Правила отхода (СИ)
Одна из национальных французских забава — плакаты. Французы их любят истово и искренне. Я привык, что повсюду во Франции, глаза натыкаются не только на рекламу, но и сообщения про недалеко мэрия, или только здесь самый чистый воздух, или про то, что века здесь не властны.
Лишь случайно, среди всей это пестроты, я увидел табличку— указатель, Рент Кар. И подумал, а почему нет?
Рассказы приезжих про французский гонор, не отражают сути. Галлы не заносчивые, а своеобразные. Чувак, занятый арендой машин, был недоволен не мной. Мне он был рад. Но я разглядел на столе поодаль свежий багет, баночку с тапинадой, кусок сыра-бри, и бутылку вина. Любой, отвлекающий француза от этого, воспринимается, как минимум, с досадой. И дело не в вине. Стаканчик в любое время— здесь дело обычное. Дело в том, что если во Франции и есть святыни, то еда — в первой тройке.
Это, впрочем, не помешало мне слегка разозлиться. Потому что на парковке стояло десятка три самых разных авто, и было очевидно, что арендодатели не напрягаются. Тем более, что я не хотел себе пафосный новый Ситроен DS, я не хотел унылый Рено. Я хотел чего-нибудь совсем простого и неброского. А это, с точки зрения хозяина авторента, могло подождать. И получилось смешно.
— Мсье -заявил он мне — приходите через час, и мы подберем вам что-нибудь по вкусу.
— Чего тянуть? — ответил я, сообразив, что он намерен завтракать, а не маяться ерундой — я беру вот этот вихикл.
И показал на стоящий у входа старенький Ситроен Де Шво. То, что надо.
— Это машина не сдается. Это мой автомобиль — с достоинством ответил хозяин авто в аренду.
— Значит, я его покупаю — я совсем разозлился. Вот чего проще, дай мне тачку, и наслаждайся едой!
— Не продается!
— Все продается, назовите цену.
Француз с веселым интересом посмотрел на меня:
— Пол— миллиона франков!
— Сколько?! — сначала я окуел, а потом вспомнил, что только что была денежная реформа. И он, скорее всего, имеет ввиду старые франки. Но все равно, тачка, лет пяти возрастом… мы оба задумчиво посмотрели на банальный, голубой, кое-где помятый Ситроен.
— Хорошо! — согласился он — четверть миллиона, и это последняя цена.
К этому моменту, мы оба уже сидели за столом на улице, у вход в офис. Рюкзак я бросил в ногах. Наклонился, достал из рюкзака Вальтер, и папку со своими документами. Положил это все на стол, и достал пачку стодолларовых банкнот. Француз изучил получившийся натюрморт, и задумчиво сказал:
— Сто восемьдесят тысяч.
Я сунул ему триста пятьдесят долларов, и спустя пять минут затормозил у выезда на шоссе. С этими курсами валют… В Париже, все уже живут с новым франком. Официальный курс— пятерка за доллар. Реальный — где то шесть франков за бакс. А здесь, народ еще ходит с пачками старых купюр.
Тем не менее, я, стоя на светофоре, думал, куда же податься. Изначально, узнав про Марсель, я подумал про Ментону. А чего нет? Кот-д -Азур, море, граница с Италией. Да и Айрин просила. Но потом сообразил. Они меня там уже завтра найдут. А хотелось побыть одному. И я, дождавшись зеленого, свернул налево, в сторону Авиньона и Бордо, уезжая от моря.
Наруливая по Национальному шоссе 113, я чувствовал себя сбежавшим с уроков школьником. Весна в Марселе уже вполне настоящая. На улице, градусов двадцать, на солнце. Живописная дорога окружена уже зелеными деревьями, справа иногда виднеется река.
Ситрен Де Шво, автомобиль выдающийся. Куча нелепых и обидных событий, сделали символом эпохи Фольскваген Жук, а не эту машину. Как по мне, Де Шво— лучше. Удобнее, практичнее, надежнее, лучше управляется. А что до скорости— так мне, в моем состоянии, и не нужно.
В общем, больше часа я просто отдыхал, даже ни о чем особо не задумываясь. Пока справа не мелькнула табличка Кавайон 10 км. Я съехал на обочину, и достал дорожную карту, что подарил мне смешной француз— владелец Ситроена.
