Переселенец 2 (СИ)

— Надо вызвать Лесвик и расспросить, — предложила Уаккиз.
— Может, не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд, — Мозада Икгокиз, руководитель третьей группы, решила вступиться за подопечную. — Может Аршанус её третировал, насмехаясь над верой? Вот бедная девушка и не выдержала издевательств… Я ничего не утверждаю! — поспешила заверить всех женщина. — Просто высказываю версию.
  
— Я согласна с Уаккиз! Надо вызвать и спросить, — решила закончить едва начавшееся обсуждение Муэнья. — По идее, следует послать Фануха Аршануса, но он заинтересованное лицо, так что пойдут другие люди.
Девушка вскоре была приведена в офис.
— Вулана Лесвик, расскажите нам, пожалуйста, что вы делали прошедшей ночью, — Муэнья не стала ходить вокруг да около.
— Спала, как и все другие.
— Хорошо, спрошу иначе: вы покидали свою квартиру этой ночью?
Девушка не успела ответить, так как дверь открылась без предварительного стука, и вошёл Биан Паргис, один из прибывших провозвестников, и мужчина прямо с порога начал:
— Я представляю интересы Вуланы Лесвик, которая попросила защищать её на судилище!
— Кто вам дал право сюда входить без разрешения? — нахмурилась Муэнья. — Или вас вызывали?
— Нет, но я как глава нашей группы…
— Вы лицензированный адвокат?
— Нет, но…
— Прошу вас выйти!
— Но я…
— Сейчас же!
— Девушку оклеве…
— Вон! — неожиданно громко рявкнула Муэнья, и ошалелый мужчина попятился назад. — Если вы сюда снова зайдёте без приглашения, Биан Паргис, то будете наказаны за препятствие официальному следствию!
Дверь закрылась, а глава города повернулась к смотревшей на неё во все глаза Вулане:
— Повторяю вопрос: вы покидали свою квартиру этой ночью?
— Я не помню. Иногда я бесконтрольно встаю и хожу по комнате. Возможно, что вышла и на улицу.
— И как это обычно происходит?
— Не знаю, но свидетели говорили, что я иду, не разбирая дороги.
— То есть, по вашим словам, вы идёте вперёд, пока не наткнётесь на препятствие?
— Да, в подобных случаях ко мне приходит осознание, и я возвращаюсь домой.
— Иными словами, вы ничего не видите в такие моменты?
— Ничего, — ответила девушка, взглянув на Мозаду Икгокиз.
Та встрепенулась и встала:
— Понятно, что Вулана была не в себе и не может отвечать за произошедшее, и…
— Вулана Лесвик, — перебила Муэнья коллегу, — вы знаете, что сегодня случилось с окном, находящимся рядом с вашим?
— Нет, — энергично замотала головой девушка. — А что случилось?
— Оно было разбито.
— Ой! Мне страшно! Вдруг, маньяк хотел разбить моё окно и влезть! — чуть ли не взвизгнула Вулана.
Икгокиз при этих словах села обратно и тяжело выдохнула, не произнося далее ни слова.
— Тогда что вы скажете по поводу этого видео? — Муэнья включила воспроизведение записи. — Вы узнаёте себя?
— Нет, там ночь.
— А вот следующее видео, где неузнанный вами человек выходит из вашей квартиры, подходит к соседней входной двери в попытке прислушаться, а потом осторожно и озираясь спускается по лестнице, чтобы через пару минут быстро подняться и вернуться в квартиру?
Вулана опустила голову, но почти сразу подняла:
— Это было неосознанно…
— Как неосознанно? — Джутаан Вадакиз даже поднялся со своего стула. — Вы сказали, что если по ночам неосознанно поднимаетесь и куда-то идёте, то только до первого препятствия. А на видео видно, как вы вышли из квартиры, подошли целенаправленно к соседней двери, прислушались, а потом развернулись, спустились вниз, да ещё смотрели по сторонам. На улице вы дважды повернули за угол и, взяв камень в руку, снова озирались. Где же здесь неосознанность?
Тело девушки вдруг обмякло, ноги подогнулись, и она упала на пол.
— Мы сейчас наблюдаем спектакль, — холодно произнесла Нотуса Уаккиз. — Причём спектакль плохого актёра… То есть, плохой актрисы. Она попыталась неоднократно соврать, так что давать ещё раз слово этому телу смысла не вижу.
