Величие империи (СИ)

— Всё добре, Кондратий, — сказал я. — Вашими молитвами.
Оглянулся на собравшихся людей. Это была не столько толпа, сколько солдаты, выстроенные в шеренги. Кондратий явно обучает своих общинников линейной тактике.
Мужи, а за их спинами и женщины с детишками, все внимательно наблюдали за нашей встречей. И пока что я не хотел уронить авторитет моего… Даже не знаю, как назвать, почему-то в голову приходит слово «наместник».
  
Я сделал шаг навстречу Кондратию, охватил его плечи двумя руками, приблизил к себе, троекратно, в христианской традиции, расцеловал. Послышался коллективный выдох. Наверняка люди расслабились и подумали, что больше им нечего опасаться.
Ну это мы, конечно, посмотрим, кому стоит опасаться. Я специально прибыл на свои дальние земли, чтобы посмотреть, что тут творится, и не морочат ли мне голову.
— Где теперь мой дом, или дворец отгрохал? — спросил я у Лапы.
— Пошли, барин, ваше превосходительство, провожу тебя. А, если угодно будет, так и останусь с тобой, расскажу о нашем житии тут, — нарочито громко, особенно выделяя слово «барин», сказал Кондратий.
Не скажу, что меня впечатлил дом. Он хоть и двухэтажный, но выглядел каким-то уж очень скромным. Привык я к более просторным помещениям. А тут словно бы в древность Руси окунулся. Узкие комнаты-горницы, коридоры маленькие, часто нужно сгибаться.
— У тебя все старообрядцы? — первым делом спросил я у Кондратия.
Лапа посмотрел на меня с вызовом. Да вопрос же не простой. Сейчас только-только закончилась очередная волна гонений за старообрядцами. И приютить у себя считай тысячу представителей старой веры — это навлечь проблемы.
— А ты не зыркай на меня волком. Сюда могут заявиться с инспекцией. А потом обвинят меня в том, что я старообрядцев привечаю, — сказал я.
— Так что же делать, господин генерал-лейтенант, барин, коли ко мне убогие да изгои разные приходят. Бывает, что выгоняем, но только тех, кто пользы вообще не принести может. И так уж повелось, что добрых людей больше из старой веры, — сказал Кондратий.
— Стало быть никонианцы все дурные? А ну перекрестись! — усмехнулся я.
Сперва сомневаясь, а после, будто бы окунаясь в омут с головой, Лапа решительно осенил себя двуперстным крестным знаменем.
— Ну, рассказывай, как есть. Мыслишь согнать нас всех отсюда? Для того привёл, почитай, тысячу солдат? — с вызовом спрашивал Лапа.
Посчитал, что все, его песенка спета? Теперь можно и возмущаться?
— А ты не забывайся! И землю эту своей не считай! Церковь православная тут быть должна. А уже как вы договоритесь с тем священником, чтобы он закрывал глаза на вашу веру, меня не беспокоит, — с металлом в голосе говорил я. — Но храму быть!
Кондратий смотрел некоторое время на меня всё ещё с вызовом. Но через минуты две решимость в его глазах потухла.
— Я сделаю, как ты велишь! — сказал он. — Прирос я тут. Жена… Други моя. Не хочу я уезжать. Ты оставь меня, барин, я все по чести делаю.
— Сколько золота намыли? — спросил я, не обращая внимания на исповедь Лапы.
— Не думай, барин,обману от меня не будет. И благодарным буду за то, что не погонишь ни меня, ни людей. И помню я, что жизнь ты мне сохранил. Кабы я тут золото намывал… Много его тут, и скрывать нечего, — сказал Лапа, при этом не отвечая на поставленный вопрос.
— Сколько? — с нажимом спросил я.
— Более сорока пудов скопили, — ухмыляясь, отвечал Кондратий.
Под шесть с половиной сотен килограммов золота. Это очень немало. Думаю, что примерно сопоставимо с тем, что у меня имеется в Фонде. Так что есть возможность создавать хоть бы и Русско-Американскую компанию. Не пора ли всерьез начинать экспансию в Америку?
— Рассказывай, как землю возделываете, что выращиваете, всего ли хватает! — потребовал я.
Из того, что услышал, я понял, что живут здесь общинники очень даже неплохо. Урожай достаточный, чтобы прокормить всех. Кроме того, есть возможность ещё и наращивать производство сельскохозяйственной продукции.
— С башкирами задружились крепко. Есть у нас вдоволь шерсти, и хотели бы продавать ещё и пуховые платки. У самих бабы все в таких ходят. Мяса вдоволь. Опять же, приходится часть золота тратить на себя. Не обессудь, генерал-лейтенант, отдам платками, коли возьмёшь. Вот только людей нам всё равно не хватает, — говорил Лапа.
Два дня я пытался сделать что-то, что было бы похоже на аудиторскую проверку. Как ни изгалялся, но серьёзных нарушений я не выявил. Ведь невозможно проверить, сколько конкретно золота вымывается в одном месте, если это золото будет спрятано. Не ведется документация, а опрос людей ничего не выявил.
С другой же стороны, я прекрасно понимал, что если у общинников Кондратия Лапы было бы много золота и они его тратили, то, как минимум, здесь все ходили бы в шелках да в соболиных шубах. А так, по всему видно, что не бедствуют, но и не особо шикуют.
Так что, пробыв ещё три дня, забрав золото, часть пуховых платков, дождавшись, когда подойдёт артиллерия, я отправился в Хиву. Пора бы закрывать гештальт, вызволять девушку из заточения, ну и сообщать грустную новость, что Саша погиб.
Российская империя, магия, интриги, аватары богов Олимпа. Власть Зевса — в руках попаданца. Кто первым вернёт богов: он или Аид? Или все они проиграют эту битву?  https://author.today/reader/506491
  
