Другие Звезды (СИ)

— Месяц? — удивлённо посмотрел я на Анастасию, и она кивнула.
— Вам же профессор сказал, — объяснила она мне, — что ваш случай был сложен, из ряда вон, помните?
— Месяц-месяц! — уверил меня Олег, выпуская из объятий, — тридцать долбаных дней! Ну, спасибо вам, Анастасия батьковна, за царский подарок!
— Олег, — устало сказала она, никак не реагируя на батьковну, — ведь мы же с вами договаривались! Не было у нас намерения ни мучать вас, ни в чём-то ущемлять, просто слишком много дел, и дел важных. Тем более что завтра, с самого утра, и начнутся так необходимые вам объяснения, а пока сами покажите своему товарищу всё то, что ему нужно знать. Научите его в бытовом плане всему, что знаете сами, хорошо? И попрошу вас, Олег, поменьше домыслов, не надо этого.
— Завтра? — не очень-то и доверчивым взглядом посмотрел мой друг на Анастасию, — точно?
— По чуть-чуть, — кивнула она ему и показала пальцами, насколько именно по чуть-чуть. — И ровно в той мере, к какой вы сами будете готовы. Но точно. И позвольте с вами попрощаться, и у меня, и у вас много дел. До свидания, друзья.
Мы попрощались с ней, я очень уважительно и сердечно, Олег вроде тоже, она немного оттаяла и вышла из этой комнаты.
— Ну, пойдём! — дождавшись, пока не щёлкнет замок, немного зловеще скомандовал мне мой стрелок, — сейчас я тебе ка-а-ак всё покажу!
Но показывать ничего не стал, а, усадив за стол, на котором сиротливо лежала тарелка с треугольными кусками странной лепёшки и чашка с остывшим чаем, скомандовал:
— Сначала ты давай!
— А что давать-то? — удивился я, — ну, пришёл в себя вчера, ну, поорал немного, потом очухался. А сегодня физкультурой весь день занимался, под присмотром Анастасии, всё вроде. И это, Олег, я бы пожрал плотно для начала, можно здесь это устроить?
— Сейчас всё будет, — поднялся он на ноги и подошёл к нише в стене, рядом с которой имелся встроенный большой экран, приветливо загоревшийся при приближении Олега. — Тебе чего?
— Борщ, — без раздумий заказал я и тоже поднялся на ноги, чтобы посмотреть, чего он там делает, интересно же стало до невозможности. — На первое!
А посмотреть там было на что, ведь этот экран перестал быть плоским, он приобрёл объёмность и глубину, и в этом объёме, повинуясь жестам Олега, замелькали, сменяя друг друга, самые настоящие на вид блюда, вот только не были они настоящими, потому что возникали они ниоткуда и уходили в никуда, а так не могло быть.
— Так, борщ я уже делал, — пробормотал Олег, чего-то выискивая, — в сохранённых должно быть, ага, вот он! Три минуты, и готово! А на второе что хочешь?
— Картошку жареную, — тоже не раздумывал я, — с печенью! Можешь?
— С печенью? — с недоверием покосился на меня он, — это хоть съедобно? Или так, картоху попортить?
— Вкуснее не бывает, — заверил я его, — любимое блюдо! А ты вообще, что делаешь-то?
— Ну, попробую сконструировать, — всё ещё с сомнением начал он колдовать, одновременно объясняя, — это, чтобы ты знал, штука такая, вроде игры в повара. Указываешь ей, что хочешь получить и из чего, а она делает, причём делает так, что вкусно получается, сама кумекает, как там и что. Я один раз попробовал мясо испортить — не дала, представляешь? Так, выбираем температурный режим — русская печь, посуда — сковорода чугунная, масло — сливочное и, чёрт с ним, подсолнечное, картошка — брусочками, лук репчатый — мелко, печень — какую тебе? Говяжья есть, куриная, ещё какая-то…
— Давай куриную, — я чуть не влез в этот экран, до того мне было интересно. Ведь там, повинуясь движениям Олега, в ненастоящую, но очень убедительную сковороду сыпалась понарошечная нарезанная картошка, а он движением пальца выбирал, насколько именно она должна быть прожарена. — Только её в самом конце, чтобы не задубела!
— Так машина по-другому и не даст, — хмыкнул Олег, выбирая куриную печень, — она сама соображает! И когда лук пускать, чтобы он прожарился в самый цвет, и когда всё остальное, она по науке делает. Единственно, с приправами и вкусом тут что-то не то, пришлось своё вспоминать да в машину записывать, она и так может, представляешь? И картошка не та, и лук, и печень, да вообще всё!
