я.
Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица.
— Мне нравится знать, что ты чувствуешь, Анита; никогда не извиняйся за это.
— А остальные из нас не имеют ни малейшего представления, о чем ты думаешь, знаем только, что тебе было грустно — сказала Родина, ее тон был что-то среднее между презрением и злостью.
Я посмотрела в ее темные глаза и сказала: — А я вообще не ощущаю, что ты чувствуешь.
— Не ощущаешь, потому что мы только твои невесты; мы чувствуем твои эмоции, желания, твои потребности, но ты ничего не знаешь о нашем внутреннем мире.
— Ты права, нам просто нужно разобраться, как и любым другим людям на планете, и на самом деле поговорить друг с другом о том, что мы думаем и чувствуем.
Машина замедлила ход. Я оглянулась на дорогу, не зная, почему мы останавливаемся. Пока мы продолжали ползти вперед, я искала автомобильную аварию или что-то еще, что могло бы притормозить нас от шестидесяти до тридцати миль в час.
Бернардо ответил прежде, чем кто-либо из нас спросил.