Ассана. Жизнь во льдах
– Я не спорю, – отзеркалила его взгляд к небу и рассмеялась, – но они не волки, они эээ, ну пока пусть будут щенки. Они мне сами так сказали.
– Эх, Алана, животные не умеют разговаривать.
– Я же вам объясняла, я чувствую их настроение и желания, вот как вам объяснить? – развела я в бессилии руками, – пусть будут волчата, – махнула я рукой, какая разница, главное, я знаю, что они знают и так далее.
– Твои питомцы слопали всех индюшек, – продолжал наседать полковник.
– Да-да, – снова согласилась, – их нужно кормить, они еще маленькие, сами охотиться не могут. И мы им крепко должны, Алексей Сергеевич.
Вот уже целое утро не прекращался спор между мной и командиром. Вчера, когда мы притащили щенят, весь лагерь стоял на ушах: красавцы, очень пушистые, с забавно висящими ушами, эти животные вызвали у всех обитателей скалы умиление и восторг. Найдёныши же еле передвигали лапы – сказывался голод. Первым делом сердобольные женщины их напоили, а потом, жалостливая я, отдала им тушки птичек нами убиённых. Не возмутился никто, кроме бывшего полковника.
Прошлым вечером, изложив в блокнот воспоминания, я улеглась на лапник, сверху которого лежало два синтепоновых одеяла, щенки окружили меня плотным кольцом и доверчиво засопели. В общую палатку я не пошла. И только смежила веки, как меня толкнул в щёку чей-то мокрый нос, распахнув глаза, встретилась с черными зрачками самого крупного щенка:
– Почему не спишь, малыш? Скучаешь по маме? – спросила я и погладила по лобастой морде. И в ответ мне прилетело ощущение-картинка: белоснежный щенок бегает вокруг логова и ловит хвост своей матери.
Я отдёрнула руку и прищурила глаза:
– Мне это не померещилось? Это ты показал? – и снова протянула руку, прикасаясь к мягкому лбу. Мне тут же пришла уже не картинка, а эмоция – да, я.
Если честно, моё удивление было слабым, я устала изумляться и удивляться – старалась воспринимать многие вещи, как данность. Во мне проснулся дар понимать животных? Прекрасно! Будем развивать и использовать!
– Давай, назову тебя Клык? – тихо спросила я, почёсывая щенка за лохматым ухом, довольное урчание было мне ответом, – ну, значит, Клык, давай спать.
Я снова откинулась на спину, щенята грели мою тушку, и я впервые за долгое время спокойно уснула.
А утром Алексей Сергеевич завёл свою песню: отправь их в лес, они огромные и мы их не прокормим, они опасны для детей и многие другие, вполне обоснованные доводы, им были озвучены:
– Понимаешь, Алана, сейчас нам нужно сосредоточиться на собственном выживании, а не на спасении животных, – тут полковник резко замолчал, так как Клык подошёл к мужчине и ткнулся мордой в ладонь, – эээ, – щенок поднял умные глаза на полковника и презабавно фыркнул, – нуу…
– Алексей Сергеевич, кажется, вы начали забывать слова, – весело заметила я.
Полковник махнул рукой:
– Пусть остаются, авось из твоей затеи что-то и выйдет?
– Не сомневайтесь, Алексей Сергеевич, моя интуиция говорит, что это их родичи напали на нас той ночью. Представляете, какими они вырастут? А ведь наш боезапас не бесконечен, мои щенятки станут крупными хищниками, способными нас защитить.
И, кажется, этот довод был стопроцентным попаданием – Алексей Сергеевич, практически успокоенный, зашагал прочь, на секунду обернувшись, уточнил:
– Если тебя не будет с ними рядом, ты ручаешься, что они никого не покусают?
– Да, я уверена в этом, – кивнула я, присаживаясь на корточки перед Клыком, – малыш, зови сестру и братьев, буду давать им имена, – «и постараюсь объяснить правила поведения в нашем лагере» – мысленно добавила я.
***
Прошло несколько дней. Люди передохнули, стали чаще улыбаться – у многих появилась надежда на светлое будущее, и вот сегодня вся наша компания сидела вокруг большого костра и обсуждала насущные вопросы: первый – постройки нормальных домов для проживания:
– Здание будем ваять из цельных брёвен, очищенных от коры с помощью топора, – говорил наш главный строитель Сан Саныч лихо закручивая ус, – использовать лучше всего кедр или сосну. Благодаря ручной работе на брёвнах останется смола, которая предохранит дома от непогоды и других внешних негативных факторов.
