Катализатор для планеты (СИ)
― Простите, капитан... Я обещала передать, а вот оставить себе как-то не догадалась. Может, вы бы так и поступили...
― О, простите, простите меня...― он быстро вскочил со стола и опустился передо мной на одно колено.― Я не подумал, оскорбил вас... Простите грубость моряка...
Он порывисто схватил мою руку и поцеловал. От неожиданности я отдёрнулась.
― Эрдана Карина, простите... Я не хотел...
― Всё в порядке, капитан... Вы ничем меня не оскорбили... Так вы возьмёте меня с собой до Латраса?
― Конечно! Это будет честь для меня! Не волнуйтесь, на «Медузе» вы в полной безопасности. Я выделю вам отдельную каюту.
― Спасибо,― и я попыталась встать с кресла.
Капитан Аютан поднялся и предложил мне руку. Такой галантности я не ожидала, но было приятно. Он проводил меня к сходням под любопытные взгляды всей команды.
― Мы отплываем послезавтра на рассвете, поэтому вам лучше прибыть завтра к ночи, чтобы не опоздать к отплытию. Я подготовлю каюту и буду вас ожидать...
Я достала два золотых ранда, плату за проезд.
― Нет-нет-нет... Я не возьму с вас ничего.
― Но капитан...
― Эрдана Карина! Вы, я так понял, с зеленоглазым в очень хороших отношениях. К тому же принесли такой подарок, что я перед ним в неоплатном долгу. Поэтому никаких денег... «Чёрная медуза» в вашем полном распоряжении. Вы лучше припасов купите на свой вкус, а то наш корабельный рацион не очень-то разнообразен.
― А сколько продлится плаванье?
― Недели три, если всё будет в порядке... В море сложно загадывать, примета плохая.
Он опять предложил мне руку, и я царственно спустилась по сходням. На пирсе он раскланялся и ещё раз напомнил, когда мне нужно быть на корабле. Команда ловила каждое слово и движение. Уже за спиной я услышала суровый окрик капитана:
― Что застыли, олухи! Не всё подслушали?! А ну за работу!
Ухмыльнувшись, я потопала к гондоле.
Лодка была привязана у пирса, а Гун сидел на скамеечке и перебирал какие-то верёвки.
― Когда отплытие?― тихо спросил он.
― Послезавтра... на рассвете. А на «Чёрной медузе» мне нужно быть завтра вечером.
― А почему так скоро? Разве они не задержатся до конца празднований?
Я пожала плечами и запрыгнула в местный городской транспорт:
― Не знаю... Я не спрашивала, а капитан по этому поводу ничего не говорил.
«Да-а-а... Загрустил старик...»― я присела рядом и обняла его.
― Гун, не переживай... Мне тоже очень жаль с тобой расставаться. Но я должна... Понимаешь... Должна попасть в Латрас... Меня там ждут...
― Я всё понимаю, девочка, внучка моя дорогая... Я уже долго живу на свете... просто...― он поднял влажные глаза с сетью лучистых морщинок,― за эти дни ты стала так много значить в моей никому не нужной жизни...
― Почему никому не нужной?― слёзы наворачивались от бушевавшего внутри потока эмоций. Я вытерла глаза.― Мне нужной, Гун... Мне... Я хочу, чтобы ты стал самым известным гондольером в Банкоре.
― Правда?!
― Конечно!
― Я уже неплохо заработал за это время, Кари... И всё благодаря тебе... Я как-то даже и не думал, что смогу полноценно жить и работать, и... получать от этого удовольствие.
― Твоя новая жизнь только начинается...
― Верно,― он стиснул мои ладони,― начинается... Ты появилась и осветила её как звезда, как тысячи солнц, как богиня, сошедшая по радужному мосту во спасение...
― Да ладно тебе...― я не выдержала и захохотала.― Я самая обыкновенная!
― Нет, Кари! Ты необыкновенная! Ты другая! Ты будто придала моей жизни новый вкус! Раньше всё было пресным, безвкусным, даже затхлым, а теперь... Теперь всё по-другому! Я захотел, действительно, захотел дожить свой век достойно! Ты будто... посолила меня, добавила вкусных трав, аромата и теперь это блюдо можно есть с удовольствием!
На несколько секунд я задумалась. Старик вздрогнул и спросил:
― Я тебя обидел?!
― Нет, что ты! Ты так интересно сказал... Вот я и принялась размышлять... Верно ты подметил... У меня дома, на моей далёкой родине, есть такой набор специй для еды, называется «карри». Эта приправа придаёт пище очень специфический вкус и аромат, и даже цвет, яркий такой, солнечный... Я ведь тоже «карри», только без одной буквы.