Глава 14
 
Каждый сам в праве решать чьи гештальты для него закрыть приоритетнее… чужие или свои!
Хивинское ханство — Крым
Ноябрь-начало декабря 1735 года
По всей дороге до Хивы нас сопровождали конные отряды. Я даже подумал о том, что было бы неплохо просто прохаживаться по этим землям крупным отрядом. И русские солдаты тренировались бы ходить по степи, а степняки тренировались смирению, что это надолго, навсегда. Тогда и воевать не нужно будет, мирно станут входить в состав Российской империи.
Достаточно продемонстрировать, что есть некая сила, которая всегда может прийти и наказать, если шалить будут, конечно. И уже меньше лихих помыслов будет приходить в головы кайсакам или каким иным лихим людям. Да и казачкам, казалось, что и родным. Тут нет, а вот в башкирских землях Пугачевщина бушевала в иной реальности.
Неужели у меня получилось предотвратить такое потрясение для России? Нужно обязательно включать башкир в экономическую систему и больше у них закупать шерсти, если что думать. Чтобы воевать с центральной властью было бы вдвойне невыгодно. Да и православие…
Это удивительно, но сейчас хватает христиан среди башкир. Нет, численно не сопоставимо с мусульманами, но все же. И если изменить тактику, например, не сжигать за нарушение веры, как это делал ныне уже покойный Василий Татищев, а выработать систему поощрений и преференций, то вполне можно получить и немалый процент лояльных людей по вере.
Я надолго не останавливался нигде, хотя и можно было устроить тур по Средней Азии с более расширенной программой. Конечно же я остановился у русского подданного, хана Малого жуса, Абулхаира Мухаммед Гази. Был принят, расспрошен.
Хан был не особо доволен тем, что усиливается его сосед.
— Вас в первую очередь готовы вооружить. Чем платите? — примерно таким был мой ответ.
И в прошлой жизни, и в этой, считаю, что России нечего даже своих союзников сильно сытно кормить. Взаимовыгодные условия — вот что важно. В Малом жусе, как и в Хиве, производят немало хлопка. А я готов его покупать. Берге наладит производство текстиля, так и шерсть и хлопок — все нам будет в радость. Ну и кони. В России не хватает коней для армии. Пусть это не будут кирасирские лошади, но для формирования полков уланов или гусар — очень даже.
  
А после я прошелся вдоль Аральского моря и Амударьи. Красиво, необычно, запоминающиеся пейзажи. В будущем тут были пустыни. И вот, пройдя, как оказалось, не самое и маленькое Хивинское ханство, мы подошли к самой Хиве. Странно иметь столицу чуть ли не на границе с Ираном.