Инженер и любовь (СИ)

А я просто направился обратно к растерянным музыкантам. Свою роль крутого парня надо было доиграть до конца.
— Извините, ребята. Представляете, этот высокий хам поел мою еду, так ещё и плюнул в мою тарелку. И мою жену с тёщей они нагло с ужина прогнали. Отказался и платить, и не захотел извиниться, и ишаком обозвал, и в лицо плюнуть хотел. Вообще оборзел! А потом им самим что-то плохо стало. Здоровье никуда не годится. Ладно, давайте продолжим. И не поел ведь. Хоть песенки спою.
  
А далее я опять встал за синтезатор и спел «Salut». Хорошая песня, и тоже трогательно получилось. Я даже неплохо посвистел. Скандальное происшествие, конечно, привлекло всеобщее внимание. Но никто из гостей не стал возмущаться. А как я стал петь, то и зал стал успокаиваться. Крепкие мужчины уже окружили мой столик, правда, ничего там не трогали. Хотя, они уже сами шмонали поверженных врагов. Ко мне подходить никто из них не стал. Ну и правильно. Зачем нервировать меня? Я и так никуда не убегу. Не дурак уж. Поверженные хамы получили то, что заслужили. Хотя, над ними тоже хлопотали, похоже, кто-то, имевший врачебные навыки.
А зал откровенно плюнул на недавнее происшествие и, как только я закончил петь, наградил меня аплодисментами. Хоть и не все, но многие хлопали. Может, за песню, может, за наказание хамов? И под конец я, уже под гитару, взялся за «Мою гитару». Хоть и не по теме, но, оказалось, как раз под моё печальное настроение. Зал на время замер и внимательно меня выслушал. Опять хорошо спел. Как никогда ранее. А потом посыпались ещё большие аплодисменты. Они продолжились и тогда, когда появилась милиция. А ещё скорая помощь. Тут милиционеры, хотя, вполне вежливо меня прервав, спокойно попросили пройти в кабинет администратора. И как увезли обнаглевших хамов и их бандитов, я уже не видел.
  