Тут я сообразил, что нахожусь в самом исконном Провансе. В будущем, я про Прованс много читал, да и все эти кино— « Сто дней в Провансе», «Хороший Год», « Убийственное Лето». И я решил, что сам бог велел мне спрятаться где-нибудь в горах.
Поэтому я свернул на мост через реку Буше-Де –Рон, в Кавайон. Проехав небольшой, обаятельный городок насквозь, я двинул к синеющим на востоке горам. Решил, что буду ехать, пока хватит сил, или бензина. А там, где-нибудь заночую.
Мимо уютных и живописных деревушек. Мимо бесконечных виноградников. Мимо зацветающих грядок с фиолетовой лавандой. Доехал до предгорий горного хребта и двинул по горной дороге.
Не альпийские серпантины, конечно. Но и машина не Порше-Карера. Проехав какие то полуразрушенные замки, какие то горные поселки, с роскошными видами, открывающимися то тут то там, я почувствовал себя неважно.
К счастью, мелькнула табличка Ребюйон. Спустя пару минут, я, поднявшись еще в гору, въехал на главную деревенскую площадь. Остановился у небольшого дома, с кафе. Вылез из машины, и зашел в прохладный зал.
Разнокалиберные деревянные стулья. Потертые столешницы. Вкусные запахи. Молодая, уже загорелая девчонка за стойкой.
— Бонжур, мадемуазель. Я хочу пообедать. И не подскажете, где у вас можно остановиться на пару дней?
Авторское отступление.
Начиная рассказывать историю, как в джунглях Камбоджи случайно затормозили ядерную программу Китая, я не думал, куда это заведет.
Сейчас мне очевидно, что уже можно бы остановиться. Но история не закончена.
Я не люблю многотомных сериалов, поэтому решил, что так дальше и буду рассказывать. В рамках одного тома. Уж сколько выйдет, столько выйдет.
Но, все же, пардон.
ПСЫ. Пользуясь случаем.
Дорогие читательницы! Женщины— это лучшее, что есть на планете. Я не устану это повторять. Поздравляю вас с праздником. Счастья вам.
* ни один автор АТ не имеется ввиду. Хотя персонаж вполне реальный )
Глава 37
Обед во Франции это вам не то. Всякая ерунда, типо революций, войн, и кризисов, могут подождать, когда на стол, где уже стоит литровая бутыль с водой, последовательно, ставиться — литровая бутыль местного розового вина, багет титанических размеров из собственной печи, блюдо нарезанной сыровяленой колбасы с корнишонами, тазик салата, пяток маленьких пицц, тапинада, сыры, жареное мясо, пирог с вишней.
Кафе, возле которого я приткнул машину, называется « Панорама», в смысле «Le Рaysage». Девица за стойкой, на мою просьбу обеда и помочь с ночлегом, сказала — бон, налила мне стаканчик «Рикара», и указала на широкую, панорамную, остекленную дверь с другой стороны стойки.
Недоумение прошло, стоило мне выйти на большую, уставленную столиками террасу. Террасса была устроена на хоть и пологом, но достаточно крутом склоне холма, на который я только что въехал. С нее открывался вид на большую долину, расчерченную виноградниками, дорогами, деревушками, и рощами, переходящими в лес на склонах гор напротив. Вид с террасы завораживал.
На террасе сидели, видимо, местные жители. Потому что гул голосов на мгновение стих, и я почувствовал направленные на меня взгляды. Усевшись за столик в сторонке, долил воды в стакан и стал наблюдать, как мутнеет напиток. Гул возобновился.
Девица, спустя совсем немного, стала метать на стол, тараторя без остановки. О том, что раз вы не сделали заказ, мама решила вас накормить как простого работника. Сейчас она сделает для вас мясо, и придет обсудить ночлег.
Уже на пицце я попробовал остановить конвейер еды. Но девица была такая прехорошенькая, с красивыми, загорелыми ногами под легкой юбочкой. Так мило обижалась, подливая мне в стакан вина, что я себе пересиливал, и заталкивал очередной разносол.
Впрочем, все было так вкусно. Вино было такое легкое, и праздничное, что, несмотря на панику, я продолжал работать ножом и вилкой, сам не замечая, как ем все новые и новые куски. Когда я приступил к пирогу, меня почтила мадам. Глянув на нее я понял, кем станет хорошенькая девица через двадцать лет. Крупной теткой с золотым зубом, и жидкими усиками.