Шпион в доме любви. Дельта Венеры

Элене казалось, будто в ее теле миллион половых отверстий и все они были одинаково чувствительными, а каждая клеточка кожи увеличилась до размера чувственного рта. Она стонала, а Лейла все кусала ее, заставляя стонать еще громче. Язык Лейлы между ее бедер был подобен острому подвижному кинжальчику. Когда они кончили, оргазм оказался настолько сильным, что тела обеих женщин задрожали.
  
Элене приснился сон о Пьере и Бижу. Пышной, проститутке-львице, кожа которой была гнездовьем чувственности — каждая пора кожи и каждый изгиб тела. Во сне ее руки цеплялись за что-то, а тело лихорадочно трепетало и разбухало, влажное во всех жаждущих изгибах и складочках. Лежала она всегда неподвижно и просыпалась только для того, чтобы любить. Влага сбегала по ее серебристо-белым ногам и развернутым бедрам и собиралась с шорохом влажного шелка вокруг грудей.
Элена видела ее всю, затянутую в узкую нижнюю юбку шлюхи и всегда готовую наброситься на свою добычу. Пьер любил ее вызывающую походку, наивный взгляд, пьяную угрюмость и голос девственницы. Несколько ночей он одаривал любовью блуждающий половой орган, доступный всем.
Быть может, теперь он снова влюблен в нее.
Пьер показал ей фотографию своей внушительной матушки. Ее схожесть с Бижу была поразительна. Отличались только глаза. У Бижу под глазами залегали тени, тогда как матушка выглядела здоровее. Но тело…
Элена почувствовала, что пропала. Она не верила ему, когда он говорил, что теперь Бижу вызывает у него отвращение. Она начала ходить в то кафе, где они встретились, в надежде получить доказательство и тем самым положить конец сомнениям. Ей удалось обнаружить только, что Бижу предпочитает совсем молоденьких юношей с гладкими лицами, нежными губами и молодой кровью. Это открытие несколько ее успокоило.
Пока Элена старалась встретиться с Бижу и обезоруженной противницей, Лейла предпринимала попытки завладеть ею при помощи хитростей.
Однажды все три женщины столкнулись в одном и том же кафе, где они искали укрытие от проливного дождя: Лейла, благоухающая духами и гордая, в черно-бурой лисице, накинутой на плечи поверх элегантного черного платья, Элена в винно-алом платье и Бижу в наряде проститутки, ее повседневной одежде, состоявшей из узкого черного платья и туфель на высоком каблуке. Лейла улыбнулась Бижу и тут увидела Элену. Дрожа всем телом, женщины сели и заказали аперитив. Элена не предполагала, что сможет настолько подпасть под чувственный шарм Бижу. Справа от нее сидела Лейла, твердая и сияющая, а слева Бижу, казавшаяся эротической периной, под которую Элену так и подмывало забраться.
Лейла заметила ее чувства и страдала. Потом она начала заигрывать с Бижу, в чем была гораздо опытнее Элены. Бижу еще никогда не встречались женщины подобные Лейле, только женщины, с которыми она работала, которые устраивали с ней оргии поцелуев, если поблизости не оказывалось мужчин, чтобы компенсировать мужскую жестокость они сидели, целовали друг друга, пока не оказывались совершенно завороженными, и все.
Она была восприимчива к утонченной лести Лейлы, однако вместе с тем ее околдовывала Элена. Элена была для нее чем-то совершенно новым. Она представляла собой полную противоположность проститутки, ее отношение к эротике было сопряжено с поэзией и драматизмом, для нее эротика была связана с эмоциями, она была сделана из другого материала, она словно пришла из сказки. Бижу была знакома с мужчинами достаточно хорошо, чтобы знать, как нравится им соблазнять женщин такого типа и наблюдать, как те становятся рабынями эротики. Элена мечтала о том, чтобы ее каждый день насиловали по-новому, не обращая внимания на ее чувства, тогда как Бижу мечтала, чтобы с ней обращались как с идеальной женщиной. Одна лишь Лейла была довольна тем, что родилась независимой от тирании мужчин. Однако она не отдавала себе отчета в том, что до тех пор пока она похожа на мужчин, она будет от них зависеть.
Она элегантно ухаживала за шлюхой из шлюх. Поскольку ни одна из женщин не желала уступать, из кафе они вышли вместе, и Лейла пригласила Элену и Бижу к себе домой.
