Тени зимы (СИ)

— Ощущение холода есть? Спазмы внизу живота?
— Все так, да! А что это?
Иван Палыч на секунду задумался — как бы мадам вообще не решила, что все кончено. Такое тоже вполне могло быть… И что тогда? Судя по всему, Варвара Платоновна — женщина весьма решительная.
— Это все нормально, — заверил доктор. — Сейчас сделаю еще один укол. К вечеру пройдет.
— И что, можно будет операцию?
  
— Думаю, завтра. Лучше — послезавтра.
Красотка зловеще прищурилась:
— Ну, смотри, доктор. Не обмани! Помни, что я говорила.
У Ивана Палыча, конечно же, имелось в саквояже снотворное. Он его и ввел. Пускай эта Варвара «бандитская краса» спит себе спокойно до завтра. Слишком уж умна, властна, коварна.
С ней просто — да. Но, вот как быть с остальными? Не скажешь же — в районе эпидемия, ящур! Поголовные прививки. Тут что-то другое надо придумать…
Властная красотка спокойно заснула, и доктор вновь расположился в гостиной. Со двора вернулся здоровяк — эдакий мини-Шварцнеггер, звали его Антон. Искоса глянув на доктора, присел к картежникам, поглаживая замотанную тряпицей руку.
— Возьмете в круг? — напросился к игрокам Иван Палыч. — А то скучно просто так сидеть.
Те переглянулись:
— Ишь, скучно ему. Ну, давай… А есть на что играть-то?
Доктор молча вытащил из кармана часы на серебряной цепочке — подарок одного состоятельного пациента.
— Годится! — радостно потер руки молодой.
— Только давайте сначала в «дурачка», для разминки, — Иван Палыч потер руки. — А то я давно уже не игрывал. Отвык от карт-то!
— Дак это… Привыкнуть недолго!
Хохотнув, бледнолицый принялся тасовать колоду.
Сыграли в дурака подкидного, в переводного, и даже в сложного — «черви червями, а козыри бубны».
Иван Палыч молча не сидел, все рассказывал байки…
— Вот, помнится, пришел ко мне пациент…
Дошла и до «пугалок» очередь, на которые все врачи великие мастера…
— А под повязкой-то — Боже мой! Боже мой! Еще б немного — и без руки б остался. А всего-то надо было время сделать один укол!
— Укол? — Антон вздрогнул и посмотрел на замотанную руку.
И все посмотрели.
— Вообще-то, не болит… — озадаченно протянул Антон.
Иван Палыч покачал головой:
— Я б на твоем месте не рисковал. Коли есть такая возможность.
— И у тебя такой укол…
— Имеется!
Здоровяк все же решился:
— Ну, доктор… коли!
— Отойдем, вон, к окну — там светлее… А вы пока поиграйте, мы скоро.
Без всякой жалости доктор вкатил убийце лошадиную дозу снотворного и, словно бы между прочим, вкрадчиво прошептал:
— Варвара Платоновна хотела бы видеть тебя возле себя.
— Варварушка? Да что ж ты сразу-то…
— Тсс! Как проснется. Уже б должна скоро. Иди.
— Варварушка… Да я, как пес цепной, возле ее ног буду!
Кажется, он ее по-настоящему любит, — подумал доктор. Интересно, как она его?
Здровяка-убийцу Иван Палыч выпроводил прочь специально — странно бы выглядело, если б молодой здоровый парняга ни с того, ни с сего вдруг захрапел. Еще тревожил Семен… И где этого черта носит? Куда-то ушел?
В «двадцать одно» доктор с ходу проиграл часы. Так было надо. Бандиты сразу же приосанились и подобрели — хотя бы с виду.
— Дурацкая игра, — небрежно взмахнул рукой Иван Палыч. — Не люблю я таких игр, где от самого игрока ничего не зависит! Ну, что это за игра — как карта ляжет! Вот бы в преферанс партеечку расписать. Семен ваш четвертым не будет?
— Семен? Да он к обеду токмо заявится, — любуясь выигранными часами, хмыкнул молодой.
Доктор с сожаление почмокал губами… и пошел ва-банк:
— Жа-аль… А я ведь люблю в картишки! Как-то у самого господина Хорунжего портсигар выиграл!
Бандиты переглянулись:
— У кого?
— Есть такой господин… Поговаривают, что бандит, но играет честно.
— Так ты с ним что, знаком? — быстро поинтересовался бледнолицый.
— Не только знаком, но и сегодня ночью встречусь!
— К-как это? — снова переглянулись игроки.
— Да так это! — скрестив руки на груди, Иван Палыч пожал плечами. — Сегодня в «Тройке» большая игра! Господин Хорунжий обещался обязательно быть… Собственно, он всех и позвал. Не хотелось бы пропустить… Да! Мы обедать-то будем?
— Будем, будем, — пряча выигранные часы за пазуху, рассеянно заверил молодой. — Часика в три…
— Ну, я тогда вздремну часок. К обеду разбудите!
Завалившись на диван, доктор вытянул ноги и захрапел.
— Миха… — чуть погодя, прошептал молодой. — Ведь он же не должен бы…
— Да кто его знает? — бледнолицый зло покусал губы. — Он же никому не докладывает. Возьмет и нагрянет! Хоть завтра.
— Как бы и сегодня, до игры еще, не заглянул.
— Этот может… Знаешь, Карась, я так, пожалуй, пойду! Червонцы царские, конечно, хороши… Да жизнь дороже! Еще неизвестно, какие планы хозяйка на наш с тобой счет имеет. Ты как?
— Да я бы тоже… — голос молодого звучал тревожно. — Токмо обещанных червонцев жаль. Зря мы, что ли…
— Ну, как знаешь… А я пошел!
— Постой! А Антоха?
— А что мне Антоха? Я сам себе хозяин. Спросит, так скажешь, мол, на рынок ушел — за семечками.
Хлопнула дверь… Карась еще немного посидел, подумал… и опрометью бросился за своим сотоварищем.
Залаял было, да тут же и заглох, заскулил, пес…
— Варнак! Варнакушко… На тебе сухарика, на…
Иван Палыч быстро вскочил на ноги и бросился к окну. Уходить! Бежать со всех ног, срочно! И так же срочно арестовать здесь всех… Или… Или, может быть, просто пристрелить?
Из спальни вдруг донес слабый голос хозяйки:
— Антош! Антош! Да проснись же!
Н-да… пристрелить теперь не получится. Да и не с чего!
Бежать! Срочно бежать.
Выскочив во двор, доктор стремглав бросился к калитке. Из будки, прямо ему навстречу, яростно рванул пес!
  
