Великий диктатор. Книга четвертая (СИ)

- Ну ещё бы. Ведь половина парламента — это рабочие и крестьяне. Откуда у них средства на съём нормального жилья? О них в первую очередь и думал. Да и собирать тогда заседания будет в разы легче, когда все живут под боком.
- Ты великий человек! - неожиданно заявил Юхо. - Вот так просто, на первом же своём выступлении, взял — и почти решил такую задачу…
- Юхо, всё ещё вилами по воде писано. Погоди, может мою инициативу в сенате зарубят. Но у меня таких тем вагон и маленькая тележка. Правда, Тойво? - обратился я к Антикайнену которого я отправлял за сельтерской в ближайший пионерский магазин.
  
- Не могу знать, мой диктатор, - тут же отбрехался мой адъютант. - Я не знаю о чём вы разговариваете, поэтому и не могу выступить арбитром.
- Я про вагон и маленькую тележку.
- Про какую из них? У вас этих маленьких тележек больше чем вагонов.
- Вы про что сейчас вообще? - не понял нашей перепалки младший Эркко
- Ай, не обращай внимания. Это Тойво мне так напоминает, что у меня и так куча всяких открытых проектов.
- Ясно. Но всё-равно, ты не представляешь, Матти, как я тебе завидую. Мне же ещё три года ждать, пока я смогу в парламент попробовать попасть и заняться каким-нибудь важным делом.
- А чего ждать? - не понял я. — Этих дел вокруг ого-го сколько.
- И маленькая тележка, - чуть слышно схохмил, пристроившийся рядом с нами на лавочке, Антикайнен.
- И она, - согласился я. - Вот чего ты, Юхо, хочешь на самом деле?
- Ну, не знаю даже, - растерялся юный журналист. - Создать свою партию или, на худой конец — организацию, которая сможет влиять на общество.
- Тебе мало того что ты главный редактор «Пионерской правды», еженедельного таблоида и самой популярной в княжестве газеты «Из рук в руки»? Да у тебя влияния на наше общество больше чем у твоего отца. А ведь он председатель риксдага. Ты, в свои девятнадцать, имеешь право присутствовать на заседаниях парламента и сената. Немногие в твоём возрасте добились подобного.
- Так это не я сам. Это ты, Матти, на своём горбу втащил меня на эту вершину. Ты, Гюллинг, Усениус, Олави Киннуен и остальные парни из пионерии. Но вот сам, лично, я ничего не создал.
- Так и создавай. В чём проблема?
- Партию пока не могу. По возрасту. Тогда что? И с кем?
- А вон с ними, - кивнул я на кучку мальчишек-газетчиков, которые, явно закончив работу, лакомились мороженым, сидя на бордюрном камне через дорогу от нас.
- Извини, Матти. Я тебя не совсем понимаю, - растерялся Юхо Эркко.
- Ты же ездил несколько раз в Санкт-Петербург и видел как там устроенна продажа газет?
- Ездил, но не обратил внимание. А что, не так как у нас?
- Конечно нет. У нас газетами могут торговать все кто хочет. Лишь бы были деньги на выкуп газет в издательстве. Да что я тебе рассказываю! Ты и сам прекрасно это знаешь. И сам торговал газетами, если дядя Эркко мне не соврал конечно.
- Нет. Отец сказал чистую правду, - подтвердил Юхо и почему-то покраснел.
- Вот. А в империи всё по-другому. По закону в Петербурге, Москве и губернских городах торговать газетами можно только с шестнадцати лет и при наличии фуражки, формы и номерной бляхи, которую выдают издатели. Малолетних мальчишек-газетчиков, как у нас, там почти нет. По крайней мере, неорганизованным газетчикам запрещено торговать в публичных местах — на вокзалах, у театров, на мостах, центральных улицах и перекрёстках.
- О как! Не знал! Честно! Так ты, что, предлагаешь и у нас так же сделать? И причем здесь я? - не понял парень.
- Я предлагаю тебе создать и возглавить профсоюз распространителей газет. Объединить вот этих вот, - я некультурно ткнул пальцем в подростков на дороге. - В единую организацию. Чтобы можно было защищать их права, а заодно и права читателей. Снабдить их сумками или рюкзаками для газет. Ведь прочная кожаная сумка хорошо защищает газеты от дождя и снега. Ты же сам знаешь, что мокрую газету никто не купит, и газетчик потеряет уже вложенное. Да и одежду им надо единую, и обувь. А то — стыд и позор, в столице княжества газетами торгуют какие-то босяки. У нас всё-таки страна северная, дожди не редкость, а зимы долгие.