Старик мягко улыбнулся и погладил меня по голове:
― Ну вот... Я угадал... Всё правильно...
― Спасибо, Гун... Спасибо за всё!
Мы крепко обнялись. Я еле сдерживалась и старалась не разрыдаться: «Нечего рыдальню устраивать, Гуну и так тяжело, а тут и я нюни распущу...».
― Отвезёшь меня в «Тихий островок»? У меня есть к тебе одно дело... на прощанье.
В комнате я порылась в мешке и достала игрушечного ангалина с зелёными глазами-бусинами. Старик сидел в кресле и доедал принесённый Гарри ужин.
― Гун, вот эта игрушка для младшего сына Гая Голоса... для Натри...
Перестав жевать и отодвинув пустую миску, он уставился на меня:
― Ты знаешь Гая?!
― Знаю. И всю его семью. Подожди, я сейчас...
Я быстренько сбегала к Крианну за бумагой и стилосом. Нарисовав весёлого чертёнка с рожками и хвостиком, я вложила картинку ангалинчику в лапы и обмотала бечёвкой. Гун с нескрываемым любопытством следил за моими действиями. Я присела перед стариком и протянула ему подарок для Натри.
― Это нужно передать Гаю или его жене Хейе. Можно вручить старшим детям, Скаю или Айре... Но больше никому! Слышишь?! Я не знаю, как это сделать, но очень прошу тебя, Гун... Сама я не хочу с ними пока встречаться, по некоторым причинам... Это весточка им, они поймут, когда увидят рисунок, что это от меня. Поможешь?!
Гунар сжимал мозолистыми ладонями игрушку и кивал:
― Да, Кари! Да, я передам... обязательно. Придумаю что-нибудь...
― Спасибо. Только сделай это, когда я буду уже в море.
― Я понял...
― Не хочу, чтобы они носились по Банкору и разыскивали меня, вместо того, чтобы заниматься своими делами.
Гун сжимал ангалинчика, а я, сидя перед ним, гладила его по коленям, хлюпая носом и размазывая слёзы:
― Я прощаюсь Гун... Последние дни я только и делаю, что прощаюсь... Расстаюсь с теми, кто дорог и... опять иду куда-то... в неизвестность...
В судорожном истерическом спазме я зажала нос и рот, чтобы окончательно не разрыдаться. Дурацкая мысль вырвалась на свободу с очередным всхлипом и разбавила слёзы смехом:
― Пойди туда, не знаю куда... Найди то, не знаю что... Вот девиз моей жизни последние месяцы!
― А может останешься?― и Гун, с надеждой, заглянул мне в глаза.
«Знакомая ситуация... И слова, и интонация, и взгляд... Только говорит не Макс! И ответ будет тот же...». Я покачала головой:
― Нет, не останусь. Иначе в Латрас я никогда не доберусь.
Мы ещё немного посидели, но затягивать прощанье было уже не по силам.
― Гун, завтра я сама сбегаю в пару лавок и подкуплю, что нужно ещё на дорогу. Не хочу отвлекать тебя от работы, да и вообще... Долгие проводы, лишние слёзы...
― Но хоть в гавань отвезти тебя можно?
― Вечером выступление, ты забыл? Вряд ли мы сможем проплыть, лучше пешком... дорогу я знаю, и Гарри меня проводит.
Гун кивнул и, сжимая подарок, почти выбежал из комнаты.
Сон не шёл. Я крутилась с боку на бок, но заснуть никак не получалось: «Неужели... три недели и я буду в Латрасе?! Найду ли Дайка?! Встретимся ли?! Грас сказал, что Карелл сильно избил его из-за меня, но не бросил, забрал с собой... А была ли потом у моего няня возможность самому оказаться в Латрасе?! Вдруг нет?! Где он может быть тогда?! Для того чтобы найти его, в Латрас нужно попасть обязательно! Что-нибудь я точно там узнаю! Впереди осень... Моя первая осень на Окатане... А потом зима... Насколько же похолодает, интересно?»
Климат Восточных земель мне нравился: ровный, мягкий, очень тёплый и, главное ― лето длится полгода, по местному времени. Целых восемь месяцев! По четыре-пять урожаев в год снимают! Что же за орбита такая у планеты, что лето настолько длинное, а зима короткая? Хотя дело тут, похоже, в наклоне оси вращения... А может и в том, и в другом? Точный размер планеты мне неизвестен, но Мозг говорил, что Земля и Окатан очень похожи...