(Не)идеальная девочка (СИ)

— Господи… — выдыхаю, возясь с замком калитки.
Да что со мной не так?
Между ног мокро и неприятно липко. И там всё пульсирует и требует разрядки. Горячие слёзы опять застилают глаза и катятся по щекам. Дрожащие пальцы не слушаются. Я дважды роняю ключи, пока, наконец, удаётся отпереть дверь.
Артём уже уехал. Ещё бы. После такого облома, который я ему устроила. Опять всхлипываю и закусываю уголок нижней губы. Я не слышала звука отъезжающей машины, но у меня в ушах с таким рёвом гремит пульс, что все звуки снаружи просто заглушаются. Толкаю холодный металл и делаю шаг вперёд, как меня резко дёргает назад. Вскрикиваю, но даже не стараюсь сопротивляться. Сил не осталось даже на то, чтобы испугаться. Северов разворачивает меня к себе, двумя пальцами поддевает подбородок и ловит мой взгляд.
  
— Дурочка, — шепчет, глядя в глаза, — зачем ты опять убегаешь? Напугал? Ты боишься меня?
— Нет, Артём, — отзываюсь глухо, качая головой и прикрывая веки, — не тебя.
— Боишься, что предки увидят? — сжимает свободную руку в кулак и стискивает челюсти. — Или ОН?
В ответ снова отрицательно веду головой.
— А чего тогда? Блядь, Насть, да ответь ты уже. Что не так? — взрывается, когда я слишком долго молчу. Просто не знаю, как сказать.
Собираю последние силы, вбираю в лёгкие побольше воздуха и любимого запаха.
— Я себя боюсь. — говорю со спокойствием, которого на самом деле не ощущаю. Просто я на пределе. Нервы натянуты так, что одно неправильное прикосновение, и они мне все органы исполосуют. — Понимаешь? Чувств своих. У меня скоро свадьба. А я с тобой… Меня пугает то, какие эмоции топят, когда ты рядом. Всё слишком быстро. Всего пара поцелуев, и я едва не… Прямо в машине… Я бы никогда так не поступила. Это не я. Кто-то другой. Извини.
Сама не понимаю, за что прошу прощения. Не знаю, откуда беру смелость на такой откровенный ответ. Если это не я, то кто? Моя бунтарка? Монстр? Мальчишка? Тараканы? Которое из моих альтер эго это делало? На кого спускать всех собак? Перекинуть вину? Кого обвинять, кроме себя?
— Я понял. — короткий ответ. — Всё понял, Насть. — наклоняется и быстрым поцелуем обжигает мои губы. — Мне лучше уехать сейчас. Но я не сдамся. Ты же помнишь об этом? — киваю. — Не забывай. И Насть, — пауза. Поднимаю потупленный взгляд, — не завязывай волосы. Ты сейчас очень красивая.
Ещё один короткий поцелуй. Счастье горячей карамелью растекается по венам, прожигает, заполняет нутро, согревает заледеневшее тело.
Он считает меня красивой!
— И ещё… Не крась губы красной помадой. Это не твоё. Тебе это не надо. Будь собой. Моей идеальной девочкой. Ладно?
— Да… — пищу задушено.
— Я тебя… — обрывается на полуслове, а у меня внутри всё замирает. — До завтра, маленькая.
С силой сжимает мою ослабевшую тушку и опять целует. На этот раз мучительно долго и с вызывающей трепет нежностью. Будто не хочет отпускать. Ещё один поцелуй, взгляд, прикосновение, невесомая ласка, натужный вдох, и Артём рывком отстраняется от меня, будто боится, что иначе не сможет уйти. А я позволяю ему это, потому что иначе не смогу отпустить. Быстрым шагом доходит до машины и запрыгивает в салон. Гелик разрывает тишину рёвом мотора и со свистом срывается с места. Северов даже не оборачивается, и меня разрывает от обиды. Но…
Смогла ли я тогда бы позволить ему уехать? Нет!
Вот так и должно быть. Когда не хочешь отпускать. Когда не можешь надышаться, нацеловаться и насмотреться на человека перед коротким расставанием. Так правильно. А не то, что у нас с Должанским, когда я жду, чтобы он поскорее свалил в закат.
— До завтра, Артём Северов. Парень, который разрушил мой идеальный мир до основания. — шепчу в темноту и забегаю в дом.
  