Глава 17
 
Зверь метнулся прямо на него. Острые клыки щелкнули совсем близко от лица. Клац! Но инстинкт сработал быстрее мысли. Иван Палыч отпрыгнул в сторону, чувствуя, как ветер от рывка зверя ударил его щеку. Пес, не ожидавший такой прыти, пролетел мимо, на мгновение потеряв равновесие. Этой секунды хватило.
Не думая ни о чем, доктор вцепился пальцами в щели между бревнами высокого забора и, отчаянно забираясь, перекатился через него, свалившись на другую сторону в сугроб. Удар о землю отозвался тупой болью во всем теле, но было не до того.
Истошно залаяла собака, тщетно пытаясь прорваться сквозь забор. Выкуси!
В этот момент с улицы, визжа шинами, подъехала та самая черная машина. Из нее вышел Семен. Увидев доктора за оградой, он быстро все понял.
— Стоять! — просипел Семен, на ходу выдергивая из-за пояса наган.
Одновременно с этим из дома вывалился Антон, сонный, с затуманенным от снотворного взглядом. Пьяно, едва шевеля языком, прокричал:
— А ну стой, сукин сын! Держи доктора! Держи его!
Погоня началась мгновенно. Иван Палыч, не оглядываясь, рванул прочь от дома, к единственному укрытию, которое заметил — к силуэту старого кирпичного завода, темневшего в стороне, за полем.
Позади хлопнул первый выстрел, затем второй. Пули с противным визгом врезались в снег то слева, то справа от него. Преследователи стреляли не целясь, на бегу, но удача могла изменить в любой момент.
— Живого брать! — донесся истошный крик Семена. — Хозяйке нужен живой! В ноги! В ноги стреляй!
Эта фраза, вероятно, спасла Ивану Павловичу жизнь. Бандиты, хоть и яростные, теперь старались не убить, а лишь остановить беглеца. Очередная пуля прожужжала у самого уха, ошметки кирпичной пыли с ближайшей стены осыпались доктору на плечо.
Завод. Заброшенные печи, горы битого кирпича, полуразрушенные сараи — идеальный лабиринт для того, кто знает местность. А он не знал. Он бежал наобум, к единственному спасению от открытого поля. Но даже это лучше открытой местности. Нужно будет — и в печть спрячусь!