Войдя в квартиру, они сразу уловили запах сигаретного дыма. Во всем помещении не было иного источника света, кроме нескольких освещенных стеклянных резервуаров, наполненных водой, сверкающими рыбками, кораллами и стеклянными морскими коньками. Из-за этого комната имела вид подводного царства и приобретала атмосферу сна. Она походила на место, где три разные, но прекрасные женщины излучали такую притягательную силу, что она могла бы овладеть мужчиной.
Бижу боялась пошевельнуться. Все было таким хрупким. Она сидела, скрестив ноги, как арабская женщина, и курила. Казалось, Элена излучает такой же свет, что и стеклянные резервуары. В полумраке ее глаза приобрели лихорадочный глянец. Лейла оказывала на обеих женщин тайное воздействие чем-то неизвестным.
Они все втроем сидели на очень низеньком диване, усыпанном подушками. Первой шевельнулась Лейла, которая скользнула рукой, украшенной драгоценностями, под платье Бижу и издала удивленный вздох, когда вместо белья ощутила голую кожу. Бижу легла и потянулась ртом к Элене, соблазненная ее худощавостью и впервые осознавая, что значит быть мужчиной и чувствовать, как легкое женское тельце уступает губам. Маленькая головка с превосходными, развевающимися волосами, прижата вниз ее тяжелыми руками. Сильные пальцы Бижу с восторгом держали ее тонкую шейку. Она держала ее в руках, как бокал, и долгими глотками пила с губ Элены сладкое дыхание. Язычки женщин игриво ластились друг к дружке.
Лейла ощутила минутную ревность. Всякий раз, когда она дарила ласку Бижу, точно такая же передавалась дальше Элене. Когда Лейла исцеловала полные губы Бижу, та стала целовать Элену. Когда Лейла запустила руку еще глубже под платье Бижу, та скользнула своей еще глубже под платье Элены. Элена лежала совершенно неподвижно и наслаждалась. Лейла встала на колени и принялась трогать Бижу обеими руками. Когда она еще выше подняла подол платья, Бижу легла, закрыла глаза и сосредоточилась исключительно на теплых и сильных руках Лейлы. Одновременно Элена решилась прикоснуться к ее роскошному телу и обследовать руками каждый соблазнительный изгиб — тело Бижу покрывал пушок, оно было нежным, лишенным костей и пахло сандалом и мускусом. Когда она дотронулась до грудей Бижу, соски ее собственных грудей затвердели. А когда ее ладонь добралась до ягодиц подруги, то встретила там ягодицы Лейлы.
Вскоре Лейла разделась и продемонстрировала маленький мягкий черный корсет с тонкими черными подвязками. Ее стройные ляжки сияли белизной, а лоно чернело. Элена отстегнула подвязки, чтобы рассмотреть белую кожу на ногах. Бижу стянула платье через голову и наклонилась вперед, пытаясь избавиться от него совсем, так что стали видны ее округлые ягодицы, углубление прямо под позвоночником и линия спины. Элена тоже разделась. На ней были черные кружевные трусики, открывавшиеся спереди и сзади, так что можно было рассмотреть ее лоно.
Они стояли на большой белой шкуре. Затем улеглись на нее, сомкнув все три тела, грудь к груди, живот к животу. Они перестали быть просто телами, превратились в губы, пальцы, языки и ощущения. Рот искал другой рот, или сосок, или клитор. Они лежали, обнимая друг друга и медленно шевелились. Они целовались до тех пор, пока не стало больно, а тела окончательно не потеряли покой. Руки всюду наталкивались на открывавшуюся нежную плоть. Шкура, на которой они лежали, пахла животным, и этот запах смешивался с ароматом, исходившим из их чресл.
  
Элена обследовала еще более нежное тело Бижу. Лейла стала агрессивнее. Она уложила Бижу на бок, заставила положить одну ногу ей на плечо и стала целовать проститутку между ног. Бижу то и дело норовила отпрянуть от грубых поцелуев и укусов Лейлы, от ее языка, твердого, как мужской член.
Когда она это делала, ее ягодицы тыкались прямо в лицо Элене. Та ласкала их ладонями, а теперь еще и воткнула в спрятанное между ними отверстие пальчик. Так она получила возможность чувствовать каждый спазм, сопровождавший поцелуи Лейлы, как будто она трогала тот самый мускул, который лизала Лейла. Бижу отпрянула от ищущего языка Лейлы и нанизалась на ласкающий палец Элены. Она изливала свою страсть в песне, которую пела мелодичным голосом, и, как дикарка, показывала зубы и пыталась укусить ту, которая дарила ей такое возбуждение.