Глава 12
 
Понимаю, что это настоящее, потому что скучаю каждую минуту
"Я тебя…"
— Что меня? Что, Артём? Хочешь? Любишь? Разве так бывает? — спрашиваю у своего отражения в зеркале и отворачиваюсь, когда оно ожидаемо не даёт ответов.
Я в него по уши. А он? Может ли быть такое, что это не просто плотское желание, а что-то большее? Или это новый виток нашей двухгодичной игры, в которой Северов расшатывает меня, а я цепляюсь за уплывающее равновесие? Что если он просто решил довести начатое до конца? Добить. Уничтожить. Растоптать.
Хватаю с полки палочки для волос и скручиваю тугой узел на макушке.
Если это игра, то я буду играть по собственным правилам.
Но как же забыть эту нежность в его глазах и движениях его рук, в поцелуях и словах? Как выкинуть из головы его затравленный и отчаянный взгляд после того, что произошло между нами в машине? Как вытравить из себя сожаление, сквозившее в его голосе после этого? Мне же не могло это показаться! Или могло?
Я уже несколько лет изучаю не только криминалистику и всё с ней связанное, но и заказываю из-за границы курсы по менталистике. Может и неидеально, но научилась считывать людей. Видеть их эмоции и желания в жестах, движениях, взглядах, дыхании.
Нет! Я уверена, что всё это было настоящим.
"Всё, что происходит между нами, блядь, правильно!"
— Правильно… Между нами… — вещаю своему отражению.
Бросаю беглый взгляд. Берцы, обтягивающие рваные джинсы и футболка с разрезами сзади. Вчера что-то внутри меня сломалось и с треском разлетелось на осколки. Я не могу заставить натянуть на себя надоевшую "классику": брюки, юбки, блузки, неизменные туфли-лодочки на высоких каблуках. Я так от этого устала.
Глаза подведены чёрной подводкой и оттенены пышными ресницами. Хватаю сумку и выхожу из комнаты, готовясь к предстоящему сражению.
Едва вхожу на кухню, как тут же ловлю на себе недовольные взгляды родителей. Мама горестно поджимает губы, оценивая мой новый образ. А папа хмурит брови, окидывая меня с осуждением с головы до ног.
— Доброе утро. — здороваюсь и уверенным шагом подхожу к столу.
— Что на тебе надето, Настя? — давит отец.
— Одежда! — недовольно буркаю, откусывая круассан.
— Что ещё за одежда?! — слегка повышает голос, задавая не свойственный ему глупый вопрос.
— Обычная одежда. — рыкаю в ответ и смягчаю тон. — Молодёжная одежда. В которой ходят всё нормальные девушки моего возраста. Мне двадцать, а не пятьдесят! Не собираюсь больше выглядеть как престарелая бизнес леди.
— Переоденься! — рявкает папа.
— Нет! — рявкаю в ответ.
— Нет?!
Его лицо краснеет, а это означает крайнюю степень бешенства. Но сегодня я не намерена сдаваться. И вообще, никогда больше. Он опирается ладонями на стол и вперивает в меня самый свой злобный взгляд, который раньше срабатывал как удар хлыста.
Не сегодня.
— Нет! — рублю зло.
— Анастасия!
— Папа!
Мы оба замолкаем и, тяжело дыша, давим друг друга глазами. Я даже не заметила, когда успела отзеркалить его позу. Ещё вчера я бы потупила взгляд, но сегодня собираюсь стоять до конца. Мы ещё какое-то время «сверлим» друг друга, потом папа делает глубокий вдох и садится на своё место. Я плюхаюсь задницей на стул и отпиваю кофе.
— Что с тобой происходит, Анастасия? — включается мама. — Шатаешься по вечеринкам. Одеваешься как пугало. Всю ночь где-то ходишь. С Кириллом вон поссорилась. Бедный парень всю ночь себе места не находил. Ну, вот зачем ты с ним так? — рубит вопросами, от которых мне выть охота.
А внутреннему монстру вспарывать животы доносчикам.
— Как так, мам? Ну поссорились мы. С кем не бывает? — говорю с притворным раскаянием.
— Он же так тебя любит…
— Любит?! — прыскаю со смеху, потому что слышать от матери о любви тот ещё анекдот.
— Анастасия! — опять рычит отец. — Ты же знаешь, как для нас важен этот брак. — заканчивает деловым тоном, которым убеждает присяжных в невиновности убийцы.
— Для кого для нас? — спрашиваю тихо.
— Для всех нас. В том числе для тебя. Это очень выгодный брак. — продолжает тем же безэмоциональным голосом.