Величие империи (СИ)

Рачительные прусаки, считающие каждую копейку, решили на этом деле заработать. Ну а также они ещё и рассчитывают на то, что получится заработать политические дивиденды. Ведь, по всему видно, что Российская империя станет на сторону австрийцев, если Пруссия вступит в войну с Габсбургами. А тут, мало ли… Не сразу, например, начнет воевать, даст возможность пруссакам решить часть своих территориальных вопросов. Ту же Верхнюю Силезию у Австрии забрать.
  
Услышав такие новости, понимая, что единственной сложностью теперь остаётся укомплектование кораблей (что тоже сложно, но с учётом уже имеющихся команд сделать куда как проще), Головин оживился.
— Ваше Великое Высочество, смею заметить, что из Архангельска выйдет немалая эскадра из пяти линейных кораблей, двух фрегатов и ещё двенадцати вспомогательных судов или судов более низкого ранга, — добавил к общей картине немного красок адмирал Головин.
На самом деле, очень спорное и очень сложное мероприятие. Чтобы провести корабли в Петербург из Архангельска, нужно либо подвергнуться опасности и не дойти всем составом. Навигация не из легких. Либо же совершить авантюру, подобную тому, как это сделал Пётр Великий, протащить корабли по земле в Балтику.
Вот только уже проводились подсчёты, и мы с Головиным думали о том, чтобы из Архангельска перевести корабли в Петербург по земле. По всему видно, что подобное мероприятие Петру Великому во время Великой Северной войны далось неимоверными усилиями, и всё висело на волоске.
— Так давайте же заключим со шведами мир! Столько опасностей! Или хотя бы начнём переговоры. Генерал-лейтенант Норов, разве вы не способны захватить одну-две шведские крепости в ближайшее время, чтобы улучшить наши переговорные позиции? — с претензией в голосе спрашивала Елизавета Петровна.
— Ваше Высочество, если мы сейчас обождём и ударим месяца через два, то имеем шанс на куда как больший успех. Нынче идёт формирование новых частей и соединений, а также сразу трёх дивизий. Солдат и офицеров необходимо подучить, а ещё важно дождаться поставок нового вооружения с демидовских заводов, — сказал я.
— А ещё вы спешите отправиться в Хиву. В который раз уже спрашиваете у меня дозволения, — и вовсе раздражённо и даже зло говорила Елизавета Петровна.
Да, как только, пусть и временно, решился вопрос со шведами, я стал готовиться к отправке в Хивинское ханство. Более того, даже в газете вышла статья о том, что персы оказались вероломными и что они сейчас ведут уже на заключительном этапе сепаратные переговоры с Османской империей, нарушая договор с Россией. И на этом фоне намекалось, что у Персидской державы не всё так в порядке с соседями и что Россия могла бы чуть более активно участвовать в том, чтобы чужими руками наказывать предателей.
Наверное, эти статьи стали одними из первых, где была подана аналитика и серьёзное рассуждение на политические темы. Знаю, что это вызвало некоторое негодование у Андрея Ивановича Остермана. Но, по всему видно, канцлер начал использовать инструмент прессы в том числе и для своих нужд. Там уже и его мысли проскальзывают. Ну а России нужны еще газеты и журналы.
— Всё, господа, разболелась голова, не могу я более находиться здесь. Знаю, что ещё хотели поднять вопрос медицины, но уж тут без меня. И без того хватает забот, — сказала Елизавета Петровна, тут же резво поднялась со своего стула, словно бы кто-то перца насыпал на него, а она сидела своим голым задом.
И невероятно быстро огромными шагами вышла из зала заседания Государственного Совета.
А уже через двадцать минут с докладом выступали лейб-медик Фишер и руководитель только две недели назад созданной Конторы военно-полевой медицины мой знакомец и выдвиженец Ганс Шульц.
— Для чистоты эксперимента были отобраны тысяча человек мужского пола и тысяча человек женского. Никто из них ранее не болел оспой. Были сделаны прививки. Из двух тысяч человек после переболевания болезнью преставились сорок семь. И этот результат можно считать великим успехом, — докладывал Ганс Шульц.