— Фанух Аршанус, — обратилась ко мне Муэнья. — Вы, как потерпевшая сторона, можете высказать своё пожелание по поводу наказания. По правилам её следует посадить под арест на полгода, чтобы другим неповадно было, или отправить обратно в распределительный лагерь.
— В городе и без того мало людей, — начал я, — и рабочие руки всегда нужны, но члены общества «Указующий Маяк» и в моём прежнем мире не были замечены в особой любви к труду на благо государства. С другой стороны, после отправки её в лагерь, проблема не решится. Так что лучше дать человеку возможность исправиться через труд, но… Короче, как решит руководство города, так и будет.
— Мы примем во внимание ваше пожелание. А теперь выйдите из помещения, пожалуйста, и заодно позовите этого… Биана Паргиса.
Выйдя, я показал мужчине, что он может войти, а сам, не видя смысла сидеть под дверью, зашагал наружу и почти налетел на всю группу провозвестников, глядевших на меня из-под бровей. Невдалеке стояла Лимара.
— Если хочешь, — сказал ей, — то можешь присоединиться ко мне. Я хочу на складе заняться разрезкой рыбы, что мы наловили.
— А что будет с ней? — девушка не стала называть свою соседку по имени, но и так было понятно. — Нам это скажут?
— Думаю, что приговор объявят по нейросети, так как почти все сейчас на работах. Или же после обеда на всеобщем собрании. Так что в любом случае, ты узнаешь или от меня, или вместе со всеми.
— Хорошо, — чуть подумав, ответила Лимара. — Сейчас схожу переодеться во что-нибудь попроще…
Примерно через полчаса мне пришло входящее сообщение от Муэньи:
«Не знаешь, где Лимара Нефенус?»
Нефенус? А я даже не поинтересовался её фамилией.
«Помогает мне в цеху разделывать вчерашний улов».
«Значит, вы сейчас оба пропахли рыбой? Плохо. Ладно, я зайду через пару минут».
— Лимара, сейчас придёт руководитель города. Хочет с тобой поговорить.
— О чём? — лицо девушки стало бледным.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Вымой руки и встреть её снаружи, пожалуйста…
Вскоре Лимара вернулась вся в задумчивости, но принялась мне снова помогать.
«Уважаемые горожане! Сегодня ночью произошло неприятное событие, в результате чего было предумышленно разбито окно комнаты одного из наших соседей. Мы предложили виновнице искупить свою вину трудом на благо города (с предварительной установкой нейросети) или возвратиться в распределительный лагерь. Подобное предложение получили и другие члены её группы. Всем им дано двое суток на размышление. Большая просьба никого не задевать и отнестись с пониманием. С благодарностью, руководство города Землекаменск».
Я не стал ничего говорить Лимаре, не желая лишний раз нервировать. Понятно, что она сейчас находится на распутье, и повышенное внимание может навредить.
Вечером следующего дня девушка постучалась в мою дверь:
— Я подумываю согласиться с предложением установить эту… деку, но для этого придётся съездить в лагерь. Если всё произойдёт нормально, ты возьмёшь меня на работу?
— Тебе в любом случае придётся работать на город, чтобы компенсировать затраты на деку, нейросеть и модули. А так, да, я готов дать тебе работу, даже если ты не поставишь деку.
— Я и хочу, и боюсь, — тихо промолвила Лимара.
— Поверь, все боялись, но ни с кем, кого знаю, — а это почти шестьсот человек, — ничего плохого не случилось.
— Я понимаю… Но ничего поделать с собой не могу! Это сильнее меня!
— Успокойся, пожалуйста! Ты съездишь, поставишь деку и вернёшься. Ничего плохого не произойдёт. Это быстро… Ведь не надо будет тащиться на пассажирской главиплатформе, так как полетите на флаере.
  
— На флаере?! Я боюсь летать! Вдруг, он упадёт?
Я и не замечал, что у Лимары такие огромные глаза. Не глаза, а глазища!
— Флаер не может упасть. Он двигается по другим физическим законам. Это как передвигаться по очень длинному столу, стоящему на полу. Только в случае флаера стол бесконечен.