Сколько ты стоишь? (СИ)

-Если не хочешь, чтобы с ней что-то случилось, найдешь деньги.
-Только попробуй, - бросила им вызов мама. - Не надо меня пугать, я выросла в детдоме и не таких как ты видела.
Конечно, мама испугалась, но она быстро поняла, что нужно делать и сумела прорваться к королеве барахолки, сестре известного криминального авторитета по кличке Гоха Бегемот. На самом деле ее звали Гаухар и она была железной леди с жестким характером и парой (а может, и больше) лишних килограммов. Мама рассказывает, что Гоха приезжала на одну точку на рынке по средам и поэтому пришлось ее караулить чуть ли не весь день. Когда она вышла из “Мерседеса”, который мама только в кино видела, то тут же подбежала к ней и попросила помощи. Та ее выслушала и спросила, есть ли у нее дети, на что мама ответила:
  
-Я вдова. У меня маленькая дочь. Работа здесь - мой единственный заработок.
Окинув маму взглядом, Гоха Бегемот, коротко бросила:
-Я подумаю.
Каково же было удивление мамы, когда эта женщина пришла к ней сама. Я по обыкновению сидела рядом с ней и рисовала. Почему-то я помню, как подняла голову и встретилась взглядами с интересной дамой.
-Твоя? - спросила она маму.
-Да. Это Индира, - еле проговорила она.
-В честь Индиры Ганди что ли назвала? - усмехнулась Гоха.
-Можно и так сказать, - замялась мама.
-Справки про тебя навела. Муж ментом был?
-Был, - кивнула она , - милиционером.
-Не люблю их. Но ты смелая, – заявила “авторитет”. - Узнала, кто к тебе сунулся. Это не мои ребята. Залетные и видимо думают, что бессмертные. Когда придут опять, сказали?
-Сказали деньги до субботы достать.
-Принято, - бросила Гаухар. - Работай.
Железная леди развернулась и как королева прошла по проходу, а за ней шли два телохранителя. Мы с мамой смотрели им вслед и я видела, как она дрожит от страха. Но Гоха Бегемот сдержала слово и маму больше никто не потревожил. Пересекалась ли мама с криминальным авторитетом еще раз, я не знаю - она не рассказывала, а я была слишком мала, чтобы что-нибудь понимать. Даже сейчас она обходит эту тему и отшучивается.
Постепенно дела пошли в гору, и мама взяла еще один контейнер на барахолке, где торговала уже одеждой. Ее девизом была фраза: “Хочешь жить - умей вертеться” и она крутилась как могла. А я восхищалась ее работоспособностью, умом и выдержкой. Когда мне было девять, она собрала все, что накопила и арендовала помещение в центре Алматы, где продавала женскую одежду из Турции. В десять мама отдала меня в частную школу, где я познакомилась с Зарой. Еще спустя год она стала летать на шоп-туры в Италию. Так девочка из детдома стала преуспевающей бизнесвумен, которая в одиночку подняла дочку и дала ей европейское образование, отправив в Лондонский Университет искусств. Я не стала известным художником, но благодаря маме открыла галерею и начала работать с коллекционерами и мировыми аукционными домами. Выяснилось, что деловая жилка передалась мне с молоком матери.
И вот теперь семья Руслана смешала с грязью не только меня, но и маму. Но если они думают, что напугают нас, то ошибаются. Дочитываю мерзкую заказную статью, в которой меня обвиняют в измене, листаю до комментариев и прихожу в ужас от них:
“Ну теперь понятно. Дыма без огня не бывает. Изменила - получила”, - пишет Аноним.
“А нечего было жену одну в Испанию отпускать. Конечно, она там нашла себе какого-то горячего испанца”. 
“Даже если изменила, это не повод ее избивать до полусмерти”. 
Ну спасибо.
“Шикарной жизни захотелось, вот и вышла за сына депутата. Небось оба бухали, поругались и подрались. Так язык за зубами надо держать”. 
“Да видно же по ней, что она гулящая”. 
Могу поспорить, что это писала какая-то озлобленная баба. Что ж, в аду есть специальное место для женщин, которые не поддерживают других женщин.
Но несмотря на это, есть и хорошие комментарии, где люди меня поддерживают и не верят сплетням.
“Сын депутата чуть не убил жену и придумал историю про измену. Как знакомо”.