 
— Укропу сверху, — выбрал из многого чего непонятного я, — да побольше!
— Укропу! — усмехнулся Олег, но добавил его ровно столько, сколько я и просил, — я ведь, Саня, из поварской семьи вышел, отец у меня повар экстра-класса, чтобы ты знал. И я с ним против воли до того в кулинарии наблатыкался, он даже обижался, что я в инженеры пошёл, говорил, готового повара испортили. А потому скажу тебе так: укроп — это не круто. Просто поверь мне и запомни. Всё, готовность — три минуты, порция и полпорции, тоже попробую, сохраняю под названием, допустим, картошка с печенью по-Артемьевски! Захочешь ещё, подойдёшь и скажешь — машина-машина, картошки хочу, вот под этим названием, она поймёт и сделает. Ты не улыбайся, я серьёзно. Бери борщ, пошли к столу. На третье будет чай и вот этот пирог, пицца называется, очень вкусно, попробуешь.
В глубине ниши, что была рядом с экраном, что-то зашипело, повалил парок, и там материализовался прямо из воздуха поднос, на котором красовалась глубокая тарелка с борщом, ложка, плетёнка со свежим хлебом, мисочка сметаны, мисочка зелени, чеснок, соль-перец-горчица и ещё что-то, я не стал рассматривать, а схватил поднос и попёр его к столу, есть хотелось зверски совершенно, потом всё рассмотрю.
— Да спрашивай уже, — через минуту, когда я уже перекидал в себя с разгону ложек пятнадцать по-настоящему вкусного борща, чтобы сбить первый голод, и только потом начал сыпать в него зелень и прочую сметану, снизошёл до терзаний Олега я, — мы же не в Средней Азии, а ты не аксакал с бородой до пупа. Вот там бы тебе пришлось с расспросами часочек подождать, да! Ну, и мне тоже.
— Скажи мне, Саня, — тут же оживился он, — куда мы влетели? И с чего это у нас вдруг крыло отвалилось?
— А, это, — воспоминания всколыхнули кое-какие эмоции, но шансов сейчас у них не было, под борщ-то, — короче, дело было так, слушай. Я пытался пройти между двумя деревьями, и уже почти прошёл. А потом, над самой трясиной, вдруг оттуда какая-то лапа механическая появилась, там ещё всякая такая же хрень рядом летала, вот эта лапа нам плоскость-то и сбрила. Машину кинуло на спину, дальше не помню ничего. Всё.
— Это многое объясняет, — медленно проговорил Олег, и встал со своего места, чтобы принести уже готовой картошки. — Не хочешь услышать?
— Ты ж всё равно не отцепишься, — пожал плечами я, рассматривая принесённое второе, здорово получилось, в самом-то деле. И картошка, и печёнка прожарились ровно настолько, насколько надо, да ещё картошка полностью пропиталась печёночным соком, у меня не всегда получалось добиться такого результата, а здесь как будто бы настоящий, умелый повар готовил, — так что жги, не стесняйся. Настолько тут всё невероятно, что я уж и не знаю. Мы в раю, что ли? Насчёт остальных не скажу, но Анастасия-то — чистый ангел!
— Хорошо, — собрался с мыслями Олег, — только ты, Саня, не смейся, я сейчас на полном серьёзе. Ни в каком мы ни в раю, понял? А эти люди — они и не люди вовсе, Саня, они инопланетяне! Но не с Марса или Венеры, а много дальше! И потому техника у них настолько далеко от нашей шагнула, что и не передать! Я тут разобрал пару приборов, так нам до них как до Луны раком, не меньше!
— Так не с Марса, — я подвинул к себе картошечку и с удовольствием попробовал, вкус был тот самый, прямо из детства, и даже лучше, — или всё-таки не с Венеры? И я, кстати, понял теперь, почему меня просили приборы не ломать, твоя работа, чья же ещё.
— Что-то ты уж больно спокоен, — нахмурился Олег, подозрительно глядя на меня, — знаешь что-то?
— Спокоен я потому, — пришлось объясниться мне, — что ещё, наверное, лекарства действуют. И знаю я только одно — мы с тобой, Олег, погибли там, на болоте, вот что я знаю. Даже если бы плоскость осталась цела, не прошли бы мы ещё сто пятьдесят километров, не смогли бы. Может, сели бы где, а скорее всего, что и нет. Такие дела.