Признание этого мужчины (ЛП)

Большие пальцы быстро рисуют круги на тыльной стороне моих кистей, он играет с кольцами, поворачивая их на пальце, прежде чем выпрямить. Он приподнимает на меня великолепные зеленые глаза, и я поражаюсь мерцающим озерам чистого счастья. Я делаю его счастливым, даже когда избегаю очень важного разговора. После моей непрерывной борьбы за то, чтобы заставить этого мужчину говорить, теперь я сам обхожу разговоры стороной. На этот раз от проблемы бегу я, даже если ее создал он.
— Ава, — тихо говорит он, но я не сомневаюсь, что его слышит вся комната. Тишина просто кричит. — Моя прекрасная девочка. — Он нежно улыбается. — Вся моя. — Подавшись вперед, он ласково целует меня. — Мне не нужно вставать и заявлять всем присутствующим, как сильно я тебя люблю. Мне не интересно тешить их желания. Только твои.
В горле встает комок, а он только начал.
Джесси вздыхает.
— Детка, ты полностью завладела мной. Поглотила и утопила в своей красоте и духе. Ты знаешь, что я не могу жить без тебя. Ты сделала мою жизнь такой же прекрасной, как ты сама. Заставила меня желать жить достойной жизнью — жизнью с тобой. Все, что мне нужно, — это ты: смотреть на тебя, слушать тебя, чувствовать тебя. — Он опускает мои руки и гладит ладонями мои бедра. — Любить тебя.
Я не выдерживаю. Мама тоже. Как и все в комнате. Стискиваю зубами нижнюю губу, чтобы не разразиться рыданиями и задыхаюсь от комка в горле, глаза наполняются слезами, когда я смотрю на красивое лицо Джесси.
— Мне нужно, чтобы ты позволила мне делать все это, Ава. Мне нужно, чтобы ты позволила мне заботиться о тебе вечно.
Слышу тихие мамины рыдания и ничего не могу поделать со своими. Не сейчас. Он парализует меня одним прикосновением. Теперь парализует прикосновением и словами. Я обречена на жизнь, полную разрушительного удовольствия, обжигающей нежности и останавливающих сердце эмоций. Он будет обездвиживать меня на каждом шагу.
— Я знаю, — шепчу я.
Он кивает и делает глубокий вдох, прежде чем встать и притянуть меня к себе. Утыкаюсь лицом ему в шею и вдыхаю его запах, от свежего, мятного аромата закрываю глаза и удовлетворенно выдыхаю.
Комната больше не наполнена тишиной. Когда я отстраняюсь из объятий Джесси, вижу людей, стоящих повсюду, ритмичные аплодисменты в знак уважения резонируют по гостиной. Мне следовало бы испытывать неловкость, но я этого не делаю. Он только что говорил со мной, будто мы одни, доказывая, что ему действительно все равно, где он и кто рядом — так было всегда, так и останется.
Я смотрю на маму, она подходит к Джесси и обнимает его.
— Джесси Уорд, я люблю тебя, — говорит она ему на ухо, когда он обнимает ее одной рукой, — но, пожалуйста, сними наручники с моей дочери.
— Ни за что, Элизабет.
Она отпускает его и шлепает по плечу, а затем на него набрасывается Кейт.
— О Боже. Мне хочется упасть ниц и целовать твои ноги.
Я закатываю глаза, меня постоянно дергают за руку, пока гости поздравляют моего невротичного бывшего плейбоя с его маленькой речью. Сегодня день нашей свадьбы, и я не хочу быть здесь. Все эти люди, включая Кейт и мою маму, стоят у меня на пути. Я хочу, чтобы он был только моим, но вечером прибудут гости, так что мы никуда не уйдем.
После миллионного поцелуя в мою щеку, и массы рукопожатий Джесси, он ведет меня из летней гостиной.
— Ава?
Я поворачиваюсь к брату. И почти жалею, что он здесь. Ему трудно, и за этим невероятно больно наблюдать. Глядя на свое запястье, я начинаю задаваться вопросом, как мне убедить Джесси освободить меня. Он не сделал этого ради моей мамы, и мне не особо верится, что он сделает это ради моего брата. Я знаю, что Дэн опасается его, и что Джесси знает об этом. Я поднимаю глаза на Джесси и вижу, что он наблюдает за мной. Он знает, о чем я думаю, и ему это не нравится, но он все равно лезет в карман и достает маленький ключик.
Не говоря ни слова, он освобождает меня от наручников и оставляет их болтаться у него на запястье.