“Мой бывший тоже, когда выпивал, ревновал меня к каждому столбу и считал, что я ему изменяю. Это не лечится”. 
“А может депутату и его жене надо было нормально воспитывать сына, чтобы он не поднимал руку на женщину?” 
“Очередной мажор, которому все сойдет с рук. Чуть не убил жену и сбежал из страны”. 
Выключаю телефон и кладу его рядом. Я знаю, что правда на моей стороне, но тошно от того, что эти люди не боятся ни Бога, ни черта, от того, что ложь выдают за истину и не жалеют никого, кроме себя. Они даже вышли на Валихана и предлагали ему деньги, чтобы он изменил показания, но он отказался. Я больше всего боялась даже не за себя, а за него и его семью. Но его родители не рискнули угрожать ему, так как случись что-нибудь с ним, все поймут, откуда ветер дует.
Узнав про заказные статьи, мама вступила в информационную войну. Войну за нашу честь. Нажав на нужные рычаги она добилась того, чтобы многие статьи снесли сами новостные порталы. Другие - грохнули хакеры, на которых мама вышла через своих знакомых. За годы работы она обзавелась богатыми клиентами - женами таких же властных мужчин, как мой свекор. Поэтому на нашей стороны были влиятельные сотрудники и не продажные журналисты. Когда мама выходила из больницы, ее поймали на крыльце репортеры, обступили и попросили прокомментировать ситуацию.
-Моя дочь Индира, - начала мама. - Не собирается идти на перемирие. К ней уже приходил следователь, она дала показания, где рассказала все. Правда на нашей стороне. Руслан Тагаев - преступник, который сейчас трусливо прячется за границей. Ни о каком перемирии с ним не может быть и речи. Только развод.
-Как чувствует себя ваша дочь? - спросила журналистка.
-Идет на поправку, - ответила мама.
Ёмко, остро, эмоционально. Посмотрев это интервью, стала еще больше ей гордиться.
Через две недели меня, наконец, выписывают. Я уже могу спокойно сидеть и потихоньку хожу. В холле больницы меня встречают мама, Зара и мой телохранитель Дима. Мы с ним даже подружились за то время, что он меня охранял.
-Валихан подогнал машину прямо ко входу, - говорит мама, на руку которой я опираюсь при ходьбе.
-Это хорошо. Я немного устала.
-Может, коляску? -предложила Зара.
-Ооо нет. Я на ней накаталась на сто лет вперед. Больше не хочу, - слабо улыбаюсь. - Ничего, дойду.
Но стоит нам выйти на улицу, как к нам подлетают журналисты, тычут в лицо микрофонами, снимают на камеры и телефоны. Я отшатываюсь и едва не падаю назад, но Дима придерживает за локоть и выставляет одну руку вперед в предупреждающем жесте.
-Индира! Индира! Как вы себя чувствуете? - выкрикнул кто-то из толпы.
-Спасибо, лучше. Извините, я очень устала. Пропустите, пожалуйста, - стараюсь быть дружелюбной.
-Ваш муж выходил с вами на связь?
-Нет, - мотаю головой. Пытаемся с мамой прорваться через толпу. Дима встает рядом и ограждает меня от репортеров.
-Это правда, что он в Абу-Даби?
-Не знаю, у него спросите.
-Вы изменяли своему мужу? - провокационный вопрос прилетел слева. Остановившись, поворачиваю голову и вижу молоденькую девушку с микрофоном. Ах, милая, только бы ты никогда не познала мою боль и не оказалась на моем месте.
-Нет, - говорю твердо, но смотрю не на камеру, а именно на нее. - Я никогда не изменяла своему мужу в отличие от него.
Вопросы продолжают сыпаться, но мы уже не отвечаем на них и идем к машине. Дима делает все, чтобы до меня никто не добрался. Дойдя до джипа, он открывает пассажирскую дверь, помогает нам с мамой сесть, а сам устраивается впереди. Зара же идет к своему автомобилю.
-Привет, Валихан! - сердечно приветствую своего водителя.
-Здравствуйте, Индира-ханым, - кивает он и оборачивается.
-Как жена, как дочка? - улыбнувшись, интересуюсь я.
-Все хорошо, Кудайга шукур (Слава Всевышнему) - спокойно отвечает он.