Сделав глоток из кружки, заботливо поданной ему его женой – тётей Микой, Сан Саныч продолжил:
– Но есть и минусы от такого строительства: постройка очень долго высыхает и несколько лет уходит на его усадку. Но это ерунда, нам нужно жить в нормальных условиях, а не в общей палатке. К тому же, я еще баню хочу быстро поставить, причём её в первую очередь.
Народ посидел немного в тишине, переваривая слова Сан Саныча. А потом вдруг вразнобой все начали возмущаться, что общий дом – не дело, надо строить каждому свой.
– Стоп, дорогие соседи, будем строить один большой, но квартирного типа – вас так устроит? Отдельные дома на каждого – это долго, холодно, голодно, да и вообще не практично, – остановил назревающий конфликт Алексей Сергеевич.
– Сергеич верно говорит, – крякнул Сан Саныч, наматывая ус на палец, – завтра пойдём смотреть подходящие деревья, – хлопнул он руками по бёдрам, завершая свою речь.
– Я вчера вышел к реке, – взял слово Тимур, негласно ставший нашим главным охотником и разведчиком, – можно там поискать глину, чтобы щели между брёвнами, законопатить. Кирпичи наваять и печи поставить. И, Тоха, давай ты в следующий раз со мной пойдешь на разведку, ты же рыбак, глянешь чего там и как, а то я очень хочу рыбу. И в трёх часах от скалы, если идти вдоль этой самой реки бродит стадо каких-то буйволов, самого обычного размера. А вожак их огроменный и весит где-то под тонну точно.
– Боезапас на них тратить – не вариант, – поднял ладони Сергей, – может ловчие ямы выкопаем? Да погоним их к ним?
– Это жестоко, – возразила я, – Может прицельно убить двоих-троих и оттащить в скалу, такого количества мяса нам хватит на первое время. Потом можно будет сходить ещё.
– Алана правильно рассуждает, – кивнул полковник, – ловчие ямы – много переломанных ног животных, нам столько не утащить за один раз.
– И ещё, – снова заговорил Тимур, – следы крупных хищников там повсеместно, чем ближе я подходил к быкам, тем больше их становилось.
– Это логично, – крякнул Сан Саныч, – не только мы тут такие красивые хотим кушать.
– Значит, лучше охоту планировать на утреннее время, когда ночные хищники спят. Но есть и дневные, тут уж ружья нам в помощь.
– Михайловна, – продолжил наш командир, обращаясь к тёте Мике (Микаэла Михайловна, ну вот такое у неё красивое имя), – что у нас по продовольственным запасам?
– Крупы еще есть: большой чемодан на тридцать килограмм забит гречкой, рисом, геркулесом и перловкой. Соли осталось килограммов 20, сахара меньше пяти – даю только детям и в чай немного. Мяса мороженого осталось на пару дней. Наши запасы стремительно тают, как и наши фигуры, скоро ветром унесёт. Едим-то мы по пяток ложек не более.
– Значит так, мужики, завтра идём на большую охоту, потом разделкой туш займется Тимур и Антон, женщины вам в помощь, а все остальные мужики пойдут на заготовку леса. Алана, будешь сидеть на скале и следить за окрестностями.
– А почему, как что полегче, так сразу Алана? – подняла руку красивая блондинка Светка Лялькина, – я вот тоже хочу побыть дозорным! И вообще участвовать в разведке местности наравне с мужчинами!
Я закатила глаза и прикинулась ветошью. И вообще не люблю женское нытьё. Я, конечно, тоже девушка трепетная, но стараюсь свои эмоции и глупые порывы всё-таки сдерживать.
– Светлана, если сильно хочется, пойдешь завтра с нами на лесоповал, – пожал плечами полковник, – будешь сучья рубить.
Светка надула розовые губки:
– Какой лесоповал, Алексей Сергеевич, я не хочу, хочу как Алана, сидеть на скале и смотреть вдаль!
– Светка, можешь завтра быть дозорным – не возражаю, – пожала я плечами, прекращая дальнейшие споры, – Алексей Сергеевич, я пойду на лесоповал, щенков заодно «выгуляю».