— Иди, — тихо говорит он, бросая предупреждающий взгляд на Дэна.
 
Дэн держится как можно лучше, сверкая таким же взглядом. Мне это не нужно, только не между двумя самыми важными мужчинами в моей жизни. Я знаю, почему Дэн насторожен, даже если не в курсе всей истории, и я чертовски хорошо понимаю, почему насторожен Джесси. Дэн — угроза. Он мой брат, но он все еще представляет угрозу. Во всяком случае, в глазах Джесси.
Наклоняюсь, чтобы поцеловать Джесси в щеку, и чувствую, как его рука скользит по моим бедрам, поглаживая зад, прежде чем он отрывает взгляд от Дэна и поворачивает голову навстречу моим губам.
— Не задерживайся, — говорит он, отпуская меня и направляясь к бару.
— Пойдем. — Я протягиваю Дэну руку, и он берет ее, позволяя мне вывести его в сад.
Некоторое время мы молчим, пока идем по гравийной дорожке, мимо теннисных кортов, и оказываемся в лесу. Низкое вечернее солнце пробивается сквозь кроны деревьев и разбрасывает по земле сверкающие блики света. Я сосредотачиваюсь на лужицах света, когда они танцуют на лесной подстилке у моих ног. Между нами никогда не ощущалось дискомфорта, но сейчас от напряжения делается очень неуютно.
Отпустив руку Дэна и приподняв подол платья, я переступаю через широкую ветку и оступаюсь, отчего слегка пошатываюсь.
— Ой!
— Осторожно. — Дэн хватает меня за локоть, чтобы я не упала. — Не думаю, что эти туфли создавались для пеших прогулок, — он слегка улыбается.
Я мгновенно расслабляюсь.
— Нет, — смеюсь я, обретая равновесие.
— Ава… — он замолкает.
Я бросаю на него усталый взгляд.
— Просто скажи это, Дэн. Что бы ты ни хотел сказать с тех пор, как увидел Джесси, просто скажи это.
— Хорошо. Он мне не нравится.
Я слегка отшатываюсь. Он его почти не знает.
— Ладно, — неловко смеюсь. — Я не рассчитывала на такую прямолинейность.
Он пожимает плечами.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Ты его даже не знаешь. Единственная попытка, которую ты предпринял, чтобы поговорить с ним, узнать его, была, когда ты попытался предостеречь его, — обвиняю я. Мама, возможно, и перебила речь Дэна, как старшего брата, но он ее начал, и тикающая челюсть Джесси ясно указывала на то, что он думает о намеренных предостережениях Дэна.
— Тогда объясни насчет проблемы с выпивкой, — бросает он вызов.
Мои глаза расширяются.
— О чем ты говоришь? — мне совсем не нравится укоризненное выражение его лица.
— О проблеме с выпивкой, которую озвучил Мэтт, и с тех пор никто о ней не упоминал. Ава, то, что он весь день не прикасался к алкоголю, не осталось незамеченным. Во всяком случае, с моей стороны. Мама, наверное, слишком занята обязанностями матери невесты, чтобы это заметить.
Я знала, что все было слишком хорошо. После хитрого трюка Джесси с прибытием моих родителей в Лондон они влюбились в него, и проблема с выпивкой больше не упоминалась. Они списали это на злобу Мэтта. Мне не нужно, чтобы Дэн докапывался до проблемы, которая на самом деле ей не является. Джесси не пил с тех пор, как я нашла его в «Луссо». Ему это не нужно, если у него есть я, а я у него определенно есть.
— А где его семья? — спрашивает Дэн.
— Я же тебе говорила. Он с ними не разговаривает.
— Конечно. — Он смеется. — Очень удобно. Подумать только, а мне еще не нравился Мэтт.
— Итак, теперь ты внезапно заделался защитником Мэтта, да? — Я злобно фыркаю и тычу пальцем ему в лицо. Чувствую себя чертовски сердитой, а я никогда не сердилась на Дэна. — Никаких проблем нет. У него нет семьи, так что отвали. Давай поговорим о том, что на самом деле тебя гложет. Давай поговорим о Кейт.
Теперь его глаза широко раскрыты. Да, я только что определила настоящую проблему. И не позволю ему испортить мне день своими суждениями. Они недопустимы, и я не хочу их слышать.
— Ничего меня не гложет! — кричит он. — Мне плевать на Кейт!
— Конечно! — смеюсь я. — Вот почему ты весь день не сводил с нее глаз.