Лучшие враги навсегда (ЛП)

— Уязвимой? Это не про тебя.
Я обхватываю его лицо ладонями. Острые скулы, легкая щетина, знакомый изгиб челюсти. Пльцы касаются его, как будто только сейчас я впервые осознала, насколько Габриэль родной.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я.
— М-м-хм. Любишь?
— Да. Ты невероятный, остроумный, заботливый… и я хочу, чтобы мы были командой. Ты и я.
Он улыбается, так широко, что я чувствую это на собственной коже — щеки под моими ладонями двигаются.
  
— А ну-ка повтори.
— Я люблю тебя, идиот.
— Еще раз.
— Я тебя люблю.
Он целует меня. Губы мягкие, теплые, как возвращение домой. Его руки обвивают мою талию, притягивая ближе.
— Тогда никакого развода, — шепчет он.
Я сцепляю руки у него за шеей.
— Давай сожжем эти бумаги.
— Я сам их сожгу, — он тянет меня к себе на колени. — Ты правда позволишь мне быть твоим мужем?
Слово «муж» звучит так уверенно, так искренне, что по спине пробегает дрожь.
— Да, — говорю я, проводя рукой по его волосам, вплетая пальцы в густые пряди.
Его ладони сжимают мои бедра.
— Повтори.
— Муж?
— М-м-м…
— Ты мой муж, — говорю я ему прямо в губы.
Габриэль стонет и углубляет поцелуй, и я чувствую, как он напрягается.
Я смеюсь и отстраняюсь, касаясь его щеки.
— Тебя это устраивает?
— Да, — шепчет он, склоняясь к моей шее. Его губы скользят по чувствительной коже, вызывая мурашки по всему телу. — Скажи еще.
— Я люблю тебя, — произношу я. — И меня это пугает до чертиков. Ты — мой муж. Я люблю… о боже мой, Габриэль!
Он поднимает голову, нахмурившись.
— Что?
— Если мы не разводимся, то… получается, свадьба в Вегасе — это и была церемония! Я не была в свадебном платье! У нас нет ни одной свадебной фотографии!
Его волосы растрепаны моими пальцами, а в глазах ярко светятся. Габриэль счастлив.
— У нас есть размытые кадры с камер наблюдения, — говорит он с озорной усмешкой.
— Не считается! Может, устроим настоящую свадьбу? Или просто пригласим фотографа? Или сделаем обновление клятв?
— Мы можем все, — он откидывается на спинку дивана, все еще крепко удерживая меня в объятиях. — Черт возьми, обожаю это чувство. Дни без тебя были пыткой.
— Как и для меня, — шепчу я. — Я скучала по тебе.
Его взгляд смягчается. Такой Габриэль — редкость. Без привычной насмешки, без защитной реакции в виде сарказма. Только он. Настоящий.
— Ты станешь моей самой опасной зависимостью, принцесса.
— Зависимостью от чего?
— От тебя, — говорит он.
Я наклоняюсь ближе. Наши губы почти соприкасаются. Его дыхание теплое и глубокое.
— Тогда давай будем зависимыми… вместе.
  
