Лучшие враги навсегда (ЛП)

Дерьмо.
Я лежу совершенно неподвижно и провожу руками по лицу, останавливаясь, чтобы помассировать виски. Боже, я слишком много выпила прошлой ночью. Закрадывается подозрение, что знала это, напиваясь, и все же не остановилась. Такого не случалось уже много лет.
Тело ощущается тяжелым от похмелья и недостатка сна. Тот тип усталости, из-за которого мышцы болят, а суставы ноют, словно после тренировки.
  
Если бы только это было причиной.
Я сажусь и осматриваю номер. Здесь светло, шторы раздвинуты, освещая бежевые стены и плюшевый ковер.
Но тут взгляд цепляется за дверь в ванную. Двери, находящейся справа. А моя была слева. Разве нет? А чемодан я хранила на дубовой подставке в углу…
Его нет. Подставка для багажа пуста.
Я не в своем номере.
— Черт, — бормочу я.
Должно быть, это его комната. Габриэля.
Воспоминания возвращаются. Перепалка в баре отеля. Мы слишком много выпили, и тогда я бросила Габриэлю вызов — сыграть в покер. После чего исчезла в казино вместе с ним.
Я заглядываю под роскошное одеяло. На мне белье. Бюстгальтер и трусики, но больше ничего. Коктейльное платье пропало.
Дерьмо. Дерьмо!
Я не спала с ним. Неужели была настолько пьяна, чтобы сделать это и забыть? Нет. Никогда, даже в пьяном состоянии. Я уже спала с ним ранее… и даже если всего раз, это не то, что я могла бы забыть.
Целую минуту я лежу в полной тишине, но ничего не слышу из остальной части люксового номера. Ни звука. А другая сторона кровати идеально заправлена.
Значит, его здесь нет.
Я выскальзываю из кровати и нахожу на прикроватной тумбочке большой стакан воды и пачку аспирина. В желудке возникает ощущение тяжести, не имеющее ничего общего с похмельем. Должно быть, он оставил это.
Как я смогу такое пережить?
Телефон лежит рядом, заряжается. Неужели это сделала я? Пожалуйста, будь оно так. Я не смогу вынести эту самодовольную, высокомерную улыбку, если он станет надо мной насмехаться. Ты точно не сможешь справиться с алкоголем.
Что мы, собственно, сделали? Выпили слишком много, да. Разговаривали, и я помню то тяжелое ощущение нервозности, предвкушения, которое всегда возникает, когда нахожусь рядом с ним.
Следует быть осторожной со словами, но я хочу победить, поскольку все наши взаимодействия за последние несколько лет, пусть и краткие, были наполнены соперничеством.
Я разблокирую телефон. На экране появляется множество встревоженных сообщений от помощника. Я пропустила рейс.
Вот же черт.
Теперь тошнота кажется реальной и сильной. Не могу поверить, что поставила себя в такое положение. Ненависть пронизывает меня, и большая ее часть направлена не на Габриэля.
Я нахожу коктейльное платье, брошенное на спинку дивана, и надеваю. Оно помято, а ноги протестуют, когда я надеваю на них туфли-лодочки.
Зеркало показывает все, что мне нужно знать о состоянии макияжа. Я захожу в ванную, заметно пустую и без каких-либо его вещей, и оттираю тушь под глазами. Не могу же я идти по коридору к своему номеру в таком виде.
Пока я умываюсь, возвращается еще больше воспоминаний.
Шоты в баре «Белладжио». Какое-то пари, соревнование, кто лучше играет в покер. Кто победит.
Еще больше выпивки. Клуб, пульсирующая музыка.
А потом…
Мы не могли. Я никогда бы не…
Ни за что не свете.
Но воспоминания ясны, даже несмотря на похмельное оцепенение.
Габриэль стоит возле часовни в Лас-Вегасе, его глаза горят, а волосы развеваются на ветру.
— Спорим, не сможешь, принцесса.
— Черт, — снова шепчу я.
Это действительно произошло.
Я вышла замуж за Габриэля Томпсона в Лас-Вегасе.
Из всех глупых, бессмысленных и необдуманных идей эта превосходит все. Как я могла быть настолько безрассудной?
