Роскошная изнанка

Скромный паренек скрылся в толпе, точно луна в туче.
Приближалась конечная. До нее были остановки «Поликлиника» (с уточнением «Женская консультация») и «Кирпичный завод», так что сошло порядочно народу обоего полу. Вагон внезапно опустел. Осталось с пяток персон, интеллигент с «Роман-газетой» и черненькая в ситчике.
Динамик прокашлял:
– «Полярная, тридцать один». Конечная.
  
Трамвай шикарным виражом развернулся на кругу, встал и распахнул двери.
Паренек, который на этот раз не спал, поспешил к выходу. Вроде бы спешил он и все-таки, оказавшись на тротуаре, не побежал по своим делам, а стоял, как бы ожидая чего-то. Черненькая девица, приняв это на свой счет, вздернула нос и демонстративно поплыла к другим дверям.
– Товарищи, побыстрее покидаем салон! – устало поторопила вагоновожатая.
Гражданин же с «Роман-газетой», собираясь выходить, ехидно спросил:
– Меня ждете, молодой человек?
Юный пропойца, который по-прежнему стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, пробормотал что-то невнятно, и тогда гражданин в шутку, но с важным видом протянул ему руку.
А паренек принял ее со всей почтительностью. Однако потом перехватил за запястье, стащил пассажира с лестницы и заломил ему руку за спину. От неожиданности гражданин вдруг закричал басом. Нахал, еще круче подкрутив конечность, свистнул попутчикам, которые стояли и ничего не понимали:
– Граждане, будьте свидетелями.
– А чего? – спросил один.
– Это карманник.
– О как, – сказал другой и похлопал себя по груди, третий тоже проверил, все ли на месте.
Паренек позвал и черненькую, которая тоже стояла, хлопая глазами:
– Гражданочка, не стесняйтесь, идите к нам поближе.
Она спросила с глупой опаской:
– К вам – это куда? Зачем еще?
– Затем. Насчет баула не знаю, а сумчонку свою проверьте, да уж и часики заодно.
Девушка глянула на пустое запястье, взвизгнула. Осмотрев маленькую сумочку, опять взвизгнула. Гражданин уже молча, но отчаянно вырывался. Вагоновожатая, выглянув из кабины, спросила:
– Граждане, что за кавардак?
– Все в порядочке, – успокоил ее паренек, – а между прочим, в какой стороне у вас сто пятое отделение?
Вагоновожатая, смерив его взглядом, почему-то осталась довольна результатами осмотра и махнула рукой:
– Туда ступайте. Между башнями тропинка, и в середине квартала будет отделение.
Трамвай, дребезжа металлическими внутренностями, уехал.
Паренек, удерживая гражданина в неудобной для того позе, умудрился галантно отобрать у девицы ее баул и закинуть себе на плечо.
Двинулись. Гражданка налегке то и дело забегала вперед, чуть не прыгая козой, радуясь:
– Надо же, сто пятое!
Парень вежливо поинтересовался:
– С чего восторги? Старое знакомое?
– Мне ж туда, туда ж надо же! – куковала она. – Пойдемте, пойдемте, а то вдруг закроются.
 