39. Габриэль
 
— Тебе стоит ответить на звонок, — говорит Конни.
Она развалилась рядом на диване. Мы только что досмотрели фильм (хотя уже второй час дня), и мой телефон снова громко гудит на столике рядом.
— Может, завтра, — бормочу я.
Она поворачивается ко мне в объятиях. После почти недели под солнцем ее веснушки проступили ярче, чем когда-либо.
Мы провели несколько дней в Испании.
Это было мое предложение. Незапланированный медовый месяц. Я сказал это, показав сайт пятизвездочного отеля у океана, который нашел Дэррил.
Пять прекрасных дней на пляже. В воде. Под простынями. Мы заказывали еду в номер, игнорировали электронные письма и звонки от семей, пока не вернулись домой вчера вечером.
В моих руках Конни издает негромкий, цокающий звук. Ее глаза теплого зеленого оттенка, цвета листвы на деревьях за окнами.
— Габриэль… Мы не можем прятаться вечно.
Я целую ее в лоб. От Конни пахнет шампунем, которым мы пользовались утром в нашем общем душе.
— Не хочу, чтобы ты жертвовала чем-то ради меня.
— Я и не жертвую. Во всяком случае, ничем, что бы не хотела оставить.
Я поднимаю бровь.
— Конни, — говорю я. — У тебя уже есть база. Фундамент. Все готово. Это то, к чему ты шла. Все, ради чего работала.
Ее братья — оба — за последние дни были чересчур прямолинейны в своих письмах. Оба хотят, чтобы она вернулась.
— Я не знаю, — говорит она.
— Может, ты просто хочешь, чтобы они еще немного помучались.
Она закатывает глаза, но уголки губ подрагивают в улыбке.
— Ладно, признаю, это приятно, — говорит она. — Почему ты вообще хочешь, чтобы я вернулась? Это может все усложнить.
— Не усложнит, — отвечаю я. Мои пальцы скользят по ее щеке, по загорелой шее. За время поездки Конни стала чуть смуглее, но все еще казалась светлее моих бронзовых пальцев. — Я не хочу у тебя ничего отбирать. Хочу только давать. Ты всегда хотела место за этим столом. Теперь оно есть — потому что ты сама его создала. Бери или не бери, принцесса. Но не отказывайся только из-за меня.
Ее губы приоткрываются, и я не могу не провести большим пальцем по нижней губе.
— Почему ты такой романтичный? — шепчет она. — Ты всегда говоришь именно то, что я хочу услышать.
Я усмехаюсь.
— Это ты меня вдохновляешь. Что Нейт написал в последнем письме?
Она дразняще проводит пальцем по вороту моей футболки, задевая кожу.
— Сказал, что хочет пожать тебе руку.
— Что?
— Он не верил, что доживет до дня, когда я уйду. И если сделала это ради Томпсона — значит, есть только одна причина.
Я хмурюсь.
— И какая же?
— Любовь, конечно, — говорит она и разглаживает морщинку между моими бровями.
— А ты чего хочешь? Для себя?
Она прикусывает губу, будто колеблется. И этого достаточно. Я усмехаюсь.
— Видишь? Ты хочешь управлять Фондом Коннована. Так действуй.
Ее руки ложатся мне на плечи.
— Ты никогда не сомневался во мне, да?
— Конечно, нет. Я видел тебя в Гарварде. И знаю, на что ты способна.
Она откидывается на диван, волосы обрамляют лицо мягким медным сиянием. На губах играет улыбка, а глаза полны покоя.
Сердце наполняется счастьем. Оно разрывает изнутри, остро, неожиданно.
Я знаю: она останется со мной навсегда.
— Мне нравится кольцо, которое ты выбрал, — мягко говорит она.
На телевизоре автоматически запускается следующий фильм, и я невольно думаю — а сможем ли мы и дальше проводить такие дни? Только вдвоем. Без расписаний. Без давления.
Ее рубашка задралась, и я провожу пальцами по гладкой коже живота.
— Правда?
— Ага. Это был первый тревожный звоночек.
— Тревожный звоночек?
— Да, — отвечает она с широкой улыбкой. — Что ты оказался гораздо лучше, чем я думала. И совсем не таким, как ожидала. По ходу дела было еще несколько таких «озарений», и я начала понимать, что влюбляюсь.
Я приподнимаю рубашку выше, обнажая еще больше кожи.
— Расскажи еще.
— Ммм… когда я поняла, что ты мне действительно нравишься?
— Именно.
— Ну… Когда ты разозлился на моего отца во время гала. Как заступился за меня. Насколько все понял про ситуацию в Чикаго. Наша ставка в Оук-Хилле…
Моя рука скользит выше, касаясь теплой округлой нижней части груди.
— Мм-хм. Продолжай.
Конни смеется, потягиваясь, как кошка, довольная и расслабленная.
— Ты сейчас просто вымогаешь комплименты, да?
— Ты вышла замуж за ненасытного мужчину, принцесса.
— Да? — ее глаза сужаются, и этот взгляд зажигает изнутри. — Поэтому ты все время хочешь заниматься сексом?
— Нас буквально похитили на несколько дней, — отвечаю я, наклоняясь к ее шее, целуя нежную линию ключицы.
— Я не жалуюсь, — она запускает руку в мои волосы и дергает их ровно так, как знает, что мне нравится. — Но знаешь… мы так и не «освятили» стол в домашнем офисе.
— Черт. Верно.
— Это возмутительный недосмотр.
— Который срочно надо исправить.
Она садится, приглаживая рубашку.
  
— После обеда.
Я стону.
Конни смеется — и это мой любимый звук на свете.
— Ну давай, остались остатки со вчера, а я умираю с голоду.