Подрос молодой медик. И нет, конечно же, я не говорю о его физиологии. Он сильно вырос в своём ремесле и в статусе. Несёт информацию так, как не каждый профессор в университете способен. Уверенно, обоснованно, убедительно.
Впрочем, очень даже заслуженно он приобретает вес. И теперь уже спасибо должен говорить Фишеру, который прицепился к Шульцу и не отпускает его, взаимно учатся. Но прививки — дело Шульца… Моего, конечно, но все же, Шульца.
Хотя нельзя говорить, что лейб-медик Фишер оказался в стороне. Если бы не его организаторские способности и статус главного медика императорской фамилии, то провести в кратчайшие сроки грандиозные эксперименты было бы невозможно даже с моей помощью.
— Наблюдалась смерть чаще у тех испытуемых, у кого был нарушен иммунитет, кто слаб был здоровьем, худ, недоедал ранее, — продолжал доклад Ганс, используя словечки, которыми я ранее ему объяснял всё то, что знаю о прививках.
И да, финансирование этого эксперимента было за счёт моего Фонда. Большую часть денег пришлось потратить даже не на людей, которых необходимо было полноценно кормить, да и где-то содержать после прививания. В копеечку влетели те бычки, которых заражали оспой. Именно с молодых телят бралась зараза и помещалась в открытую ранку у человека.
Как известно было мне, коровы и быки, ну и лошади заодно, переживают оспу почти что и безболезненно. Вот этот облегченный вариант болезни, которая в год уносит по миру миллионы жизней, и составлял основу прививки.
Уверен, что снизить смертность позволило ещё и то, что доктор Шульц, и вместе с ним доктор Фишер, стали придерживаться максимальной чистоты при такой вот операции. Меняют скальпели, кипятят, руки сами моют постоянно, спиртом протирают место ранки.
— Прямо сейчас уже от человеческого носителя мы заразили оспой более пятисот испытуемых, которых привили. У большей части из них болезнь протекает почти незаметно, и оспины, которые возникают лишь только у каждого пятого, являются незначительными, имеют возможность со временем сойти вовсе, — это уже сказал своё слово медик Фишер.
Действительно, эксперименты по созданию действенного способа избавиться от оспы проходят, я бы даже сказал, на бравурной ноте. Успехи, безусловно, ошеломляющие. И такие результаты этих двоих медиков, пусть и немецкого происхождения, но русских, возвысят в европейском медицинском сообществе. Ну и в историю войдут.
Присутствующие члены Государственного Совета даже не знали, что и отвечать на всё это. Нет, уверен, что они понимали пользу, ведь сейчас уже озвучивались результаты. А то, что проводится такой эксперимент, ну или клиническое испытание, все члены Совета знали.
Вот только когда прозвучал вопрос о том, что нам необходимо было бы собрать некоторых добровольцев, которые велики статусом, чтобы показать, что они прививаются без страха, потупили взгляд все, кроме меня. Я готов!
— Господа, сразу по прибытии из Хивы я намерен привиться от оспы, — сообщил я и медикам, и это же нужно было обязательно услышать другим членам Государственного Совета. — И о том хотел бы написать в газете. Это наша победа, господа. Может еще и большая, чем над шведом.
Само собой разумеется, в поездку я не мог позволить себе прививку: мало ли, в тяготах пути может несколько ослабнуть организм, и тогда я могу получить серьёзные проблемы со здоровьем. А вот по прибытии — пожалуйста.
Государственный Совет закончился общим обедом, дополнительными разговорами и обсуждением всего того, что сегодня прозвучало за те три часа, которые длилось совещание. Своего рода совместное поедание еды и даже незначительное употребление вина способствовало не только более дружеской атмосфере между людьми, которые принимают решения в Российской империи. Это ещё и рефлексия, возможность в неформальной обстановке услышать мнение и высказать своё.
  
Так что домой я прибыл уже сытым и почти довольным.
— Вернулся, муженёк. Ты уже больше рядом с Елизаветой Петровной, чем со мной, — в шутливой форме встречала меня жена, но чувствовалось, что всё-таки Юля меня ревнует.