Невеста генерала Грозы (СИ)

Новая цепочка огоньков под ногами привела к невысоким ступенькам, преодолев которые, я оказалась в коротком коридорчике. Дверь за спиной закрылась. Дверь впереди оставалась запертой. Я замерла, оглядываясь, гадая, что происходит, и тут на меня сверху обрушился вал горячего воздуха!
Ладно, на самом деле воздух показался горячим в сравнении с прохладой промокшей ткани и сыростью грязелечебницы. Но, переждав пару мгновений и привыкнув, я поняла, что обдувающий меня поток очень теплый, но все же не обжигающий. Зато уже через пару минут высохли и волосы, и одежда. Правда, и то, и другое сохранило непередаваемый аромат серной воды. Но с этим я надеялась разобраться позднее.
  
А пока помахала рукой и сообщила в пространство:
— Достаточно! Благодарю, я уже высохла!
Обдув прекратился, а все тот же насмешливый голос ответил:
— Пока ты высохнешь, красотка пышнотелая, кто-нибудь более тощий сдохнет! Нет-нет! Не отвечай! Мне, конечно, нравится с тобой пикироваться, но тебя там памятник Первому Императору заждался! Поторопись!
— Ладно, — я шагнула к открывшейся двери.
— … и не вздумай шутить над его моноклем! — напомнили мне в спину.
Что это было? Совет? Предупреждение? Я не знала, но мысленно поблагодарила голос: теперь я хотя бы отчасти буду готова к тому, с чем столкнусь. Так, во всяком случае, мне думалось.
Но действительность снова превзошла мои ожидания. Потому что в центре нового зала, где я оказалась, стояло каменное кресло, а на нем, заложив ногу за ногу, восседал в совершенно человеческой позе каменный дракон! Лучи света из невидимых источников скрещивались на его величественной фигуре, а в одной из его глазниц и в самом деле красовалось чуть выпуклое круглое стекло…
Кресло выглядело выточенным из цельного куска черного мрамора. Первый император, точнее, его статуя, был изваян из малахита; на когти, судя по всему, не пожалели бриллиантов, а глаза казались янтарными. Крылья отливали позолотой.
Красиво. Богато. И уже подавляюще-высокомерно. Потому что даже не всякий драконий род мог себе позволить увековечить своего первородителя в столь ценных материалах. Что уж говорить о простых смертных.
— Встань передо мной, — мне показалось, или голова статуи в самом деле чуть наклонилась и в монокле зажегся отраженный огонек светильника?
Посмотрев под ноги, я обнаружила, что уже знакомая дорожка из огоньков заканчивается в пяти шагах от статуи — прямо возле небольшого каменного помоста, к которому вели три ступеньки.
Взойдя на них, я почувствовала себя ребенком, которого поставили на стульчик, дабы он мог выступить перед гостями семейства. Мне самой на таком стоять не приходилось: с декламацией и пением у меня были те же проблемы, что с вышивкой и музицированием. А вот одна из младших сестренок выступала так каждый раз, стоило в замке появиться гостям.
— Петь не умею, — заранее предупредила статую. — Декламировать тоже.
— Мы наслышаны о ваших необычайных талантах, леди Горнфельд, — холодно отозвалась статуя низким скрипучим голосом. — Сожалеем, но конкурса по перековке лошадиных копыт в программе отбора не предусмотрено. Изложите вашу родословную до шестнадцатого колена.
— Дочь барона Горнфельда. Внучка барона. Правнучка барона. Праправнучка барона, — затянула я заунывным голосом, загибая пальцы, чтобы не сбиться со счета. Плечи — прямые, подбородок — вверх, на губах — снисходительная улыбка.
Статуя сидела молча и неподвижно.
Дойдя до восьмого пальца, я устала и, задрав подбородок еще выше, заявила:
— Я потратила бы все детство, чтобы произнести имена всех предков моего жеребца. Все пять поколений. С описанием мастей и побед на ярмарочных скачках. Вы требуете от меня такой же подвиг для моей собственной семьи? Это… утомительно.
Алмазные когти статуи со скрежетом царапнули по малахитовым подлокотникам кресла. Или это был трон? Монокль в глазу снова блеснул.