- Не-не-не, ничего не получится, мой диктатор, - неожиданно влез в разговор и Антикайнен.
- Почему, Тойво?
- Они не будут платить профсоюзные взносы. Они и так зарабатывают немного, и тратить эти деньги на что-то ещё они не станут. Да и одежду и сумки покупать, тоже не будут.
- Тут ты прав. Но деньги ведь можно взять и с издателей. Если все продавцы забастуют, то редакции не реализуют тиражи и понесут убытки. Тогда им и придётся раскошелиться, хотят они этого или нет. Так что, ты, Юхо, подумай над моим предложением.
- Да как-то… Нет, Тойво всё-таки прав. Собрать их в одно целое — не получится.
- Хм. Тогда организуй продажу газет силами наших пионеров. Создай пионерскую почтовую службу. И вытесни этих босяков с улиц. И не просто вытесни, а влей их в нашу пионерию. Кстати, первым делом поставь на главных перекрёстках в каждом квартале газетные стационарные ларьки. Денег я тебе на это дам. Ну, что? Берёшься, старший пионер Эркко?
- Так точно, мой диктатор, - совсем нерадостным тоном ответил мне парень. - Вот умеешь ты, Матти, всё к деньгам свести.
- А ты как хотел? Будут у тебя деньги — будет и влияние. Не бойся, дружище, я тебя всегда поддержу.
…..
- Это гениально! Это нужно начать производить немедленно! Подобная приспособа нужна в каждом стрелковом батальоне. Да что там в батальоне — в каждой роте! И кавалеристам тоже пригодится. Особенно казакам, - пел мне дифирамбы начальник главного артиллерийского управления генерал Холодовский, попутно снаряжая патрон за патроном на ручном прессе.
В моём прежнем мире подобное приспособление именовалось — пресс для релоадинга. И предназначался он для переснаряжения стреляных гильз. На первый взгляд, изделие казалось простым. Но это только на первый взгляд. Сколько я и Шмайссеры промучились создавая матрицы, знаем только мы. Всего три матрицы: калибровочная — для выдавливания использованного капсюля, посадочная — для установки нового капсюля и пули, обжимная — для возвращения гильзе заводских размеров в случае раздутия или деформации после выстрела. Ещё целый год подбирали сталь на матрицы, в чем очень помог Котаро Хонда, который как раз внедрял полученную им инструментальную сталь на станкостроительном заводе. И ещё год ушёл на наладку и испытания.
Зато, получившийся пресс был, на мой взгляд, идеален. Массивная чугунная рама со струбциной. На самом корпусе присутствуют крепления для матриц, пороховых мерок и воронка. А защитный кожух, при снятии, выполнял роль подставки для гильз. От идеи включить в состав набора ещё и аптекарские весы — мы отказались. Кто-то сможет взвесить и отмерить нужное количество пороха, а кто-то — нет. Поэтому мы и придумали колпачки-мерки под дымный и бездымный порох. Так проще и надёжнее. Не забыли и про инструкцию, написанную легким и доступным языком. Вот в этот оружейный прибор генерал Холодовский и влюбился.
Правда, в самый же первый день своего визита, прибывший для проверки выпускаемого нами оружия новый начальник главного артиллерийского управления неожиданно повинился передо мной:
- Я поведал нашему императору про ваш гусеничный тягач, который здесь у вас видел Владимир Иосифович Рдултовский. И наш монарх просил вам передать, что очень бы хотел видеть сию машину в своём гараже. Как я понял, вы постоянно присылали царю свои новинки. Но только сейчас я понял, что та машина могла быть экспериментальной и неготовой. Так что, извините меня, Матвей Матвеевич. Я не хотел создать вам дополнительные проблемы, - развел руками генерал.
  
- Полноте, Николай Иванович. Вы ни в чём не виноваты. Тем более и машина уже доведена до ума. Так что у меня есть чем порадовать нашего императора. Вы её сами заберёте или мне отправить своими силами?
- Отправляйте, Матвей Матвеевич. Мое дело было только передать слова государя.