Великий диктатор. Книга четвертая (СИ)
- Вот как? Не знал про эту историю, - удивился уже и Витте. - Видимо, это поощрение шло напрямую через императорскую канцелярию. Насколько я помню, младший Хухта был подпоручиком и адъютантом генерала Рамзая. Видимо кто-то в канцелярии ошибся. И как же из подобной коллизии вышли ваши военные?
- Сначала пришлось выкручиваться мне. Я же знал какое воинское звание у Матвея Матвеевича. Вы как раз были в поездке в Париж, поэтому, мне пришлось напрямую обратиться к графу Фредериксу за разъяснениями. Но легче мне от этого не стало, - тяжело вздохнул Мехелин, явно вспоминая те дни. - Владимир Борисович не нашёл никакой ошибки в тексте указа и высказался в том духе, что император ошибаться не может. Вот я точно так же и ответил Рамзаю. На проведённой экстренной коллегии военно-пограничного департамента младшего Хухту задним числом назначили командиром роты несуществующего Санкт-Михельского стрелкового батальона с присвоением звания лейтенанта, а затем повысили до штабс-капитана и начальника штаба этого батальона. В приватной же беседе генерал Рамзай запретил юному Хухте носить мундир хотя бы два года. И как теперь быть — я не знаю.
- Да. Занятная история. Вы мне попозже поведайте, каким образом ваш департамент раздаёт должности распущенных и несуществующих воинских частей. Но сейчас мы говорим не про воинские звания. Можете не волноваться. И я по секрету вам скажу, что государь принял решение даровать Матвею Матвеевичу Хухте баронский титул от вашего княжества. За организацию пассажирских авиационных рейсов как внутри империи так и за границей. Только, Леопольд Генрихович, я знаю, что вы состоите с этим молодым человеком в переписке, попрошу вас сохранить это в тайне до выхода указа.
- Обещаю, сохраню в тайне. Можете не сомневаться, Сергей Юльевич, - заверил своего начальника Леопольд Мехелин, в душе радуясь за Матти.
…..
Рождество и Новый год мы встретили в Яали. Хоть Татьяна и дулась на то, что провела праздники по её мнению — в захолустье, я потакать её капризам не стал. Впрочем, понаблюдав за пионерскими зимними играми и даже покатавшись на лыжах с «Рассветной горы», моя супруга сменила гнев на милость. Так что все праздничные мероприятия: Рождественское богослужение, Новогоднюю ярмарку и любительские театральные постановки, организованные моими пионерами, она посещала уже с удовольствием.
Немного подпортило ей настроение сообщение об отъезде её родителей с братом и сестрой в Лондон. Барон Коттен лично приехал в Яали, чтобы продемонстрировать мне секретный приказ по ведомству генерала Монкевица. В коем говорилось, что он откомандирован в моё полное распоряжение. А заодно тестюшка поставил перед фактом отъезда всей семьи мою супругу и наклюкался в зюзю с моим отцом. И поэтому мне пришлось сопровождать его в обратном путешествии в Гельсингфорс.
И, как оказалось, не зря. Нет, тестя я довёз без приключений, просто в столице меня дожидались вызов от генерал-губернатора и телеграмма от Гувера, что в феврале месяце, в Порт-Романов прибудет первый пароход компании «Bewick, Moreing and Company», с геологической партией и оборудованием. Но дожидаться, когда англичане начнут разработку месторождения и строительство железной дороги, я не собирался. Тем более, что предоставилась возможность переговорить с Леопольдом Мехелином.
- Концессия на шестьсот вёрст железной дороги? А зачем? Есть же уже дорога до Порт-Романова. И она, кстати, тоже принадлежит «Хухта-групп».
- Строительством новой дороги я хочу обезопасить нашу железную дорогу в княжестве. Уже сейчас почти треть грузов идёт транзитом в Порт-Романов из империи.
- Так это же хорошо, - удивился генерал-губернатор. - Больше работы для наших железнодорожников, дополнительные отчисления в казну за счёт таможенных сборов. Зачем же тогда вторая подобная дорога? Тем более, насколько я знаю, вы проложили пути и соединили Порт-Романов и Александровск-на-Мурмане.
- Тогда вы должны помнить, что строительство города с незамерзающим портом и соединение его железной дорогой с Санкт-Петербургом — это идея графа Витте. И у меня есть большие опасения, что наша северная железная дорога может быть выкуплена в казну, хотим мы этого или нет. А дорога от Александровска до Петрозаводска — это то, о чём и мечтал Сергей Юльевич. И, скорее всего, именно её и заберут в казну, оставив без внимания нашу дорогу в княжестве. Да и строить её я буду силами своей личной компании, «ХухтаХухта», - выдал я Мехелину почти весь расклад на свой план.
