Королева ромкома

Ежегодно муниципалитет рассчитывал городской прожиточный минимум, однако зарплата большинства должностей начального уровня ему не соответствовала. А значит, чтобы оплачивать счета, многие были вынуждены работать на нескольких работах. Как работодатель я считал себя обязанным платить своим сотрудникам такую зарплату, которая позволяла бы сводить концы с концами. Чтобы мир становился лучше и все такое – этого никогда не понимал и не желал знать мой бывший начальник.
  
Если платить нормально, не будет текучки. Тем самым я экономлю время на обучении сотрудников.
Сэм энергично закивал.
– Я согласен.
В эту секунду мимо открытой двери в сторону фойе прошла Снежная Королева.
– Привет, Сэм, – крикнула она, двигаясь дальше по коридору.
Я наклонил голову, приглядываясь к парнишке, и только тут заметил сходство. Так Сэм ее младший брат… Когда-то она говорила о нем в моем присутствии. Теперь все сошлось.
Медленно ступая, Джемма возникла в дверном проеме. На ее лице читалось подозрение.
– Сэм?
– Привет, Джем, – чирикнул он. – Я буду здесь работать.
– Ты же работаешь на роллердроме.
Сэм пожал плечами:
– Он закрывается. Его перекупил застройщик, и ребята ждут, что их вот-вот прикроют.
Глядя на потрясенное выражение ее лица, я едва сдерживал ухмылку.
Она помотала головой:
– Сэм, ты не можешь здесь работать. Этот тип – монстр. Его сотрудникам приходится несладко. – Она кинула на меня свирепый взгляд. – У него в театре военная муштра.
Я чуть не поперхнулся от смеха.
– А Нэз тут нравится.
– Он требует, чтобы к нему обращались «мой генерал».
Я подавил усмешку и повернулся к Сэму:
– Нэз работает у меня три года.
Джемма отсалютовала мне и встала по стойке «смирно».
– Да, мой генерал. Как скажете, мой генерал.
– Сэм, ты не обязан называть меня «мой генерал». Только если сам захочешь.
Джемма буравила меня взглядом. Сэм пожал плечами:
– Чувак, я в деле.
Джемма скрестила руки на груди. Мы встали, и я хлопнул его по плечу.
– Тогда приходи когда освободишься, и мы определимся с днем выхода на работу. Подстроимся под твой график на роллердроме.
– Спасибо, Рид.
Махнув рукой, он направился к выходу, а Джемма бросила на меня яростный взгляд поверх его плеча. Не говоря ни слова, Сэм вышел, а она молча смотрела, как тот идет по коридору.
– Значит, он твой брат? – спросил я. – Вот уж не ожидал.
– В смысле? – ощетинилась она.
– Я думал, он типа тебя, а оказывается, хороший парень.
Джемма резко хохотнула, не успев себя одернуть.
– Его все любят. Сэма нельзя не любить. Ему достались все гены, ответственные за обаяние.
Это была неправда. Абсолютная неправда. Но возражать я не стал.
Она шагнула ближе и, глядя мне прямо в глаза, направила на меня палец. Ее ногти переливались золотистым лаком, карие глаза смотрели холодно. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.
– Слушай, Сэм мой братишка и самый главный человек в моей жизни. Если обидишь его, я спалю твой театр ко всем чертям с тобой в придачу.
– Ого!
Она хмыкнула. В ее взгляде отразилось беспокойство, а между бровями обозначилась морщинка.
– Он слишком добрый. Совсем не умеет постоять за себя. – Джемма смотрела на меня, сжав руки в кулаки. – Ты берешь его на работу только для того, чтобы досадить мне.
Я потер глаза. Эта женщина…
– Я беру его на работу не для того, чтобы досадить тебе. Это просто смешно. Его порекомендовала Нэз, а я ей доверяю. Мне нужен сотрудник.
– Тебе нужен сотрудник, с этим не поспорить. Когда ни придешь, ты вечно тут. – Последнее слово она произнесла так, словно в нем было что-то гадкое. – Но почему Сэм?
– Он общительный, доброжелательный, обаятельный. Он гораздо обаятельнее меня, согласна?
– В миллионы раз.
– А значит, посетители гораздо охотнее будут иметь дело с ним, чем – как ты там меня обозвала? – с депрессивным скандинавским рыбаком.
Уголок ее рта дрогнул.
– Исландским.
Она была готова улыбнуться – то же ощущение, как за секунду до восхода солнца, когда гигантский шар тепла и света вот-вот появится над горизонтом. Пульс участился от очередного прилива адреналина.
– Я присмотрю за ним, а по выходным, когда идет шоу, ты будешь рядом.
– А еще у него учеба, он не может задерживаться.
– И он не может задерживаться, потому что у него учеба, – повторил я, кивая. – Уяснил.
– Он собирается стать учителем математики.
– Круто.
– Он хороший парень.
– Кто бы сомневался.
Джемма скрестила руки на груди, переступила с ноги на ногу и прислонилась к дверному проему, прикусив губу. Мне захотелось поцеловать ее. Провести рукой по вьющимся волосам, повернуть лицом к себе и прижаться к ее губам. Услышать сдавленный стон. Стиснуть в объятиях и почувствовать ее изгибы.
Что-то в моем лице ее насторожило: моргнув, она выпрямилась.
– Пока.
Джемма вылетела за дверь и понеслась по коридору, а я потер переносицу и сделал глубокий вдох. Работать с ней бок о бок было сложнее, чем предполагалось вначале.
 
