Правила отхода (СИ)

— Если только Хофман в нашей партии возглавит боевое крыло.
— Ну вот же, Питер! Ты же любого Сартра за пояс заткнешь! Озабоченный Карл сформирует боевые отряды из молодых красоток. Вооружит их… ты только представь, какая у нашей партии будет пресса! Фоторепортаж в « Лайф», восторженна статья в «Нью-Йорк Мэгазин», добровольцы со всего мира…
— Ага— ага, а на митингах в поддержку этой нашей партии будет играть группа «Хардбрейкерс»— Хофман закурил— Чердано практически изнасиловал этого мафиозо Готти, с требованием не распускать группу, и продолжить концертную деятельность.
— Подожди, Карл. А что с ФИАТом то?
— Сеньор Аньели вполне договороспособен, Питер. Ты не поверишь, он недавно звонил, и официально проинформировал, что проект строительства автозавода ФИАТ в Югославии окончательно свернут!
Я окуел, и ругнулся про себя.
— А скажи мне, Карл. Среди нападавших, на меня и советскую делегацию, не было ли еще и бывших югославских партизан?
-Откуда ты знаешь?— удивился Хофман.
Я мотнул головой, пребывая в ахуе. Трения между Югославией и СССР, как и в случае с Китаем, начались со смертью Сталина. Но если с Китаем лично мне все ясно, то про ситуацию с Югославией было ничего не понятно.
Зато сейчас я могу смело предположить, что вся возня шла в борьбе за инвестиционно –промышленную благосклонность Европы и Штатов. И тут уж югославы, как я вижу, не стесняются.
Вспомнилось, как я читал про головокружительные шпионские операции в стиле Джеймса Бонда, что устраивала советская разведка. Из-за, как мне казалось, полнейшей ерунды. Из-за того, кто будет в докладе генсека ФКП, в честь годовщины Французской Компартии, в Париже, назван ПЕРВЫМ при перечислении дружественных компартий.
В Москве узнали, что первой будет названа Югославская компартия, потом Китайская, и лишь потом— КПСС. И понеслось. Стрельба, похищения, погони, и вот это все. Но наши победили, КПСС назвали первой. А тут, целый автозавод!
Эти мысли, впрочем, мелькнули лишь краем. Потому что Карл продолжал:
— Питер Готти участвовал в переговорах. И был весьма полезен. Здесь, скорее сложности в паре Готти –Бигот. Джейкобу совсем не нравится отмывать деньги мафии через надежные инвестиционные проекты.
— Тьфу ты! Скажи этому бандиту, что у меня есть идея, нужно будет обсудить…
— Очень приличный парень, Питер — заявил Джо — с ним можно иметь дело. Или ты имеешь ввиду Богота?
— Короче, в ноябре, советская делегация прибывает в Турин.— не дал себя сбить Карл— По приглашению итальянского правительства. Ты, Грин, тоже участвуешь. Синьор Аньели хотел с тобой познакомиться.
— А что за идея? -спросил Джо.
Рассказал то, что уже однажды озвучивал Карлу и Кэт. Что в Испании, к югу от Барслоны, надо бы замутить курортный проект. Роскошные пляжи Коста-Дорада, всякие древности, яхтинг. Всего-то дороги, отели, и парк развлечений по типу Диснейленда.
Я умолчал о том, что и в моей реальности на развитие Коста Дорада деньги давала в основном мафия. Проект родился в недрах франкистского правительства, как раз где то в начале шестидесятых. А со смертью Франко в страну пошли инвестиции.
— Я в деле — кивнул Джо — осталось Карла убедить, он, как фашист с фашистом, поговорит с Франко, и можно будет нанимать проектантов.
— Для начала, Джо, попробуй убедить Кэт — заявил Карл, и они с Джо одновременно встали — что ей это нужно.
Я обернулся, и увидел, что к нам подошла Кэт. В синем платье в горошек, вся такая неземная, вся такая…ну вот когда женщина одевается вовсе не для того, чтоб казаться одетой. И соображения терморегуляции у нее — тоже явно не в приоритете. Когда смотришь на такую, и думаешь — инфраструктура. Ирригация. Эмиссия. Алилуйя, твою мать! Потому что, если не держать себя в руках, и думать что-то осмысленное и связное, то сразу получится мыслепреступление и дикий разврат.