- А ты сам, без деда, потянешь такой проект? Это же какие деньги нужны? И не факт, что государство потом тебе их вернёт в случае национализации.
- Предварительно я уже договорился с Кнутом Валленбергом…
- Что? Валленберги? Мальчишка! Да ты понимаешь с кем связался? Они же тебя облапошат в два счёта. Они уже почти два века контролируют всю банковскую деятельность Скандинавии, - перебил меня генерал-губернатор и в сердцах даже громко хлопнул ладонью по столу. - Ты и оглянутся не успеешь, как эта дорога станет их. И не факт, что ты сможешь заработать. Хорошо, если они компенсируют тебе вложенное. А уж когда они узнают о месторождении хрома, которое ты предложил «Bewick, Moreing and Company», то съедят заодно и их, - проявил чудеса осведомлённости мой собеседник.
- Да ради бога, - усмехнулся я. - Пусть едят. Главное, что будет построена дорога, которая оттянет на себя внимание от нашей северной. Я же назад своё получу, а они пусть там все хоть передерутся. Это будет уже не моя головная боль. Тем более, что у англичан есть высокопоставленный покровитель — Александр Дафф, первый герцог Файф, муж родной сестры короля Георга V. На это даже будет интересно посмотреть, кто кого съест, а кто подавится.
-Ну, ты, - Леопольд Генрихович мне даже погрозил пальцем, то ли осуждая, то ли восхищаясь моей задумкой.
- Даже больше, я собираюсь подзаработать на этом проекте. Мне достаточно только начать, вложив не такие уж и большие деньги, а остальное сделают шведы и англичане. А если в процессе они захотят выкупить у меня проект и всей остальной трассы, то я упорствовать не буду. Сейчас мне главное — получить разрешение на строительство от совета министров и министерства путей сообщений.
- А проект ты уже подготовил? Или мне с пустыми руками идти к Сергею Юльевичу?
- И проект есть. За авторством Михаила Ивановича Хилкова. Этот проект составлялся под требования графа Витте, в бытность им министром финансов. Именно по нему должны и были строить дорогу к Александровску. Так что, думаю, что Сергей Юльевич пойдёт нам навстречу.
- Нам?
- Конечно нам, Леопольд Генрихович. Как я могу забыть про вас? Ведь вы, я не побоюсь этого слова — мой учитель, - польстил я старому чиновнику. - С вашего станка по производству гофрокартона и началась моя карьера как механика и предпринимателя.
- Ха! Это точно! - весело согласился генерал-губернатор со мной. - Никогда не забуду тот день, когда ты заткнул за пояс всех наших инженеров, и лицо Фредерика Идестама, когда он понял, что ты ему нарисовал. Как быстро время-то летит. Вот, как будто вчера это было. А вместо маленького, наглого, но сообразительного мальчика, передо мной стоит взрослый мужчина, дворянин и даже будущий… Ой. Кгхм, - закашлялся чиновник.
- Вы явно что-то не договорили, - попенял я ему.
- Ну, пока я ничего не могу тебе конкретно сказать, но тебя ждёт очередное правительственное поощрение, - после недолгого молчания всё же признал Леопольд Генрихович.
- Поощрение — это всегда хорошо. Лишь бы не очередное воинское звание, а то барона Рамзая точно удар хватит. Уж лучше вы выбейте мне разрешение на строительство дороги.
На этом наша встреча и завершилась. Сидеть и ждать ответа от Мехелина в Гельсингфорсе я не стал. У меня была запланирована масса мероприятий в родной Улеаборгской губернии, и я поспешил вернуться.
…..
Январь 1914 года. Улеаборг.
- Сегодня я имею честь объявить, об открытии в нашем славном городе этого торгового центра, - заявил я, стоя на трибуне, и указал рукой на трехэтажное краснокирпичное здание с большими панорамными окнами по фасаду и со стеклянным фонарём вдоль всей крыши. - Мы строили, строили и наконец — построили. Я выражаю сердечную благодарность нашему губернатору и городской администрации, за помощь в строительстве этого, крайне необходимого Улеаборгу здания. Большому кораблю — большое плавание! - громко произнёс я, и, ухватив бутылку шампанского, привязанную к веревке на небольшой кран-балке, со всей дури запустил её об стену.