Глава 8
 
Джемма
 
В среду вечером я ждала Сэма, прислонившись к кирпичной стене «Капитолия», и попутно делала пометки в блокноте о своем последнем сете: какие блоки выстрелили, какие провисли, где смеялись, а где нет.
Сэм работал в кинотеатре третью смену, и всю неделю я волновалась за него. Вдруг Хренобород выразит неудовольствие и сорвется на нем?
Хотя я никогда не видела, чтобы он на кого-то срывался. Следовало признать, что, попав сюда, братишка вытащил счастливый билет. Нэз явно была довольна работой в театре. Возможно, я зря волновалась.
Дверь открылась, но это оказался не Сэм, а мой антагонист собственной персоной. Я скисла.
– Ты что это тут притаилась? – Хренобород, который сегодня надел угольно-черный свитер, скрестил руки. – Ищи другое место для засадной охоты, не вреди бизнесу.
– Я Сэма жду.
Он обратил внимание на мою легкую куртку. Начало октября – пора, когда на смену курткам приходят демисезонные пальто, и тем вечером мне явно следовало выбрать что-то потеплее.
– Холодновато, – нахмурился он.
– Я не заметила.
– Само собой. Твое сердце перестало биться лет сто назад. – Он вздернул острый подбородок. – Зайди внутрь.
– Нет.
– Джемма.
Я вздрогнула. Рид никогда не называл меня так, и слышать мое имя от него было странно. И вместе с тем хотелось его позлить, чтобы он произнес его снова.
– Иначе мне придется тебя затащить.
Зрительный контакт стал бельевой веревкой, на которой повисла высказанная им угроза. Не посмеет. Или посмеет?
Он шагнул ближе – я напряглась. Он упер руки в бока, уголок губ приподнялся… Я шмыгнула мимо него в дверь и плюхнулась на стул в фойе.
Где-то вдалеке Сэм напевал фальцетом песню из репертуара Уитни Хьюстон. Это успокаивало: братишка пел, когда бывал в хорошем настроении.
В фойе Хренобород прислонился к стойке, разглядывая меня.
– Ты слишком опекаешь Сэма. Это ему вредит.
– Я не слишком его опекаю. Так проявляется привязанность. Или ты уже забыл?
Он покачал головой:
– Твой брат – хороший парень. Сообразительный, славный, отлично ладит с посетителями и нравится персоналу. У него все будет хорошо.
В груди защемило. Он добр к Сэму, симпатизирует ему, заботится о нем…
Хренобород поморщился.
– Что?
– Злая Ведьма никогда мне не улыбалась, – сказал он, прищурив глаза.
– А я не улыбаюсь, – с улыбкой запротестовала я. – Приятно, когда о Сэме хорошо отзываются. Я хочу для него добра.
– Так и будет.
Он зашел за стойку бара, послышался скрип дверцы и шипение открываемой бутылки. Мгновение спустя передо мной поставили бутылку сидра.
  
– У меня нет яичного белка, а то приготовил бы «Виски сауэр».
Я приподняла бровь.