Лучшие враги навсегда (ЛП)

Чертова игра в покер.
Я и подумать не мог, что она действительно это сделает. Когда с усмешкой поддевал ее, Конни села ко мне на колени. Черт возьми, если бы хоть на мгновение предположил, что она решится на такое — никогда бы не дал ходу этому чертову предложению.
Но следовало знать лучше.
Констанция Коннован никогда не отступает перед вызовом.
И теперь у меня появилось новое воспоминание, которое можно до изнеможения терзать в мыслях. Конни у меня на руках. Конни на коленях. Изгибами вжимается в меня, словно растворяясь в прикосновениях, а мои ладони лежат на ее бедрах. Сладкая полнота задницы, и вид груди, подчеркиваемой вырезом топа… С моего ракурса отвести взгляд вниз было мучительно сложно.
  
Конечно, мне стало чертовски тяжело.
Она извивалась, меняла позы, цветочный аромат впивался в память, а мягкие волосы щекотали шею. Если Конни решила использовать мою слабость против меня же — прекрасно. Но я намерен обратить оружие против нее. Потому что, как бы ни отрицала, уверен: Конни тоже меня хочет.
И я хочу услышать, как она это признает.
Письма на экране отправляются одно за другим. Ответы получаются небрежнее обычного, но сейчас это не имеет значения. Я думаю о Конни.
Будучи «женой», она оставалась рядом весь вечер. Было бы странно, если бы она ушла на полпути, раскланявшись перед гостями, вместо того чтобы провести ночь в квартире, которую якобы давно и хорошо знает.
Эван ушел в 2:30 ночи. Он был последним, покинувшим вечеринку, после того как я мягко, но настойчиво выпроводил упрямых отставших с террасы. Они успели выкурить добрую часть моей коллекции прекрасных кубинских сигар, и я предусмотрительно организовал каждому поездку домой.
А затем отправился на поиски.
Конни исчезла за час до этого. Я слышал, как она прощалась.
— Ухожу спать, извини, я устала. Пожалуйста, останься. Чувствуй себя как дома.
Дверь в одну из гостевых спален наверху приоткрыта. Я стучу один раз, не слышу ответа и осторожно толкаю ее.
И вот она.
Спит на двуспальной кровати — наверное, просто укрылась от шума и плавилась переждать последних гостей, прежде чем уйти. Все еще на каблуках, полностью одетая, с телефоном в расслабленной руке.
Я подхожу ближе, наблюдая за мягкими локонами ее волос. Лицо расслаблено, под глазом — крохотное пятнышко потекшей туши. Я смотрю на пятно дольше, чем следовало бы.
Сколько ее знаю, Конни всегда представала сильной, совершенной. Это ее броня. Фасад. Но маленькое, небрежное пятнышко выдает нечто другое — намек на уязвимость.
Я накрываю ее одеялом и аккуратно кладу телефон на прикроватную тумбочку, подключая к зарядке. Закрываю дверь и возвращаюсь в свою спальню.
Спать оказывается мучительно трудно. Тело все еще напряжено, возбуждение не отпускает, адреналин пульсирует в венах. Я иду в душ, чтобы смыть запах дыма и алкоголя, но даже холодная вода не способна остудить жар в теле.
Снова становится тяжело дышать, стоит лишь подумать о ее теле в моих руках — и о том, что находится в квартире этой ночью. Ее насмешливые слова, выразительные глаза сказали куда больше, чем она собиралась, когда я осторожно расспрашивал ее о той ночи в университете.
Она помнила. Да.
В три чертовых часа ночи мне приходится сжимать член в душе, поглаживая его до тех пор, пока жгучая потребность не утихает вместе с жаром, бегущим по позвоночнику, просто чтобы суметь лечь в постель.
Только вот и кровать напоминает о ней. Как стояла в дверном проеме, глядя на постель, будто размышляя, каково это — лежать там.
Так что, спустя час беспокойных метаний, снова приходится дрочить. Раздражение и отчаяние горчат на языке, как пепел. Я сжимаю член крепче и вжимаюсь сильнее в собственную руку, представляя, как хорошо она ощущалась той ночью, когда мы спали вместе.
Только тогда мне наконец удается уснуть — пусть всего на несколько беспокойных часов.