— Вы посмели явиться на отбор без шестнадцати колен родословной? — зловеще проскрипела статуя. — Может, ваш отец, дед или прадед хотя бы состоял в переписке с одним из архидраконов? Или ваша семья упоминалась в Летописи Величия?
Внутренне я скривилась. Мой дед в основном вел переписку с соседями насчет потравы капусты нашими козами. Но нельзя же такое говорить!
— Архидраконы? — протянула я гнусавым противным голосом. — Боюсь, их бесконечные просьбы о совете по поводу смены чешуи в межсезонье отнимали у моего деда слишком много времени.
Мне показалось, или у статуи в груди заскрежетали непереваренные камни, которыми она, вероятно, отужинала?
Ах, ну не рассыплется же каменный идол, если я договорю?
— Что до Летописи Величия, то моя семья слишком занята совершением великих дел, чтобы тратить время на возню со скрипучими пергаментами! Мы предоставляем это тем, у кого больше чернил, чем крови в жилах.
Скрежет внутри статуи усилился, каменные челюсти раздвинулись…
— Апчхи-и-и! — оглушительный, мощный чих потряс ее с ног до головы.
Монокль выскользнул из когтей и, звякнув, покатился по мраморному полу.
Наступила тишина. Давящая, полная недоумения и лопнувших амбиций.
— Кхм-кхм… — прокашлялся другой голос. Тот, что встречал меня в самом первом зале. Но теперь он звучал смущенно и сипло. — Твои шутки так же сокрушительны, как твой кулак. То есть, мы хотим сказать… Испытание пройдено! Хотя твоя родословная, леди, кхм… требует определенных… дополнений.
— Думаю, она засияет новыми красками, когда к имени моих детей добавится имя драконьего рода, — снисходительно кивнула я.
— О, имя генерала Грозы украсит любую родословную! — отозвался голос.
— Что?.. — напускная надменность слетела с меня, как сухая шелуха. — Но разве он будет на отборе⁈
— Его величество император устроил этот отбор ради него! — заверила статуя.
И тут я впервые растерялась. Герольд обещал мне неприкосновенность — но от служителей порядка, а не от лапы императорского трона, которая, к тому же, будет хозяйничать на отборе! Соглашаясь участвовать в нем, я окажусь в полной власти генерала! Да он же меня испепелит сразу, как увидит…
— Простите. Кажется, я передумала. Мне нужно домой. В баронство. Очень-очень срочно! — я спрыгнула с тумбочки, не обращая внимания на ступеньки, и заторопилась к двери, через которую вошла в этот зал.
— Стоять! — рявкнул голос. Громко, раскатисто и по-настоящему властно и грозно. — Ты уже дала согласие на участие, Альриана! Обратного пути нет!
Я замерла на полпути к двери, почувствовав, как по спине пробежали ледяные мурашки. Это был уже не насмешливый шепот и не скрипучий голос статуи. Это был приказ.
— Но… он же меня зажарит! — выдохнула я, оборачиваясь. — На шашлык! На завтрак! Вы знаете, что я про него в анкете написала⁈
— Слышали, — голос снова превратился в насмешливый шепот. — И долго смеялись. Генерал, кстати, о твоем присутствии на отборе пока не в курсе. Его императорское величество счел, что… э-э-э… элемент неожиданности добавит отбору пикантности.
— Пикантности⁈ — я фыркнула, и в носу снова защекотало запахом серы. — Это генерал меня добавит к своему ужину в качестве приправы!
Внезапно тяжелая дверь передо мной со скрипом отворилась, но вела она уже не в зал с грязями, а в узкий, слабо освещенный коридор, откуда пахло… свежим хлебом и тушеной бараниной. Мой живот предательски заурчал.
— Всех участниц, прошедших предварительные испытания, ожидают в восточном крыле, — прокомментировал голос, теперь снова веселый и беззаботный. — Там тебе покажут комнату, дадут поесть и, ради слез Девы, возможность отмыться. Ты, прости, все еще пахнешь… драконьим здоровьем. И немного зазнайством.
  
Я выдохнула. Меня не сожгут на месте. Пока.
— А… генерал? — осторожно уточнила я.
— Генерал Гроза рыщет по городу в поисках одной слишком шустрой беглянки, вместо того чтобы готовиться к официальному открытию завтра утром, — ответил голос, и в его тоне послышалась ухмылка. — У тебя есть ночь, Альриана, чтобы… э-э-э… морально подготовиться. Или сбежать через окно в отхожем месте. Но учти, окна там забраны решетками. Проверяли.