А она еще и улыбнулась мне так, что я сам себе позавидовал, и понял, что прав Карл. Я, похоже, пропал.
Она, уселась рядом со мной и примирительно погладила по правому предплечью. Дескать, перестань уже дурить.
 
— Надеюсь теперь ты понял, Грин,— ухмыльнулся Карл, — что не стоит обращать внимания на то, что говорит девушка в гневе. Это как Вагнер — звучит страшно, но ничего не значит.
— Откуда такие познания, Карл — поинтересовалась Кэт — или у тебя появилась подруга?
— Это эмпирический вывод на основе наблюдений.
— А как же Дороти Дэндридж?— хмыкнул Джо.
— Ошибки молодости.
— Это было пару месяцев назад!— заметил Джо, и все засмеялись
— Пойми, Карл.— сказал я— Когда два человека с железной волей тесно общаются, нет-нет, да и услышишь лязг железа.
— В твоем исполнении, Грин, это больше похоже на плач котенка, которого понесли топить.
-Перестаньте, мальчики — официант принес Кэт кофе, и она подвинулась к столику — лучше скажите, сколько мне еще торчать в Мюнхене?
— Я разговаривал с герром Эрхардом. Он сказал, что следствие завершено, и мы все можем делать что угодно.
При воспоминании о прокуроре, я невольно поежился:
— И он так просто нас отпускает?!
— Что тебя не устраивает Грин? Ну, хочешь, я подкуплю кого надо, и ты посидишь в тюрьме пару месяцев? Кэт, ты будешь ходить к нему на свидания?
— Карл, я тебя не узнаю. Ты опустился до коррупции…
— Давай, Питер, говорить честно. У меня нет выхода. Ты увел у меня невесту. Мой отец постоянно приводит тебя мне в пример. А этому англичанину Биготу— совершенно на меня плевать. В отличие от тебя.
— Ему дико обидно, что без миллиарда, с жалким десятком миллионов можно совершенно счастливо жить.
— Слушайте — оживился Джо — давайте слетаем на Тортолу? Джейкоба там как раз не будет…
— Нет, мальчики — Кэт поставила кофе на блюдце — мы с Питером улетаем в Париж.
— Отлично! — воскликнул Джо — я с вами. А Карл пусть сидит здесь, плюется ядом.
— Мне грустно, что вам не мила великая Германия. Одумайтесь.
— Лучше заканчивай здесь и прилетай.— сказал Кэт. — какой то русский сказал однажды, что грандиозное лучше оценивать издалека.
— Конечно прилечу, Кэт. Вот в Москву слетаю, и прилечу. Грин, не хочешь со мной? Ты будешь не бесполезен.
Я покачал головой. Потом мы простились с ребятами, и пошли к машине. Кэт взяла меня за руку, и заглянула в глаза.
А я размышлял о том, что в этой реальности отец с матерью только познакомились. Эти хроновыверты…
Мама и папа работали на Всесоюзной Комсомольской Ударной Стройке. Как водиться, работали в основном зеки, и комсомольцы. Место было в жопе мира. И маме с отцом после свадьбы выделили место в семейном бараке.
К тому времени, когда я чуть подрос, родителям дали квартиру на единственной улице. Как они мне много позже рассказывали, с развлечениями тогда была беда. Даже клуб в поселке построили после того, как родители переехали в другой город.
И главным поселковым развлечением было, почти про Куприну, вечерами гулять по единственной улице на вокзал, встречать проходящий московский поезд. Он стоял целых пять минут. И родители ходили, что бы бросить письма в почтовый вагон. Так они доходил до адресатов много быстрее. Это одно из моих первых воспоминаний, как мы, всей семьей, идем на вокзал.
Даже ставший вполне циничным Хофман, и то помянул величие, хотя, казалось бы…Вот и двадцать первом веке, куча народу, вспоминая свое детство и молодость в СССР, сбивались на пафос.
А я, слушая и читая их, думал, что это какая то ерунда. Ведь в моих первых воспоминаниях важно не какое-то там величие. А то, что папа держит меня на руках, а мама, такая молодая и красивая. И что в стене вагона щель, в которую нужно затолкать конверт, с письмом бабушке и дедушке.