Глава 2
 
Всем кагалом они завалились в отделение. Дежурный, подняв голову, глянул из-за своей конторки, спросил, что гражданам требуется. Паренек скинул баул с плеча, как пропуск «предъявил» присмиревшего гражданина, чуть подтолкнув вперед.
– Ваш пассажир?
Дежурный пригляделся, подтвердил:
– Наш. А ты кто такой?
Паренек представился:
– Сержант Денискин, Талдомский район.
– Принято, – кивнул дежурный и спросил уже у задержанного:
– Неужели с поличным вас взяли, Аркадий Иванович?
Денискин ответил за него:
– У него полны карманы чужого добра. Кошелек и часы этой вот гражданки, – он указал на девицу, – точно есть.
Упомянутая гражданка, зачем-то распялив пальцами порез на сумке, сказала:
– Во.
Сержант пояснил:
– Он с самого Белорусского вокзала щипал по-стахановски. Два рейса с перерывами.
– Ты, сучонок, на спине висел. Ловко, – похвалил гражданин, оказавшийся негодяем. И выругался.
Дежурный, что-то записывая, отметил:
– Так, ну за ругань мелкую хулиганку уже имеете, а там и разберемся. Граждане! Всех попрошу в приемную.
Прошли, куда было указано. Вскоре появились еще двое деловитых товарища, взяв по стулу, уселись к стеночке. Еще чуть погодя подоспел довольно тучный человек в обычном костюме, невысокий, лет сорока, с профессорскими залысинами, с усталыми добрыми глазами. Похож то ли на какого-то популярного актера, то ли на доброго доктора. Сходство усилилось, когда он заботливо спросил у задержанного:
– Как поживали вы все это время, Аркадий Иванович?
Тот с достоинством отозвался:
– Благодарю, вполне, вполне. Мое почтение Юрию Васильевичу.
Юрий Васильевич представился тем, кто его не знал:
– Капитан Яковлев. Вы, молодой человек, можете его уже отпустить.
– Слушаюсь. – Денискин, освободив запястье Аркадия Ивановича (тот немедленно начал потирать его и морщиться), вынул из внутреннего кармана удостоверение.
– А, так вы и есть Денискин от Подшивалова.
– Так точно. Командирован к вам на две недели.
– Как же, помню. Что, решили сразу приступить, не отмечаясь о прибытии?
– Неловко было в гости с пустыми руками.
– Похвально. Что ж, граждане, приступим.
После всех превентивных формальностей принялись разгружать карманы уважаемого Аркадия Ивановича. Помимо «Роман-газеты» и нескольких мелочей, в них имели место: часы карманные «Тиссо», наручные «Полет», женские «Чайка» с красивыми керамическими вставками, ручка импортная «Паркер», простой потертый бумажник, непростое кожаное портмоне с тисненой надписью «Sigulda», единый проездной билет на текущий месяц…
– Пока все понятно, но к чему проездной? – спросил Яковлев.
– Надо, – высокомерно пояснил Аркадий Иванович, но все-таки снизошел и признался: – По ошибке взял. Твердая обложка, кожаная, не понял на ощупь, что такое.
Разгрузка продолжалась. Черненькая, которая до того радовалась своим часам, увидев кошелек, зашлась от восторга и чуть не захлопала в ладошки:
– Кошелечек мой, мой!
Капитан, пододвинув к себе этот вязаный мешочек, расшитый блестящими бусинами, строго спросил:
– Точно ли ваш?
– Мой!
– Проверим. Сколько денег у вас там было?
Девчонка с готовностью, как на уроке, отрапортовала:
– Тридцать пять рублей пятьдесят две копейки!
– Уверены?
– Да! Две красненькие, четвертак, две монетки по двадцать копеек…
Денискин, кашлянув, подтвердил:
– Гражданкин кошелек, товарищ капитан. Я сам видел.
Аркадий Иванович брезгливо бросил:
– Видел он, свидетель собачий. Ничего, выдаст вам прокурор по шапке.
– Вы за нас-то не беспокойтесь, – утешил Яковлев, – управимся.
Еще где-то с полчаса оформляли, осматривали, изымали, записывали, потом свидетели и понятые разошлись. Далее гражданин карманник отправился в камеру до прибытия конвойных.
Капитан Яковлев вернулся к дежурному, распорядился проверить сводки по отделениям, чьи земли идут вдоль маршрута «пятерки».
Денискин с потерпевшей остались в приемной. Сидели чинно, он – у одной стенки, гражданка – у другой. Сержант, получив возможность рассмотреть ее как следует, окончательно убедился, что первое впечатление не обмануло. Девчонка в самый раз: невысокая, крепко сбитая, немосковская, темная коса вокруг головы, кожа тоже не городская, белая с румянцем, глаза черные, круглые, чуть навыкате, смышленые, хоть и беспокойные. Учитывая обстановку – ничего удивительного.
Денискин обдумывал, как бы начать разговор, чтобы не показаться хамом и дураком, но вернулся капитан Яковлев. Он пожал руку, похлопал по плечу и официально поблагодарил за отличную службу.
– Рад стараться!
Капитан вежливо восхитился:
– То есть это вы еще и не старались? Хотя конечно. Мы вас на две недели выписали, а вы в первый же день управились.
  
– Повезло, – изображая смущение, заявил Денискин, примечая, что девчонка прислушивается так, что чуть ушами не прядает.
Яковлев, как по заказу, продолжал расхваливать: