Невеста генерала Грозы (СИ)
— Гроза… — я следом за стражником вздохнула, покачала головой и пошла в свои покои: будить подруг, готовиться к завтраку. И обдумывать новую мысль: как же мне выяснить, что с Грозой произошло, а еще — можно ли ему помочь. Очень уж мне не нравилось знать, что кто-то рядом страдает.
Глава 23
Совещание в верхах
Гроза повадился спать на сеновале сразу, как получил ранение, которое не смог исцелить даже генерал Топь ― специалист по хаотической магии болот. Гроза и раньше-то во дворце никогда надолго не задерживался: терпеть не мог все эти придворные церемонии, густые ароматы масел, которыми обливались каждый день фрейлины, и от которых он постоянно чихал, да так, что начинал болеть живот.
А после ранения, помимо замершей в полуобороте руки-лапы, обнаружился и еще один крайне неприятный и постыдный эффект: генерал перестал контролировать оборот во сне ― совсем как пятилетний птенец. Это было почти так же постыдно, как намочить ночью собственную постель!
…И практически невозможно скрыть. Во всяком случае, ночуя в отведенных ему покоях. А на конюшне и сны были спокойнее, и самопроизвольных оборотов почти не случалось. Вот и приходилось Грозе, еще больше укрепляя славу чудака, скрываться от своих бед там, где его ни одна придворная приживалка не достала бы ― на сеновале.
Но леди Горнфельд, эта несносная толстуха из провинции, нашла его и тут. Ей, видите ли, приспичило с утра пораньше навестить гнедую кобылу, которую подарил ей щедрый император. Пришла, начала разговаривать с лошадью, кормить ее морковкой, обихаживать… Шуметь, топать.
Ее мирное бормотание, ласковые нотки в низком грудном голосе слишком глубоко проникали в нутро, волновали Грозу. Заставляли вспоминать тот сладкий момент, когда его здоровая ладонь ― большая, широкая ― легла на еще более крупный мягкий зад, который так и хотелось смять, стиснуть, наслаждаясь трепетом горячей пышной плоти! Не то что тощие бедра и костлявые зады фрейлин и прочих благородных девиц, претендовавших на звание наездниц! У них-то и ухватиться было не за что…
Поймав себя на желании снова потискать Альриану Горнфельд, Гроза окончательно проснулся и тут же разгневался.
С одной стороны, он не мог не признать в глубине сердца, что хорошая хозяйка и должна заглядывать в конюшни, проверять, как ухаживают за ее питомицей, да и самой не лениться почистить и лошадь, и ее стойло. С другой стороны, раздражала эта селянская сметливость, присущая благородной, вроде бы, леди. Эта простота, с которой леди Горнфельд обходила все препятствия и постоянно оказывалась у него, Грозы, на пути!
Разумеется, он скатился с сеновала, чтобы высказать этой худородной выскочке все, что о ней думает! А в результате едва не поцеловал ее, прижав к стене, как самую что ни на есть простую деревенскую девку! Другого способа закрыть этой нахалке рот он просто не видел…
И вот теперь, все еще раздосадованный встречей с леди Горнфельд, злой на собственного двоюродного племянника Каэла, который надумал строить глазки Альриане, генерал Гроза мчался во все крылья в Пещеру Первых на совещание.
О том, что Император ждет его, Гроза узнал, когда явился в свои покои, чтобы умыться и переодеться. Пришлось забыть о завтраке и купании, обойтись ледяным обливанием и холодным куском мяса, который он закинул в рот и дожевал уже на ходу.
* * *В Пещере Первых, как выяснилось, его ждал не только Император. Три другие лапы императорского трона ― генералы Утес, Топь и Стужа ― тоже были здесь. Вместе с Императором они склонились над магическими панорамами империи, изучая точки напряженности у границ.
― Болота бурлят, как всегда летом, ― докладывал генерал Топь. ― Выявлено два новых очага хаотической магии. Там явно проросли очередные зерна Хаоса. Пока не заключим их в каменный саркофаг ― так и будут порождать все новых и новых тварей.
― Твои предложения? ― хмурился Император.