Глава 19
 
* * *
Глава 19.
Всё обошлось…
— И за что Вы их так избили, товарищ Репнин? — хмуро спросил у меня майор милиции, хотя, уже сильно немолодой. — Вас же могут привлечь к ответственности. Эти два молодых человека Вам ничем не угрожали. Это же Вы их первый ударили?
— Не сдержался, гражданин майор! Я на время отлучился, а когда вернулся, увидел, как эти два хама нагло, без разрешения, сели за наш стол. А высокий и на моё место. — И я возмущённо обрисовал майору всю картину происшедшего. — Обидно, когда тебя и твоих близких так нагло и подло оскорбляют. Они же не в мою тарелку плюнули, а прямо мне в душу! Мне лично товарищ Брежнев ордена Красной Звезды на грудь вешал. А ведь я ждал, пока они уйдут. Не ушли! Ещё и полтинник отдал музыкантам за разрешение спеть, и даже жену с тёщей одних с ними трусливо бросил. Хотя, похоже, что они друг с другом и знакомы? Но я этих типов никогда не видел и не имею представления, кто они. А в конце высокий сказал, что плюет даже на милицию, обозвал меня ишаком и тут же хотел плюнуть и на меня. Конечно, виноват, не сдержался.
— Понятно, товарищ Репнин. Вы пока изложите всё письменно, а потом начальство решит, что делать.
— Напишу, гражданин майор. Но сначала предоставьте мне адвоката. Иначе я напишу жалобы за нарушение своих прав.
Пока не явился адвокат, я тихо и задумчиво сидел в кабинете администратора и даже слегка задремал. И лишь в его присутствии с меня были взяты и нужные показания, и мной написаны заявления насчёт испорченного ужина и оскорблений как в мой адрес, так и жены, и тёщи, ещё и милиции. Не знаю, что показали мои женщины, так как они вниз не спускались, а милиция, похоже, сама поднялась к ним в номер. Не важно. И без них свидетелей весь ресторан!
А вечер в ресторане продолжился, как ничего не бывало. Хотя, чего там гостям? Просто будет что вспоминать. Всё-таки послушали мировую знаменитость, так и стали свидетелями крутого скандала. Однозначно слухи пойдут. Правда, не знаю, что решит насчёт меня советское правосудие? Может, придётся немного и посидеть? Но, конечно, гнев высоких представителей советской власти я вызвал. С другой стороны, и хорошо. Хоть слегка отомстил. Это же с подачи родителей высокого жирдяя пытались мне пришить антисоветчину и помешать продвижению как бы моей музыки. Явно мстили за Ингу. Аж до Министерства культуры дошли и самой Фурцевой Екатерины Алексеевны. Ясно, что и до Лапина Сергея Георгиевича, всесильного Председателя Государственного комитета по радио и телевещанию. И, конечно, это они и прожужжали всякую хрень на ухо дорогому Ильичу. Больше некому. Он сам и сказал мне на награждении. До сих пор мешают. Но уже явно по инерции. Так и сам не обращаюсь, и не буду. Мне милость верхов уже без надобности. Не знаю, как там история дальше пойдёт, но вот Фурцевой, может, немного и осталось жить? Согласно данным из прежней жизни, уже в следующем году то ли её убьют, то ли сама на себя руки наложит? Мутное дело! Как бы из-за стройматериалов из Большого театра, потраченных ею на дачу? Хотя, года через три и сам дорогой Ильич как будто чуть не умрёт. Его, конечно, спасут, но он уже не будет прежним…
Конечно, когда родители жирдяя обращались к своим друзьям в верхах, они не думали, что столь мелкая личность, как я, окажется им не по зубам. Но вот обломилось и им. Вот теперь пусть уже их ожиревшие и подлые сынки слегка потрепыхаются! Жаль, что всё при людях! И даже допросить не получилось! Убил бы сволочей на месте! Вот такие потом и сольют советскую власть, и уничтожат великий СССР! Их, подонков, уже сейчас гнобить надо! Но, к сожалению, скорее, это они загнобят меня. Похоже, так и так сделают из меня антисоветчика?
Но пока особо переживать нечего. Я и сам не совсем простой тип, и подонки попались с поличным. Ведь в зале и иностранцев хватало, поэтому я и взялся за песни на французском языке. Чтобы меня уверенно опознали. Если даже у нас в стране будет тихо, то шум за бугром в любом случае поднимется страшный! Так и мне мало что можно предъявить. И причинения тяжкого вреда здоровью уродов не будет. Через пару часов они все спокойно встанут и пойдут домой. Так, разве что лёгкие синяки останутся. Но зато будут знать, почём фунт изюма. Да, наглая «золотая молодёжь» пошла! Решили, что на меня как бы и не стоит обратить внимания? Хотя, должны были знать, кто я. Но явно решили, с как бы высоты своего положения, что на меня можно и поплевать. Всё глупое высокомерие! Ну, да, хоть как бы и знаменитый музыкант, но кто они! Столичные «мажоры»! Им законы Советского Союза не писаны!
Да, похоже, всё-таки зря мы спустились в ресторан? Как всегда бывает в таких случаях, ко мне явился очередной «песец». Да, с Ингой мне покой только снится! Хотя, больше подозрительна тёща! Может, это она тут всё затеяла? Чтобы развести нас с дочкой? Даже посадить меня в тюрьму? А подлая жена не встала на защиту своего мужа? Сами слиняли и решили посмотреть, что получится? Зачем? Ведь уже смысла нет! Ну, ничего, потом ясно будет…
Пока шло разбирательство со мной, и гулянка в ресторане закончились. Хотя, майор мне с удовольствием сообщил, что очень много гостей ресторана дали свидельские показания в мою пользу. Ну, да, уже уяснил, что к чему. Явно я ему не враг. Он сообщил мне и о личностях потерпевших. Колобок Гиви или Георгий Дамашвили оказался приятелем «сынка», несостоявшегося жениха Инги Давида Сулаквидзе, и тоже сыном какого-то шишки, но из сферы торговли. Хотя, сейчас в Москве её как раз сильно и трясли. Мне показания жены и тёщи, конечно, никто не показал, но примерное содержание майор пересказал. Ну, да, вчера, пока я шатался по магазинам и ездил к своему другу, так и сегодня, они связывались по телефону со многими давними и хорошими знакомыми. Да, напрямую к хамам никто не звонил, но ясно, что они легко узнали о прибытии в Москву давних знакомых из Ленинграда. К тому же, Анна Васильевна и сама звонила к ним в дом, но попала лишь на прислугу. Тёща и Инга хорошо знали жирдяев и многое рассказали и о них самих, так и своих прежних отношениях с их родными. Считай, как бы и давними друзьями являлись. Все три семьи.