(Не)идеальная девочка (СИ)

Мне никогда не хотелось узнать, как выглядит без одежды Кир. Не хотелось коснуться.
Говорят, что если не любишь, то хотя бы привыкаешь. Я за два года так и не привыкла к его рукам и поцелуям.
С Артёмом мне хватило всего два дня, чтобы подсесть с первой дозы. Я наркоманка, а он мой личный сорт героина.
Скольжу по крепкой груди, обводя пальцами соски. До этого момента никогда не заостряла на них внимания: ну мужские соски и что здесь такого. Сейчас же с маниакальностью маньяка слежу за своими пальцами, которые делают несколько кругов по ореолу одного, а затем и другого.
  
И пусть я сумасшедшая, больная, неадекватная, но сейчас даже внезапно начавшийся Армагеддон не способен заставить меня остановиться касаться тела Северова. Ползу ниже, обвожу каждый кубик на его животе. Касаюсь тонкой полоски волос. Они оказываются неожиданно жёсткими и цепляются за пальцы, когда опускаюсь к ремню.
— Хватит, Насть! — хрипит Тёма, перехватывая моё запястье у самой кромки джинсов. — Что же ты творишь со мной, идеальная девочка?
Раньше он уже произносил эти слова, но тогда я не понимала. Зато поняла сейчас.
— Хочу кожа к коже, Тём. Обними меня. — сама тянусь к нему и, обхватив за шею, целую, прижимаясь всем телом.
Северов стонет и обнимает в ответ. Нереально описать словами, что я ощущаю, когда мы сплетаемся вот так, без лишних слоёв. Это и ток, и молния, и огонь, и ураган, и цунами. Это всё, что происходит в этот момент.
Парень подцепляет застёжку бюстгальтера, и я резко отстраняюсь. Кислорода не хватает обоим.
— Малыш, — шипит он, — я помню, что обещал…
Видимо, у него в голове тоже каша. Топлю на эмоциях.
— Пообещай ещё раз!
— Я всегда держу слово, Насть.
— Просто сделай это, Артём. Пожалуйста, прошу, пообещай, что не сегодня.
— Блядь, зачем?
Вижу, как тяжело ему это даётся. Я сама на грани того, чтобы наброситься на него, сорвав с нас обоих оставшуюся одежду.
Не представляю, как ему удаётся сдерживаться, учитывая репутацию кобеля. В его постели побывали уже все более-менее симпатичные девчонки нашей академии. Даже ходили слухи, что он ни одной ночи не проводит в одиночестве.
Душу эту ревность, пока она не подняла голову и не вылезла наружу. Это он мне тоже обещал. Что не будет других. И я верю. Доверяю больше, чем самой себе. Закрывая глаза, понимаю, что никакие подтверждения мне больше не нужны. Завожу руки за спину и щёлкаю крючок. Север сглатывает слюну так, что кадык опасно натягивает тонкую кожу на горле.
— Не смотри. — пищу, сама на понимая почему.
Он и так видел больше, чем достаточно.
— Насть…
— Пожалуйста, Тём, закрой глаза.
— Да, блядь! — рычит, но всё же выполняет просьбу.
Скидываю бретельки с плеч и отбрасываю лифчик в сторону. Без слов вжимаюсь ему в торс и тянусь губами. Его руки тут же ложатся на лопатки, и он отвечает на мой поцелуй.
Ни в одном языке мира не существует таких слов, которыми можно было бы описать то, что я чувствовала, едва коснувшись грудью его голой, горячей, словно раскалённый металл, кожи. Будто внутри меня образовалась шаровая молния, которая летает от пяток до макушки. Прошибает электричеством каждый нерв, вызывая покалывание в пальцах. Разжигает огонь во внутренностях. Извергается Везувием, заполняя вены обжигающей лавой. Мне становится жарко, но я даже не могу понять, откуда этот жар берётся: приходит снаружи вместе со смелыми ласками или топит изнутри вместе с неконтролируемым током по венам и пламенем в сердце.
— Я тебя, Тёма. — шепчу между голодными поцелуями и жадными касаниями.
— И я тебя пиздец как. Больше, чем космос, Насть. Маленькая моя… Родная… Идеальная… — шепчет и тут же набрасывается на губы.
До умопомрачения. До потери сознания. До замершего дыхания. До ровной линии пульса. Выше облаков. Больше, чем космос.
  