― Военно-магическая экспедиция. По отработанной схеме. Грозовые выжигают или парализуют зарницами все, что движется. Ледяные ― замораживают. Каменные ― разрушают образовавшиеся ледяные глыбы. Превращают их в мелкое крошево. Как доберемся до очага ― каменные заключают его в саркофаг. Дальше дело магистров. Наше дело — сдержать угрозу, их — найти решение.
― Готовь экспедицию. ― Император услышал шаги Грозы, обернулся. ― А вот и генерал Раттлин. Ты слышал, Герт? Собирай своих лучших бойцов. Придется штурмовать болота.
― Давно говорю: осушить их, и дело с концом! ― рыкнул в ответ Гроза. ― Хуже не будет!
Гроза все еще был полон ярости ― или чего-то странно на нее похожего, и мечтал о хорошем сражении, которое позволило бы ему выплеснуть ту бурю, что с новой силой разрасталась у него в груди.
Император покачал головой:
― Не начинай, Герт! Мы сто раз это обсуждали. Никто не знает, сколько еще зерен Хаоса спит в этих омутах, и куда их занесет, если отвести воду в ближайшие реки. Мы рискуем получить еще несколько очагов заражения, которые тоже придется раз за разом зачищать!
Гроза, не в силах удержать ярость, шарахнул молнией в дальний темный угол. Император сделал вид, что не заметил срыва.
― Что там по твоему сектору? ― вместо этого спросил он Грозу.
― Обстановка без изменений, ― тут же отчитался грозовой генерал. ― Крупных очагов и значимых инцидентов нет.
― Если не считать инцидентом прибытие баронской дочки, которая просит защиты для своих земель и людей от тварей Проклятого Леса, ― покивал Император. ― Ты выяснил, почему в баронство не наведывался никто из крылатых стражей границ?
― Потому что обращений не было! ― рыкнул Гроза. ― За все годы существования империи ― ни одного письма, ни официальной заявки ― ничего! Сидели тихо, как мыши под веником, а тут вдруг сразу целую дочь в столицу на отбор отрядили!
― Ну, положим, об отборе леди Горнфельд случайно узнала от герольда. Он-то ее и ко дворцу доставил, ― отмахнулся император. ― Пусть твой посланец в Горнфельде разузнает, каким путем вообще почта из баронства в столицу идет. Чую, что-то там неладное творится. Как бы тебе самому туда лететь не пришлось.
― Надо будет ― полечу, ― неожиданно для себя согласился Гроза.
Ему вдруг стало интересно взглянуть на места, где родилась и выросла такая… необычная девица. Познакомиться с теми, кто знал ее с детства. Понять, что в ее словах и поступках ― правда, а что ― игра.
Словно подслушав его тайные мысли, император вдруг усмехнулся хитро и предложил:
― Отложим на время дела империи. Давайте обсудим дела сердечные. Герт, как продвигается твое знакомство с претендентками? Нашлась ли та, кто сможет выдержать твой нрав?
Гроза тут же взвился, привычно заскрипел зубами:
― Все они — испуганные мышки или наглые выскочки. Ни одна не годится!
«Одна, может, и сгодилась бы… ― вдруг пришла ему в голову крамольная мысль. ― Если б не проклятая рана. Небось, увидит леди-подавальщица то, что видел Топь ― завизжит и станет от меня прятаться, избегая малейших прикосновений. Для чего мне такая супруга?»
Пока он варился в собственной досаде и злобе, генерал Стужа, главный по зеркалам и прочим следящим артефактам, одним движением убрал магическую панораму, а на ее месте вдруг проступил знакомый Грозе до последнего камешка двор перед королевскими конюшнями.
― О, а это что? Кажется, наши системы наблюдения за конюшнями сработали. Надо бы проверить… ― тут же заинтересовался генерал Топь.
Гроза потемнел лицом, засверкал глазами.
Перед ним ― и перед его товарищами ― развертывалась картина нынешнего утра. Вот он, герцог Герт Раттлин, босой, едва не в одном исподнем, выбегает из конюшни и взлетает в небо. Вот через пару мгновений из тех же ворот выходит леди Горнфельд ― потная, встрепанная, с сухими травинками в длинных волосах ― будто только слезла с сеновала.
— Это не то, чем кажется! ― не выдержал, загрохотал Гроза.
― А лейтенант Каэл так не считает. И готов взять на себя твой грех, если ты, Герт, благородную девицу чести лишил, ― строго заметил император.