А когда просыпаюсь?
Ее уже нет.
Покрывало в гостевой спальне аккуратно заправлено, дверь распахнута настежь, как будто там никого и не было вовсе. И это чертовски злит. По-идиотски, иррационально. Уехала ли она с попутчиком или вызвала такси на рассвете? Или, может быть, ушла еще глубокой ночью?
Такая херня опасна.
Не то чтобы я имею хоть какое-то право злиться. Не на то, что она делает. Не на то, с кем встречается. Даже не на то, что танцевала всю ночь напролет с бывшим. Вообще ни на что.
В дверь кабинета стучат, и Дэррил заглядывает внутрь.
— Есть минутка?
— Конечно, — я поворачиваю шею, пытаясь избавиться от неприятного натяжения в мышцах.
Утренняя встреча с отцом прочла непросто.
— Почему я единственный в семье, кто не познакомился с твоей новой женой?
— Познакомишься, — напомнил я ему. — В Оук-Хилле, на этих выходных.
— Не могу дождаться.
Дэррил опускается на стул перед моим столом.
— Мистер Эллис снова с нами. Это ведь тот адвокат по бракоразводным процессам, которому вы велели позвонить неделю назад?
— Верно.
— У него появилось окно через несколько недель. Назначить встречу?
Я стучу пальцами по столешнице. Он один из лучших в городе. Развод неизбежен. Конни дала ясно понять, что он будет. Конечно, будет. И когда это случится, представлять себя — худшая из идей.
— Габриэль? — Дэррил ждет. — Или хотите, чтобы я отложил это?
Я качаю головой.
— Нет. Назначь встречу. Что еще?
Он быстро пробегает по моему расписанию: отмены, встречи, перенос Бостонской конференции. После его ухода я тру виски, разгоняя пульсацию.
Джейкоб был здесь вчера. Бродил по моему офису, говорил о работе — но совсем не о том, что его на самом деле терзало.
— Выскажись, — сказал тогда я.
И он, бросив раздраженный взгляд, все же выговорился.
— Если играешь – у тебя это выходит чертовски убедительно. Она выглядела… влюбленной.
Сжав сильнее ручку в ладони, я сохранил безупречное спокойствие.
— Я же говорил – ситуация под контролем.
Мужчина прищурился.
— Хорошо. Потому что если это хоть как-то обернется угрозой для компании…
— Я осведомлен о рисках, — сказал я. — Играю не первый раз.
Он ушел, аккуратно закрыв за собой дверь, а я долго смотрел вслед. Когда-то мы были близки. Никогда лучшими друзьями — слишком разные для этого. Но близкими… как двоюродные братья, родившиеся с разницей в несколько месяцев. Мы играли в настолки, ссорились из-за пульта, и когда родители задерживались на бесконечных встречах, сидели вдвоем в пустом конференц-зале, деля между собой кексы и «Гейм Бой24».
Но те времена давно прошли.
Власть и амбиции встали между нами, вырвали дружбу с корнем, и все, что осталось, — выцветшие воспоминания.
Я выхожу из офиса и еду на встречу в центр города. Нахождение подальше «Томпсон Интерпрайзес» всегда приносит облегчение. Воздух здесь легче. Легкие наполняются им без сопротивления, когда не давят квартальные отчеты и бесконечные письма.
На полпути к месту встречи звонит телефон. Одного взгляда на экран хватает, чтобы понять, о чем пойдет речь.
— Здравствуй, жена.
Мы не говорили с той самой ночи. Не после игры в покер. Не после того, как она сидела у меня на коленях.
— Ты сошел с ума, — ее голос колет слух.
— Действительно? Придется уточнить, в чем именно.
— Букет, который ты прислал в мой офис, слишком велик для одной вазы. А записка? Что, если бы кто-то ее прочитал?
Я усмехаюсь.
— Скажи честно, если бы кто-то и прочел, ты ведь смогла бы убедить, что это просто часть нашей великой любви, не так ли?
— Да, но… — она замолкает на полуслове. — Черт с ним.
  
Реакция точное соответствует ожиданиям. Записка к цветам была рассчитана именно на это.
«Спасибо, что сидела у меня на коленях той ночью, принцесса. Заеду за тобой в Оук-Хилл в пятницу, в 15:00.»
— Я ведь просто заботливый муж, — произношу я. — Разве не этого ты хотела? Чтобы все поверили, что мы глубоко, безумно влюблены?