Алкоголь, думаю я. Это единственное объяснение. Произошедшее не только глупо, но и чревато последствиями, и мы оба это понимаем. Может быть, поэтому Габриэля здесь нет. Он, вероятно, прямо сейчас встречается с адвокатом по разводам.
Я перестаю умывать лицо холодной водой и встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале. Выгляжу так же ужасно, как себя и ощущаю.
Если только это не было его планом.
Какой-то гнусной стратегией. Но зачем? У нас нет брачного договора, и хотя я имею долю в «Контрон»… у него есть доля в «Томпсон Интерпрайзес».
Какова бы ни была причина, единственное, что я знаю, — это то, что нужно все отменить. Прямо сейчас. Немедленно.
Я вытираю руки и, шатаясь, выбираюсь из огромной мраморной ванной. Сумочка лежит на журнальном столике, рядом с фатой, прикрепленной к ободку.
Я оставляю фату и хватаю сумочку.
Именно тогда слышу характерный звук ключа-карты, поднесенной к двери номера. Щелчок, и дверь в номер распахивается.
Паника подступает к горлу. В сочетании с похмельем, это не очень хороший коктейль, поэтому я держусь за спинку дивана, чтобы успокоить желудок.
Входит Габриэль.
На нем брюки и пиджак, из-под которого виднеется воротник рубашки. В руке чемодан.
Он останавливается, замечая меня. На секунду на лице отражается удивление. Но затем оно превращается в самодовольное, высокомерное выражение, которое я знаю и ненавижу.
— Конни, — говорит он.
Я скрещиваю руки на груди.
— Габриэль.
— Приятно знать, что ты наконец вернулась в мир живых. Как голова?
— У нас нет на это времени, — говорю я. — Что произошло прошлой ночью?
Он проводит рукой по волосам.
— Похоже, мы оба слишком много выпили.
— «Слишком много» — совершенно неадекватное описание, — яростно говорю я. — Что, черт возьми, мы будем с этим делать?
Его рот растягивается в саркастической улыбке.
— Что, не хочешь жить долго и счастливо?
— Будь серьезен.
— Ауч, — говорит он, потирая грудь. — Не волнуйся. У меня есть все документы.
— Документы?
— Свидетельство о браке, — спокойно отвечает он.
Слишком спокойно. Я чувствую себя пойманной в ловушку, которую сама же и создала, а голова все еще болит.
Он прислоняется к стене и смотрит на меня так, словно видит все и даже больше, написанное на лице без макияжа. И Боже, волосы. У меня не было времени их уложить.
— Не может быть, — говорю я.
— Ну, это так.
— Нужно подать заявление на аннулирование брака. Немедленно.
— Возможно, — говорит он.
— Возможно? — страхи, преследовавшие меня ранее, возвращаются.
Неужели Габриэль каким-то образом все это спланировал?
— Да, возможно, — повторяет он. Должно быть, Габриэль принял душ, поскольку темные волосы выглядят немного влажными. Боже. Он принимал душ здесь? Пока я спала? — В Неваде аннулировать брак не так-то просто.
— Они должны это сделать, — говорю я. — Сколько людей постоянно женятся в этом городе? Помни Росса и Рэйчел.
Его брови поднимаются.
— Из телешоу?
— Нет, из юридического факультета. Да, из телешоу!
Я начинаю ходить взад-вперед за диваном, прежде чем остановиться.
Дыши. 
Вдох и выдох. 
Возьми себя в руки.
Не показывай слабости.
Но уже слишком поздно, и его рот снова изгибается в раздражающей полуулыбке.
— Перестань делать вид, что тебе это нравится, — говорю я.
Следы веселья на его лице исчезают.
— О, уверяю, это не так, — говорит он. — Но у меня было на несколько часов больше, чтобы все обдумать, нежели у тебя.
— Спасибо, что разбудил, кстати.
— Я не твоя фрейлина2, принцесса, — говорит он, и слова звучат резче, недели все, произнесенное Габриэлем ранее.
Я делаю глубокий вдох и бросаю взгляд на кровать.
— Слава Богу, у нас не было секса. Где ты…
— Я спал на диване.
— О. Хорошо.
— Ага.
  
— Так что, ты уже изучил вопрос об аннулировании брака? — спрашиваю я. — Мне понадобится копия свидетельства о браке и любые другие документы, которые, как заверяешь, у тебя есть.