Глава 22
 
Я точно сошла с ума
— И где ты шляешься пол ночи? — рычит отец, едва за моей спиной закрывается дверь.
Блин, ещё утром знала, что так и будет, но сейчас внезапно почувствовала себя в ловушке. С утра я даже предположить не могла, что буду в неглиже целоваться с Северовым на заднем сидении его машины несколько часов к ряду. До сих пор не представляю, как ему удавалось держать себя в руках. Да и мне тоже.
То, что произошло между нами, было таким диким и интимным, что лицо до сих пор горит, а низ живота ноет. Тёма так и не коснулся там, где мне было нужнее всего. Думаю, сделай он это, и пути назад не было бы. Все мосты в пепел. Мозг в отключку. Душу наизнанку. Сердце наружу.
— Анастасия? — опять прорывается в уши папин голос.
— Всего десять, пап. — выдыхаю устало и провожу ладонью по горящим щекам в надежде остудить, но выходит так себе. Руки всё ещё напитаны жаром тела Северова.
— Сути это не меняет! Где ты была? — краснеет его лицо, а значит, он зол. Очень.
Пофигу. Я тоже так могу. В конце концов, мне не пять лет.
— А где я должна была быть?! — выпаливаю зло.
— Уж точно не там, где ты шлялась!
— Я не шлялась, а была с Викой! — вру и даже не краснею. Кажется, последнее бывает теперь только рядом с Тёмой. — Я могу с подругой побыть или вечно с вами и Киром торчать должна? Я давно не ребёнок и имею право на личную жизнь!
— Вчера с Викой, сегодня с Викой. Сколько можно?! — рычит отец.
Замечаю, что его аж потряхивать от злости начинает. Не цепляет. После встречи с любимым топлю на повешенных.
— Сколько, блин, нужно! — хотела выразиться матом, но в последний момент тормознула.
Видимо, Север на меня плохо влияет, раз раньше никогда таких слов не произносила, а сейчас едва сдерживаюсь.
— А это что ещё за "блин"? — нарисовывается рядом мама.
Вот теперь уже не блин, а полный звиздец. Ну вот как ей удаётся появляться в самый неподходящий момент? Двоих их я точно не вывезу. Надо валить, пока не наговорила лишнего. Не знаю, почему тяну с разрывом помолвки, но именно это какого-то дьявола и делаю.
— Не нравятся "блины", значит, будут, — затыкаюсь. С каких пор, как сказал бы Артём, меня так таскает? — "оладики"!
— Анастасия! — взрывается мама.
Зашибись, бляха муха, я уже и мать довела. Точно пора сваливать.
— Была в библиотеке, потом с Викой в кафе посидели. Допрос окончен? — прижимаю кулак ко рту, чтобы не наговорить лишнего.
— Что за тон?
Видимо, не окончен.
— Я устала. Тяжёлый день. Завтра тоже напряжённый будет. Я могу идти? Мне ещё надо по криминалистике пройтись.
— Криминалистике… — шелестит родительница. — Ну вот зачем тебе это?
Старая песня.
Терплю. Молчу. Спорить бессмысленно. Бой уже проигран, а они всё кулаками машут. Поздно.
— Да ничего она не понимает. Всё для неё. Душу вложили, а ей хоть бы хны. — подпевает отец.
Молчу. Хаваю. Не в первый раз.
— Могла бы вместе с Кириллом потом работать, а теперь что? — разводит руками мать.
Так. Стоп. Едва держусь.
— За всякими бомжами гоняться будет и бумажки разгребать.
Много они знают.
— Ну, может, хоть замуж выйдет и тогда успокоится.
Видимо, у меня спрашивать никто не собирается.
— Правильно! — поддакивает папа. — Там и детишек нарожает. Пускай уж лучше вообще дома сидит, чем этой дурью занимается.
А вот теперь достаточно.
— Хватит! — отрубаю, сжимая кулаки. — Если что, я здесь! Видите? Вот она я! — как ненормальная размахиваю руками перед их ошарашенными лицами. Пофигу. Прощай, стоп-кран. — Во-первых, дома сидеть я не собираюсь, а буду работать по профессии, нравится вам это или нет. Во-вторых, — хватаю кислород, переводя дыхание, — я не собираюсь детей заводить!
"Уж точно не с Должанским". - хочется не просто закричать, заорать, но скрипя зубами, проглатываю эту фразу.
От злости на куски разрывает. От беспомощности выть хочется. От непонимания с крыши спрыгнуть.
— Это твой муж решать будет! — отрезает отец.